|
Произведения в системе Литсовет.
|
|
| ||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
|
Юлия Драбкина Вечер, имеющий свойства пустыни
Был в рассказах у Довлатова замечательный персонаж, редактор так называемый. Писал критические обзоры на литераторов. А перед тем, как писать, спрашивал у начальства: хвалить или ругать будем?
Ругать Олега Блажко – не оригинально, впрочем, как и хвалить. Читать, вдумываться и пытаться понять – можно и нужно. А думать тут есть о чем: его стихи располагают к внимательному, дотошному, пристрастному прочтению. Пристрастному не по причине нашего знакомства и довольно давнего общения, а потому, что его творчество невозможно воспринимать на ходу, пробегая глазами, за чаем или в набитом автобусе, а только где-нибудь в уголке ночной квартиры, в полной тишине и с ясной головой, в одиночестве. Собственно, об одиночестве и речь. Тема «свежа», однако позволю себе взять за аксиому, что в поэзии главенствующий фактор все-таки не ЧТО, а КАК. И в двух мирах живя, и там, и тут, мы кажется знакомы и похожи – тебя давным-давно нигде не ждут, и обо мне никто не вспомнит тоже. На это сорок раз по сто причин, об этом шелестят дожди у дома. Ты слышишь их. Поэтому один. И вряд ли что-то будет по-другому. «Чем дальше вверх» Мы фото в чужих альбомах – в нас тычут: «Ты кто такой?». Мы серое племя гномов – породу скребём киркой. Авось золотая жила. Достаточно чёток план. Но пусто – и есть, и было. И золота ни на гран. «Золото и камни» Существует мнение, будто настоящая, качественная поэзия есть не что иное, как побег от жизни, создаваемое поэтом для самого себя несуществующее пространство, воспроизведение того, что рисует фантазия, уход от правды в силу неспособности или нежелания (или и того и другого разом) ее «переварить». В стихах Олега наблюдается иное: принятие, осознание реальности в том виде, как она есть, но – и в этом суть – не смиренное и жалостливо-скулящее, а спокойное, без излишних всплесков, жесткое видение картины и отсутствие попыток от нее укрыться, констатация. Я сижу в темноте. Час плюс час - будет год. Ночь с дождями сошлась в хороводе. И болит голова. Впрочем, это пройдёт. В этой жизни всегда всё проходит. «Все проходит» ...а мне что делать? Бледная тоска сидит напротив, радостно зевая, и кажет кукиш. Крутит у виска. Реальна до того, что – как живая. «Сезон дождей» Стихи его я бы назвала глагольными, в них, по сравнению с общей массой стихов других поэтов, мало прилагательных. Показать, нарисовать словами то, что видишь и думаешь, сделать это не оценочно (ведь именно эту функцию прилагательные, в основном, и выполняют), а просто наблюдательно, со стороны и одновременно изнутри, но так, чтобы выходила не «лирика для своих» и не «бабские слезы», а что-то, понятное и близкое многим, непросто, это Олег и делает. ...Пусти, хозяин, на постой, мне переждать бы только зиму, ведь всё равно твой дом пустой, да и в других – меня не примут. Я не надолго среди вас, осталась пара слов, всего-то. Два-три аккорда. Две-три ноты – и будет кончен мой рассказ. ...Но осень… Осень на пути... Она с ума сошла однажды... С холодным ветром улетит обрывок вольницы бумажной, где я не многое и смог – арендовать себе квартиру в углу сверкающего мира на необычно малый срок... «Пусти, хозяин, на постой...» Однако смысловая четкость и синтаксическая краткость не мешают автору в изображении глубоких, зримых образов, метафоры точные, выпуклые и нервные, и потому воспринимаются читателем ясно и прозрачно, что является показателем качества авторского слога: чем больше людей прочитало, поняло и приняло стихотворение как свое, близкое, сопоставив максимально с собственным опытом, тем больше «зачетных баллов» может поставить себе автор. ...рвануло время с места вскачь, слепило солнце белым зноем, стояло гордо, как палач, над свежеснятой головою… Терзало память как могло, но не нашло ни капли света – прибегло к помощи ланцета… Смотрело небо сквозь стекло как скальпель сделал первый штрих на посиневшей вспухшей вене... «Белка» Конец 20-го – начало 21-го века в поэзии, как и прошлые рубежи веков, отличается некоторым избытком присущих переходным периодам тем, проблем и способов их выражения. Так, литература начало нашего столетия характеризуется как творчество постмодернистского толка, литература потока сознания, преобладающей у большинства авторов погруженностью в себя и, как следствие, определенной потерей интереса к происходящему вне его внутреннего состояния. Философская лирика, пейзажные зарисовки, эсхатологические мотивы – на фоне этого подзабыто, подзаброшено то, что в литературоведении принято называть «гражданской лирикой». Само словосочетание в наше «дивное» время добровольного отказа от несущих слишком большую смысловую нагрузку слов (и сказать тяжелее о том, о чем говорено и не раз; и ответственность дополнительную на себя брать не хочется) приобрело какой-то иронический оттенок. На Олега эффект общепоэтического плацебо – отгораживания от внешнего, от страны и того, что происходит вокруг – не действует, в его стихах немало строк, которые можно назвать гражданскими. Он пишет то, что считает нужным и так, как считает нужным. Расскажи мне, славянин, что в России - хорошо. Что не давят души в блин, не стирают в порошок. У таможенных дверей год прошёл - его не жаль. Жаль, что делят: тот - еврей, я - хохол, а ты - москаль. Пустозвонная река топит утренний эфир, и проблема языка, поистёртая до дыр, прижимает день к стене, и, зверея, входит в раж – на войне, как на войне. Кто не с нами - тот не наш. А не наш, так значит – враг… но никто не будет сметь диктовать мне, что и как, и кому я стану петь. «Красная стена» В предисловии книги стихов Олега «Хроники Кали Юги» многократно повторяется в разных вариациях определение «трагический поэт». Хотя, кто у нас сейчас не трагический, поднимите руку... Однако мало кто знает, как мне кажется, что в юмористическом жанре Олег Блажко тоже успешно «балуется» словом. Им, трагикам, только дай пошутить! В раздумиях тяжёлых поседею – повсюду иноверия следы… Конечно, мы не против иудеев, но слишком часто в кране нет воды. Коню понятно – дело тут нечисто, душа за православие болит, намедни мы гонялись за буддистом, поймали, оказалось – кришнаит. От нехристей – обида за обидой. Куда, Святая Русь, тебя несёт? – соседи снизу – явные друиды, а сверху – мусульмане. Вот и всё. Уйти с тоски в запой. И нет вопросов. И места нет на собственной земле… Шпионы индуистов и даосов влияют на политику в Кремле. «Если в кране нет воды...» На «политику» самого Олега повлиять извне, кажется, непросто, как на любого человека, имеющего свое мнение и определенную позицию и не боящегося называть вещи теми именами, которые не всем и не всегда по душе. «Я не доллар, чтоб всем нравиться» - смеется Олег и расплачивается за это, когда бывает надобность, нормальной обычной валютой пишущего человека. И говоришь всегда одно. И об одном. О сущем вздоре. Что нет другого – не дано. Что здесь повсюду – лепрозорий. И безнадёжны города – в них взгляды делаются суше, и переехавшим туда всё время хочется разрушить нагромождение витрин и суету горящих окон. И каждый волен быть один – но это слишком одиноко... «Лепрозорий» На самом деле, один из секретов (Полишинеля...) хороших стихов в том, что, пытаясь их охарактеризовать словами, по ходу понимаешь, что критические статьи и рецензии на них писать не хочется, делать дотошный построчный разбор – тоже. Жесткий и безжалостный к себе Олег Блажко занимается постоянныя «апгрейдом» своего творчества сам, без поблажек. UPGRADE К полудню истекает время вер, и день сползает, к вечеру старея, апофеозом радикальных мер – бродяжничество в стиле Моисея. На сорок лет довольно простоты – семь мудрецов не разберутся за год в тех дебрях, где твое блуждает «ты», наевшись снов, как ядовитых ягод, и вдоволь належавшись в том гробу, что принято считать стихописаньем, раз двести ты обманывал судьбу – бросал стихи. Но словно в наказанье – живуч Господь, сидящий между строк, следя за ритмом, слогом и размером, и слышен топот ангельских сапог – идет апгрейд неверия и веры, молчание – замшелая тюрьма и к вечеру почти невыносимо от пустоты бумаги. От ума – всего лишь шаг к безумному экстриму, когда на все и вся вполне готов, и душу бы продал за две-три строчки... Идет апгрейд бессмысленности слов до смысла и законченности точки. Юлия Драбкина | |||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
|
| |||||||||
Место для Вашего баннера