• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр:
Форма:

"Книга предельной скорости". Интервью

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста



Книга предельной скорости.


В издательстве «Наука» в серии «Русский Гулливер» вышла книга Игоря Алексеева «Как умирают слоны».

Эта книга – крик. Жесть. Реальность.
После первого рассказа щиплет в носу. После второго отираешь слезу, предательски выкатившуюся из глаза. После третьего ревешь в подушку, пытаясь спрятаться от слоняющихся мимо родственников. Но читаешь в запой, взахлёб. На одном дыхании. Когда перечитываешь последнюю страницу, испытываешь облегчение. Катарсис.
Это жесткая и честная проза, которую читать невозможно, но невозможно и не читать.
Признаться честно, встреча с книгой надолго выбивает из седла, из колеи привычного мышления. Появляется чувство, что мысли бегут по двум дорожкам, расходясь в разные стороны. Это сводит с ума, но позволяет взглянуть на мир шире, почувствовать глубину вещей. Найти какие-то новые вопросы к привычным ответам. Задуматься о чем-то ещё, кроме хлеба насущного. Часто встречается слово «щас», очень характерное для интернета, где главное – не правильность написания, а скорость. «Как умирают слоны» – книга предельной скорости, когда надо успеть сказать все, что не сказано, где нет ничего лишнего, а каждый рассказ совершенен. Здесь горький юмор тяжелобольного человека, и ускоряющееся время.

– Книга написалась в течение года. И для меня это серьезное событие. Потому что она не предполагалась как книга. Спасибо за это редактору серии «Русский Гулливер» писателю Александру Давыдову.
– Писать её было тяжело?
– Нет, не тяжело. Было ощущение, что я выписывался за какой-то длительный период времени. Иногда писал просто для того, чтобы не сойти с ума. Это стало для меня внутренним заданием.
– В сказке «Антиквар» герою дается чистый лист бумаги, на котором сохраняется только живое, талантливое слово. И когда герой все-таки пишет настоящее литературное произведение, и идет с ним в редакцию толстого журнала, где его жестко критикуют. Критикуют потому, что ценителей настоящей литературы не осталось. Неужели вы считаете, что литература умерла?
– Хитрый вопрос. Нет, литература не умерла. Но посмотрите – процветает литература техническая – словари, учебники, научно-исследовательские работы, развлекательная литература. А художественная, судя по тиражам толстых журналов, находится при смерти. Подумайте сами, что происходит, если сейчас для поэтического сборника 500 экземпляров – это уже тираж!
В России к писателю всегда было особое отношение. В одном из рассказов Чехова (сейчас не помню его название), женщина-героиня с маленьким мальчиком поднимается по лестнице. Там она встречает рваненького мужичонку и целует ему руку. На вопрос сына – зачем она это сделала? – женщина отвечает – а это поэт!
Раньше в каждой семье было принято выписывать «Новый мир», «Октябрь», «Неву», «Знамя», «Москву». И каждый журнал прочитывался от корки до корки. Тогда люди доверяли писателям. Но на каком-то этапе жизни произошла потеря доверия к писательскому слову. Сейчас в их произведениях нет ответов, которые задает действительность.
– На протяжении книги встречается три рассказа, где главным героем является некто Немцов. Ситуации столь разные, что невольно возникает вопрос – это один и тот же человек или нет?
– Да, это один и тот же человек. Но просто в разные периоды своей жизни. Собственно, с него всё и началось. Рассказ «Спичка», где Немцов появляется впервые, я придумал 25 лет назад. И пересказал сюжет его этого Светлане Кековой. Уже тогда она сказала мне – Игорь, запиши. И я записал. Через двадцать пять лет.
К тому моменту, как я начал писать «Слонов» у меня было несколько готовых сюжетов. Я их записал. А потом пошла работа.
– В рассказе «Шкаф» очень много медицинских подробностей. Это характерно и для некоторых других рассказов. Такой натурализм не кажется вам излишним?
– Один из критиков в интернете написал в комментариях, что, «несмотря на экивоки, и герой и автор – безбожники и считают уход в запредельный мир, как приходящее действие, а не глубоко религиозное. И что всё это граничит с патологией».
Так вот, эта книга – не литература в привычном понимании слова. Это за гранью литературы вообще. Скорее это попытка объяснится с самим собой – как быть с собой же и с окружающим миром.
Когда я писал «Слонов…», я вывел для себя несколько постулатов. Например – состояние трубы. (Один из рассказав в книге носит название «Труба»– А.М.). Согласно ему каждый человек живет в своей трубе одиночества. И трубы не пересекаются. Нельзя разделить физическую боль.
– Вы ощущаете разницу в творчестве до и после болезни?
– Да. И она огромна. Ты начинаешь писать телом. Как сказал в предисловии к «Слонам...» Андрей Тавров «У тебя не осталось времени на метафоры, у тебя не осталось времени на приемы, у тебя не осталось времени на ложь. И на жизнь у тебя тоже не осталось времени».
Это творчество – прямой разговор. Прежде всего, с самим собой.
Мне было трудно набраться сил для того, чтобы опубликовать эту книгу. Но я решился. Наверное, это правильно. Дело в том, что сегодня многие писатели прячутся, зажимаются. А когда ты попадаешь в такую ситуацию, прятаться уже негде.
– Может быть, потому что писатели зажимаются, читатель и перестает им верить?
– Может быть и так.
– А творчество в сети отличается от того, что печатается в журналах?
– Не знаю. Несмотря на то, что я веду блог на ВВС, и публикую свои произведения на портале Литсовета, я не сетевой человек. И никого в интернете не читаю.
– Почему?
– Помойка.
– Вы раньше были достаточно жесткий человек. Сейчас что-нибудь изменилось?
– Человек, наверное, не изменится никогда. А те черты, которые во мне были, только обострились.
Некогда мне. А в этом случае всегда говоришь правильные слова. Боль убирает все ненужное. Ты не говоришь – «Извините, не соизволите ли вы удовлетворить мою жажду?» Когда тебе больно, ты просто орешь – ПИТЬ!
– Не боитесь разочаровать поклонников своей резкостью?
– Нет. Раньше боялся. Когда писал повесть «Страх, который меня убил», мучился три недели. Но когда понял, что мне все равно, что скажет редактор, что скажет читатель, я получил свободу.
– Несмотря на отрицание сети вы довольно часто пишете в манере интернета. Например, слово «сейчас» как «щас». Это дань моде или просто так меняется язык?
– Может быть, язык меняется. Но для меня «щас» и есть «щас», и ничего с этим не сделаешь. А вообще, я стараюсь избавиться от угрюмства языка. Веселюсь так, шалю.
– У Игоря Губермана есть такое четверостишие: Мне кажется, что Бог жесток, но точен / И в судьбах, даже самых чрезвычайных,/Количество заслуженных пощечин/
Не меньше, чем количество случайных.
– Я абсолютно с этим согласен.
Но я верующий, и считаю, что на все воля Божья. А гадать – за что? почему? что делать? – глупое занятие.
– В одном из своих недавних интервью вы говорили, что у вас готов материал на новую книгу стихов. Увидим ли мы ее?
– Не знаю. Мне кажется, что она слабее, чем предыдущая. («Трамвай живых» – А.М.). А я не хочу снижать планку, которую поставил.
А может быть и не слабее. Но это авторские ощущения.
Но зато у меня вышла в свет книга сказок. И она попала к Алексею Слаповскому. Он, прочитав сказки, предложил мне написать сценарий к фильму «Туман». Совместными усилиями он был написан и сейчас рассматривается продюсерами. Кстати, эта вещь входит в новую книгу прозы «Дырка от воробья», рукопись которой лежит в издательстве «Время». Кроме сценария там будут повести и рассказы.
– Когда ждать выхода книги в свет?
– В течение жизни.

Анна МУХИНА

Справка. «Издательство «Наука» совместно с Центром современной литературы выпускает книжную серию «Русский Гулливер», где публикуется проза, поэзия, эссеистика, современных российских авторов. Цель серии – познакомить читателя с наиболее значительными и актуальными явлениями в современной отечественной литературе, возродить традиционный для российского читателя интерес к серьезной литературе. Отбор авторов серии определяется исключительно высоким уровнем литературного мастерства и художественного мышления. Основатели серии видят свою задачу в том, чтобы представить писателей реально определяющих направление русской литературы нынешнего дня. Серия рассчитана на все расширяющийся круг читателей, предпочитающих серьезную литературу заполонившим книжный рынок книгам-однодневкам. В серии вышли книги таких авторов, как Андрей Тавров, Александр Давыдов, Александр Илличевский».


Печатается с раэрешения газеты "Богатей"


Cвидетельство о публикации 174119 © Алексеев И. 11.12.07 14:35

Комментарии к произведению 1 (1)

Хорошее интервью. Молодцы!

Вроде,ни о чем ососбом не говорили...