• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза
Форма: Рассказ
Это рассказ о том, как зарождается чувство любви в ситуации, когда оно не имеет права на рождение свободное и развитие. О том, как ей приходится приспосабливаться к общепринятым нормам поведения.

Щелчок

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста

  
  
   Щелчок.
  
   Как это произошло? Лев откинулся на спинку кресла и постарался вызвать в памяти совсем недавнее время.
   Мысленно Лев увидел большую комнату неправильной формы. Если не обращать внимание на планировку комнаты, это было обычное офисное помещение. Т.е. за столами сидели офисные служащие, на столах были бумаги, стояли папки, телефоны, компьютерные клавиатуры, мыши с ковриками, калькуляторы, наборы канцелярских принадлежностей, мониторы компьютеров, под столами - их системные блоки. По полу тут и там тянулись провода к сетевым фильтрам и розеткам.
   Лев вспомнил, что, попав в эту комнату впервые, он коротко охватил взглядом всех присутствующих в ней, поздоровался. Его представил сопровождавший его начальник, указал рабочее место и предложил устраиваться.
   Было ли в тот момент у Льва предчувствие той бури, которая вскоре перевернет его душу, заставит по-другому дышать, смотреть, воспринимать мир?
   Нет. Все было спокойно. Никто не произвел на него заметного впечатления. Наоборот, самым примечательным ему показалось в комнате окно, точнее вид из него.
   Большой оконный проем современного здания открывал с высоты 4-ого этажа панораму на реку и на ее широкий изгиб, над которым парили и белокаменные контуры Гостиницы Россия и колокольня Ивана Великого, и шпиль высотки на Котельнической набережной. Картина была завораживающей.
   В этой комнате работалось нормально. Лев всегда считал, что подавляющее большинство людей относится к разряду хороших и добрых. Проявления грубости хамства, иждивенчества, плетения интриг, бессовестной эксплуатации или наглого подавления ближнего он считал отклонениями от нормы и полагал, что людей к ним вынуждают, большей частью, обстоятельства.
   Довольно часто он сталкивался с проявлениями эгоизма, жадности, сластолюбия и считал их чертами характера, которые, хоть и распространены среди людей, но не отражают сущности человека, а лишь свидетельствуют о его слабоволии. Не о порочности личности, а о понимании неправильности поведения, но и, вместе с тем, о несостоятельности таких людей в попытках преодоления собственных пороков.
   В силу этих обстоятельств Лев относился к окружающим с симпатией и добродушием сангвиника.
   Вот и в этой комнате все работники казались ему вполне приятными людьми. Хотя и весьма разными. Он бы покривил душой, если б стал утверждать, что дружеские отношения ему хотелось бы завести со всеми.
  
   Лев налил из фильтра в чайник воду и поставил его кипятиться.
   Как произошло то, что из двух десятков сотрудников в комнате он стал выделять одного человека?
   Ведь этого ничто не предвещало. Вокруг были неплохие люди. Кто-то нравился больше, кто-то - меньше. С кем-то Лев был знаком уже больше года, с кем-то он впервые делил замкнутое пространство офиса. Лев и по отношению к себе от кого-то чувствовал интерес, а другие смотрели в его сторону, но, как бы, не замечая его, сквозь него, как сквозь воздух.
   Но все это было на уровне общего фона, подобно тому, как единым воспринимается уровень вершин леса с опушки, хотя в нем и нет двух одинаковых по высоте деревьев.
  
   В поставленном Львом чайнике раздался ровный слабый шум. Вода еще не кипела. Корпус чайника оставался холодным на ощупь. Но Лев знал, что там, внутри, возле мощной спирали, температура уже высока. Ближние частички воды получают энергию, достаточную для образования микро-пузырька пара, который, оторвавшись от спирали, тут же схлопывается в холодной воде. Тысячи схлопывающихся пузырьков создавали этот пока слабый, но уже явственно слышащийся гул.
  
   Лев улыбнулся. Пожалуй, и тогда не было резкого перехода. Просто на общем ровном фоне сначала послышался какой-то возмущающий сигнал. Не громкий, но уже ощутимый.
   Да, мы смотрим, воспринимая окружающее с разной степенью приятия или неприятия. Что-то нравится больше, а что-то меньше. Но это фон для нас ровный, несмотря на то, что точки, его составляющие, не тождественны друг другу. И вот на этом ровном фоне множества точек, не абсолютно тождественных друг другу, мы вдруг замечаем, что взгляд, брошенный вон туда, например, почему-то нам приятен больше, чем куда-либо еще. Еще нет кипения, нет клокотания эмоций, а смотреть туда приятно, и с каждым разом все приятнее.
   Чем эта точка лучше остальных? Вроде ничего особенного. А равновесие уже нарушено.
   Именно так он тогда почему-то стал воспринимать ЕЕ. Она оставалась равной всем другим. На нее можно было смотреть и говорить себе: "холодно", "ничего особенного". Но это уже не было в полной мере правдой.
   Лев четко знал, что любит свою жену. Ни рутина многолетнего семейного быта, ни случавшиеся мелкие размолвки, не могли этого изменить. Конечно, в круговороте семейных дел он смотрел на жену спокойно, как того требовала обычная житейская ситуация. Но если выдавались минуты или секунды, когда он отвлекался от дел и вглядывался в ее лицо, глаза, он чувствовал волнение, нежность, желание прикоснуться, приласкать. Бесконечно приятным было слышать ее голос, чувствовать прикосновение.
   Лев любил своих детей, улавливая в них черты своей жены и свои собственные. Любил семью, ценя семейные радости, и воспринимая груз семейных забот, как тяжелый, но свой, желанный крест.
   Так что с точки зрения гормональной, так сказать химической, он не подвергался ни гормональной атаке, ни страдал от отсутствия гормонов, сопутствующих состоянию влюбленного человека. И сезонностью нельзя было объяснить то выделение Львом одной женщины из множества других.
   Насколько он помнил, было в разгаре лето. А в офисе ровный кондиционированный воздух и довольно строгая офисная одежда не вызывали резкого изменения в облике сотрудников, весенний переход на летнюю одежду уже прошел.
   Он и не понял толком, что произошло. Просто ему нравилось, как ОНА одевается, как относится к работе, как разговаривает с окружающими, как улыбается, как спешит на работу и с работы к семье. Нравится, что стройная, что у нее чистые серые глаза, что взваливает на себя дополнительное обучение, в общем - нравится почти все.
   Она стала слишком ГОРЯЧАЯ для него, сама того не желая. Она стала ОПАСНОЙ для сохранения ровных служебных отношений. Но он еще этого не осознавал. Положительные эмоции, зарождавшиеся при взгляде в ее сторону, глохли на общем холодном эмоциональном фоне Льва, как схлопывались в окружающей холодной воде микро-пузырьки пара, образовавшиеся при соприкосновении этой воды с раскаленной спиралью чайника.
   Ему нравилось смотреть на нее, хотя он еще не понимал, что нравится смотреть именно на нее.
  
   Чайник на столе начал шуметь громко и ровно. Теперь тысячи мелких пузырьков схлопывались не сразу. Они окутали пространство вокруг спирали как белое замутнение воды, этакое облачко. С каждой секундой они жили дольше, становились крупнее и охватывали все больший объем воды.
  
   Лев подумал, что аналог этой стадии тоже был пройден им.
   Когда он понял, что он ЕЕ выделяет?
   Пожалуй, это случилось в начале осени. Как-то раз она заболела. Лев не сразу понял, что ему чего-то не хватает. До полудня дня было ощущение, что день не задался. Потом он осознал, что нет ее, и спросил у кого-то, в чем дело. Узнав, что она плохо себя чувствует, он попытался представить ее больной дома и ощутил острый прилив жалости и сочувствия. А свое неважное настроение связал с ее отсутствием. На следующий день, он с самого утра с тревогой смотрел на ЕЕ рабочее место, она не пришла в обычное время. Лев тут же ощутил, как резко упало его настроение. За окном был один из чудесных дней золотой осени, а Лев сокрушался, что ОНА лишена полноценного ощущения этой красоты. А еще он боялся, что ей может быть сейчас вообще плохо.
   Зато, когда она пришла на работу после болезни, Лев не смог удержаться от улыбки.
   Это было для него неожиданностью. Он попытался оправдать себя тем, что это нормальная реакция на болезнь ближнего. Но почему-то болезни других сотрудников не вызывали в его душе подобных чувств. Он говорил себе, что будет жалеть так же любого заболевшего из числа своих соседей по комнате, но тут же на практике убеждался, что не только нет ни малейшего подобия того приступа жалости, но даже не получается ни кого представить себе болеющим дома. Не только не хочется, но и образ как-то не складывается.
   Затем Лев стал себя ловить на том, что приглядывается к ней, прислушивается к ее словам. Он попытался не глядеть, и не слушать. Был очень рад, когда наваливалась какая-нибудь срочная работа, и ему приходилось с головой уходить в нее, задерживаться, когда расходились все остальные работники. Придавленный нагрузкой, он автоматически возвращался домой без всяких посторонних мыслей и отвлечений. На какое-то время наступала блаженная апатия. Но таких периодов было сравнительно немного. А потом предательский взгляд опять выхватывал ЕЕ. Постепенно Лев понял, что теперь это ему необходимо. Он сдался.
   Теперь каждую свободную минуту он смотрел в ее сторону. Он замечал, в чем она приходит на работу, что говорит во всеуслышание, с кем из сотрудников поддерживает отношения и какие, что вызывает у нее улыбку, а что оставляет равнодушной. Теперь он по крохам улавливал и впитывал информацию о ее жизни. Это усиление внимания по отношению к НЕЙ, в скором времени привело к появлению на свет стихотворных строчек.
   Лев знал за собой эту слабость. Если вдруг случалось с ним потрясение от увиденного или услышанного, это могло побудить его перейти к выражению чувств в стихах. Это были и периоды влюбленности до женитьбы. И время проявлений сильного чувства к жене, дочери, родителям. И порывы сделать приятное друзьям. Он не ценил эти самодельные стихи как произведения поэзии.
   Для него было достаточным то, что чувство было выражено в необычной, рифмованной форме. В стихах часто самые обычные фразы ритмом, созвучием слов, неожиданными сравнениями и эпитетами, появившимися в угоду рифме, приобретали вдруг несколько иное, оригинальное звучание, а иногда и особый смысл. Перестановка местами привычного сочетания глаголов и существительных, неожиданные ритмические акценты позволяли уже в процессе сочинения еще глубже и полнее прочувствовать повод, послуживший толчком для создания стихотворения. Ему это очень нравилось, а часто нравилось и тем, кому эти стихи были адресованы.
   С течением времени работа и семейные заботы делали такие порывы все более редкими. Тем неожиданнее было появление в голове строчек, связанных с нею.
   Повод был сам по себе не очень значительным. Она собиралась закончить курсы вождения автомобиля. В офисе несколько раз говорила об этом, естественно - волновалась перед сдачей.
   Лев уже имел опыт вождения и подключался к успокаивающим ее голосам, если разговор был общим. Но хотелось подбодрить еще каким-нибудь образом. За день до сдачи он нашел в магазине открытку, на которой красочно изображалось, как новичок -водитель (кажется - женщина) наводит ужас на пешеходов.
   Он чуть-чуть сосредоточился, и родилось четверостишие.
   "Езжай хоть летом, хоть зимой,
   Хоть каждый день, хоть понемногу!
   Но дорожить умей собой!
   И не лихачь!
   Ну ради бога!!!"
   Стихотворение было распечатано и аккуратно вклеено в открытку. В день сдачи (а Лев был уверен, что она сдаст все нормально), открытку он с самого утра положил ей на стол.
   Когда ОНА пришла и прочитала открытку, Лев увидел, как на ЕЕ лице расцвела улыбка. Ей было приятно. И это вызвало бурную радость в сердце самого Льва.
   Так он понял, что покой окончательно разрушен.
   Он с тревогой спрашивал у себя, не разлюбил ли он свою жену?
   И четко знал ответ. Нет. Он любил и жену, и дочь по-прежнему. Но все же, он понимал, что отношения к НЕЙ, скорее всего, характеризуется словом влюбленность. Семью Лев любил по-прежнему, а ЕЕ - по-новому.
  
   Чайник на столе закипел. Вместо сильного монотонного шума послышалось ровное мощное булькание.
  
   Что ж, и тогда в нем начали бурлить чувства. Но не из-за сезонного всплеска выработки гормонов, не из-за внешнего их впрыскивания с едой, или водой, или воздухом. Чувство постепенно разгорелось подобно тому, как тлеющий кусочек бересты может при раздувании вспыхнуть язычком пламени. А может ведь и не вспыхнуть, а погаснуть, подернувшись серым пеплом.
  
   Насколько ОНА стала ему необходима, Лев понял в самом скором времени, когда выяснилось, что ей предстоит уехать в отпуск.
   Ей предстояла поездка глубокой осенью в один из зарубежных отелей на море. На две недели. Лев и радовался тому, что ей удастся отдохнуть, но и заранее переживал из-за предстоящей разлуки. Действительность превзошла ожидания. Дни без НЕЕ стали серыми и скучными. Ему казалось, что его жизнь сразу пошла вдвое тише, как в полусне. Все делалось автоматически, все потеряло краски и вкус. Взгляд, привычно брошенный на ЕЕ рабочее место, констатировал пустоту и сразу становился бессмысленным.
   Лев все время думал о НЕЙ, представлял ее на отдыхе. В метро стали постепенно складываться новые стихи. Он вложил в них всю свою душу, всю неизрасходованную за время ополовиненной жизни силу эмоций. Ему хотелось в этот раз превзойти самого себя, сотворить что-то очень хорошее, что бы точно тронуло душу. Взвешивалось каждое слово, мучительно искалось новое, если подобранное чем-нибудь не устраивало. Раньше Лев не проявлял такой требовательности к своим стихам. В получившемся стихотворении он описывал возможные ЕЕ ощущения на отдыхе.
   Нет нужды объяснять, что в великий день возвращения из отпуска стихи эти были доведены до нее. Лев был уверен, что угадал и передал ЕЕ мысли и чувства. Может быть, чуть-чуть сместив акценты, показав их с несколько новой стороны.
   А ЕЕ реакция была весьма сдержанной. Сопоставляя улыбку, вызванную первыми пустячными стихами Льва, и сдержанность при виде этих более значимых, он теперь понимал, что сдержанность могла родиться только из возникшего у нее опасения. ОНА тоже тогда поняла, что это - не просто рифмованные строчки, что они таят в себе опасность. Непонятно, что именно пришло ей тогда в голову. Опасение домогательств, или сожаление о том, что отношения выходят за рамки обычных служебных и дружеских.
   За стихи - поблагодарила. А опасения остались.
   Между тем, Лев не находил себе места. Ему нужно было все время быть рядом так же, как наркоману все время получать дозу. Если получалось - он вклинивался в компанию, идущих с ней на обед. Сам подбивал компанию для обеденных походов во вновь обнаруженные точки питания. Приветствовал все возможности организации совместного празднования чего-либо, от дней рождения до Нового года или, позднее, - праздника прихода весны. Пытался подгадать время прихода на работу и ухода с нее так, чтобы как бы невзначай оказаться попутчиком.
   Как - то по офису прошла волна демонстраций фотографий. Началось все с обычного показа отпускных снимков. Потом девчата стали приносить свадебные фотографии. Затем начали показывать друг другу удачные бытовые снимки. Часть из них уже ходила в электронном виде. Таким образом, ко Льву в руки попало несколько снимков с одной из вечеринок, в которой принимала участие ОНА.
   Лев не мог налюбоваться на эти снимки. Он купил программный пакет для обработки фотографий и начал эксперименты с имевшимися фото. Он помещал ее лицо в экзотические пейзажи, превращал ее в романтическую наездницу, делал ее Дюймовочкой, пристроившейся на спине лебедя. Наиболее удачные образцы фотомонтажа отдавал ей.
   В этом было что-то двусмысленное, выходящее за рамки обычных отношений на службе. Но Лев старался делать это максимально непринужденно, так, чтобы она не чувствовала себя обязанной или объектом слишком пристального внимания. Ему казалось, что у него это получается. По крайней мере, он не переходил границы внешних приличий, и всегда старался сделать так, чтобы у нее была свобода выбора в принятии или непринятии каких-либо исходящих от него предложений. ОНА часто принимала эти предложения (сходить в компании вместе на обед, пойти посмотреть, например, усадьбу с сиренью, неподалеку от работы и т.п.). Неожиданные сюрпризы (фотомонтаж, сорванная ветвь черемухи или сирени) ей нравились, ОНА улыбалась.
   Кстати, о сирени. Льву очень хотелось дарить ей цветы. Но подарить только ей означало выделить ее. Пересудов ни на ее счет, ни на свой Лев не хотел. Пришлось окрестным кустам сирени расставаться с кистями по числу дам в комнате.
   Как-то раз, в холодный период года Лев спешил на работу. Дорога ощутимо шла под горку, к реке. Ночью шел дождь, а под утро ударил мороз. В то утро все тротуары и проезжая часть превратились в каток. Лев на льду чувствовал себя вполне уверенно. И, хотя дворники еще не посыпали тротуары ни солью, ни песком, он ни разу не поскользнулся, сохраняя свою обычную быструю походку. Вдруг впереди он увидел ЕЕ. Она едва шла. Следов падения не было видно, но вероятно, она боялась льда. Лев догнал ее, поздоровался, предложил руку. Она крепко схватилась за локоть. Лев не понял, как он смог нормально довести ее до входа в офис, как смог поддерживать беседу. Волна блаженства захлестнула его, все было как в тумане.
   С тех пор он внимательно следил за прогнозами погоды. Если намечалось нечто похожее на погоду того восхитительного утра, он старался приехать на станцию метро чуть раньше ее, подкараулить ее там, чтобы сопровождать на работу в качестве надежной опоры. Один или два раза ОНА удивилась такому своевременному его появлению, а потом, кажется, все поняла.
   К сожалению, таких дней было не так уж много.
  
   Чайник на столе, немного побулькав, громко щелкнул. Кипение тут же прекратилось. Лев налил себе чашку чая, взял из начатой пачки печенье и положил его на краешек чашки.
   Усмехнулся. Это в чайнике кипение прекращается быстро. Не так было с ним самим.
   Он четко понимал, что влюблен, что границ позволенного для себя пока не видит, но предавать семью и жену не имеет права. Да и желания предать не было. В это время он вдруг совершенно ясно понял философию института брака в исламе. Нельзя предавать старую любовь. Даже если ты встретил новую, та, которая жила с тобой раньше, должна продолжать чувствовать себя любимой. И делать это совсем не трудно. Просто старая любовь теряет с годами экстравагантность своих проявлений, оставляя самое важное. Подобно тому, как здание, оформленное в стиле рококо, может потерять все свои завитушки, оставаясь при этом зданием.
   Самым важным в старой любви является чувство исключительности любимого человека, стремление разделить с ним все стороны жизни, от бытовых, до интимных, стремление быть вместе и в горе и в радости, желание дать продолжение жизни с чертами обоих любящих. Важно, понимая недостатки, видеть достоинства души любимого человека. Принимать первые как неизбежное зло и любить его душу.
   Это же относится и к новой любви. Но она украшена яркостью нового чувства, экстравагантными выходками влюбленных, не до конца открытыми качествами предмета обожания, что сопряжено с ощущением таинственности и загадочности, т.е. романтизма происходящего. Многие стороны любви еще не познаны, а лишь домысливаются, рисуются в воображении. Обе стороны только притираются друг к другу.
   У мусульман как раз и принято отдаваться новой любви, без предательства первой.
   Но в нашем, христианском или атеистическом мирах, это не принято.
   Тем не менее, Лев пытался стать для НЕЕ близким человеком, насколько это было возможным. Он писал стихи. Интересовался всеми обстоятельствами ее жизни. Узнал телефон, по телефону - адрес. Ездил специально посмотреть на ее дом. Придумывал экзотические подарки на день рождения, Новый год, 8-ое марта.
   Так ему стало известно о ее дочке, и он заранее, ни разу не взглянув, уже ее любил. Он видел фотографию ее мужа, знал о строительстве дачи, о заказе машины форд-фокус, о проводящемся ремонте в доме и многое-многое другое.
   О себе он тоже рассказывал. О жене старался не говорить. Все более о даче, машине, дочери, о своей жизни.
   Как ОНА относилась к нему? Он боялся задаваться этим вопросом. Отношения на работе были хорошими и даже более близкими, чем у нее с некоторыми сотрудницами и сотрудниками. Этого ему было довольно. Нет, конечно, хотелось большего. Но он понимал, что в нашей культуре дальнейшее сближение может привести к разрушению ЕЕ семьи. Она уже прошла через это. Ее настоящий брак был, насколько Лев знал, вторым. И ее дочурке к тому времени было 7 лет.
   А для себя он знал, что семью бросать не хочет. Будь он в мусульманской вере, а она - свободной, он, ни секунды не медля, сделал бы ей предложение и добивался бы ее даже в случае отказа.
   Но, как известно, история не терпит сослагательных наклонений.
   Тем временем, Льву пришлось перейти на другую работу, а ОНА осталась на старой.
   В последующие годы Лев предпринимал отчаянные усилия, чтобы перетянуть и ЕЕ на новое место работы, искал возможности встретить ЕЕ невзначай в городе, посылал цветы и открытки ко дню рождения на домашний адрес. Самое большое, что ему удалось сделать - обеспечить ей возможность занять его место, когда он решился уйти в совсем незнакомую фирму.
   Время шло неумолимо, а щелчка, выключающего состояние влюбленности, все не было.
   Они уже почти не виделись. А если и виделись, у Лев боялся обрушить на нее всю накопившуюся к ней нежность и всю тоску по ней. Из-за этого страха, он обреченно молчал при встречах. И они расставались без объяснения. Может так и было правильнее всего?
   А чувство, так согревавшее его жизнь все эти годы, не уходило.
   Оно осталось в груди и начало постепенно окаменевать. Он по-прежнему чувствовал его, но теперь, как нечто, порождающее щемящую грусть. Глядя в зеркало на свое лицо, Лев теперь удивлялся: неужели этот стареющий субъект был способен любить совсем недавно, почти вчера?
Cвидетельство о публикации 168438 © Клонов А. 08.11.07 10:51