• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза
Форма: Рассказ
На конкурс Мастер сцены 1. (Сцены боя)

Последний рубеж

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста

Последний рубеж.

Он открыл глаза, не понимая, как оказался лежащим на этой каменистой дороге. И почему дико болит голова, шумит в ушах, а к горлу подступает тошнота.
Он тряхнул головой, стремясь отогнать стоящую перед глазами багровую пелену. Головокружение усилилось, и его вырвало. Стало немного легче.
- Где я? Что произошло? - ответов на эти вопросы не было.
От внезапно хлестнувшего по ушам моря звуков он вздрогнул. Сквозь разрывающий
пе­репонки грохот взрывов пробивались сухие автоматные очереди и басовитый стук
крупнокали­берного пулемета.
- Засада! - эта мысль, вырвавшаяся из глубин сознания, вернула его к реальности.
- Нужно уходить. - Мозг заработал с лихорадочной быстротой, со скоростью компьютера выбирая и отбрасывая различные варианты спасения.
- Здесь, на дороге, я представляю отличную мишень. Почему я до сих пор жив? - он с лег­ким удивлением оглянулся, каждое мгновение ожидая получить несколько кусочков раскаленного свинца в спину.
Густые клубы жирного черного дыма, поднимающиеся над искореженной грудой металла, еще недавно бывшей бензовозом, стелились над дорогой, заполняя узкое ущелье.
- Путь назад отрезан. Только вперед. И быстро, пока не подул ветерок, и не разогнал эту завесу.
Он с трудом поднялся, и подобрал лежащий в пыли автомат.
- Куда, вперед? В горы? Там они меня в момент вычислят. Горы для них дом родной. Назад, к блокпосту я тоже не прорвусь. Значит все? Конец? Неужели я сейчас погибну, и нет никакого вы­хода?
- Почему нет выхода? Выход всегда есть. Можно спрятаться в кустах до окончания
сраже­ния, а потом выйти с поднятыми руками, и поклясться своим врагам служить верой и правдой. То­гда они наверняка сохранят мне жизнь.
- Нет! Лучше смерть!
- Конечно лучше, - не стал возражать внутренний голос, - но неужели ты хочешь погибнуть как трус, сбежав с поля боя, где полегли твои товарищи, и даже не попытавшись отомстить за них? Ты Солдат, и должен умереть, как мужчина!
- Я так и поступлю! Я умру, как мужчина! Вернее, постараюсь сделать это!
Он бросился к каменистой россыпи, и принялся карабкаться вверх, сдирая кожу ладоней об ост­рые камни.
- Кажется, это то, что нужно.
Солдат выглянул из - за валуна, оглядывая лежащую под ногами дорогу.
- Когда дым рассеется, отсюда все будет видно, как на ладони. И тогда мы поменяемся местами. Охотником стану я! А они - дичью!
Над ущельем повисла тишина. Зловещая тишина, в любой момент готовая разразиться грохотом выстрелов и взрывов.
Однако страха в душе уже не было. Страх исчез, сменившись чувством азарта, и возбуждения, знакомого сидящим в засаде охотникам, по едва заметным признакам почуявшим приближение зверя.
"Ведь это наши горы, они помогут нам"! - не совсем кстати всплыла в памяти строка из песни ве­ликого барда.
- Наши горы? Черта лысого! Уже не наши. Теперь это их горы.
- Их горы?!! Тогда кому же они помогут, эти горы?
Ответ напрашивался сам собой, но Солдата он не устраивал.
- Странно получается, - думал он, до рези в глазах вглядываясь в редеющие клубы дыма, сквозь которые стали проступать закопченные остовы сгоревших грузовиков.
- Еще недавно были нашими, а теперь стали чужими. Так кто же я? Освободитель или захватчик? Ок­купант?
Ответа он не знал.
- Пусть над этим ломают головы наши идеологи, а я солдат, и должен выполнить приказ!
- Какой приказ? Охранять колонну? Так ведь она уничтожена. Целиком! Полностью! Теперь поздно сокрушаться по поводу того, чего уже не вернешь, и нужно подумать, как сообщить об этом своим.
Своим? - с ехидцей перебил его внутренний голос. - Ты что, действительно веришь, будто сумеешь выбраться отсюда живым?
- Верю! А еще я верю, что с честью выйду из этой переделки, отомстив за погибших товарищей.
- Мечтать не вредно. Однако ты лучше взгляни на дорогу. Дым почти рассеялся.
Солдат поднял голову. Повинуясь гортанной команде, из-за скал поднимались боевики, и, ловко прыгая с камня на камень, быстро спускались вниз, на дорогу, усыпанную телами его сослуживцев.
Не спеша продвигаясь вдоль колонны, они короткими очередями добивали тех, кто еще подавал признаки жизни.
- Гады! Сволочи! - жгучая вспышка ненависти кипятком ошпарила мозг, испепелив все мысли, все чувства.
- Убить! Уничтожить! Стереть с лица земли! Всех, до единого!
Побелевшая от напряжения кисть сжала цевье. Указательный палец замер на спусковом крючке. Он на мгновение задержал дыхание, совмещая рамку прицела с ненавистной фигурой в камуфляже.
- Что ты делаешь?!! - рявкнул голос разума, вернув здравый рассудок. - Их много, и поодиночке ты всех не перебьешь!
Он тяжело вздохнул, рукавом вытер выступившие на лбу крупные капли пота, и постарался расслабиться.
- Когда? Ну, когда же? - ожидание становилось невыносимым.
Между тем боевики, склоняясь над трупами, обшаривали карманы, забирали документы и оружие, весело перекликаясь между собой.
Долгожданный момент наступил через несколько минут. Один из них, стоящий возле развороченного взрывом головного бронетранспортера, поднял руку, и враги, забрасывая автоматы за спины, потянулись к нему.
- Наконец - то, - облегченно вздохнул солдат, зловеще улыбнувшись при виде противников, тесным кольцом окруживших своего командира.
Тишину разорвала длинная очередь.
Патроны кончились неожиданно быстро. Спрятавшись за обломком скалы, солдат сменил рожок.
***
Полевой Командир, почуяв опасность, стремительно метнулся в сторону за мгновение перед тем, как рой пуль, с тихим, чавкающим звуком впивающихся в беззащитные тела, выкосил большую часть его отряда. Некоторые пытались встать, но короткие, точные очереди, несущиеся с противоположного склона ущелья, тут же валили их на землю, пропитанную бурыми пятнами крови.
Укрывшись за спасительной броней, Командир осторожно выглянул, заприметив место, откуда слышались выстрелы, затем поднял ствол гранатомета.
Выждав несколько секунд после того, как смолк грохот взрыва, он вышел из-за своего укрытия, и уверенно направился к камню, где устроил засаду его коварный противник, которому за считанные секунды удалось свести на нет результат этой тщательно продуманной и блестяще осуществленной операции.
Он знал, что попал. Он один из лучших воинов Аллаха, вставших на пути неверных, пытающихся захватить его страну, поработить народ. Он, чье имя было известно не только на Родине, но и далеко за ее пределами, промахнуться не мог.
В этом бою он победил. Победил, как всегда побеждал в сотнях и тысячах больших и малых сражений, в которых ему доводилось принимать участие за долгие годы священной войны.
Однако сейчас, легко, как горный тур поднимаясь по крутому склону, он не испытывал ни радости, ни удовлетворения. В этом бою погибли многие бойцы. Очень многие. Сильные, смелые мужчины, каждый из которых стоил десятерых. Теперь их нет. Их жены стали вдовами, а дети - сиротами.
И виноват в их гибели он. Он, допустивший непростительную оплошность, которой тут же воспользовался неприятель.
- Зачем я забрался сюда? - Командир на мгновение замер на краю небольшой площадки, в метре от камня, за которым скрывался враг. - Ведь я попал. Попал - значит убил, или смертельно ранил. В любом случае опасности он уже не представляет.
- Интересно, кто он? Тот, кто мог спокойно отсидеться в своем укрытии, дождавшись нашего ухода, а потом, ночью, вернуться к своим, сохранив тем самым свою жизнь. Почему он не поступил так, как поступил бы на его месте каждый здравомыслящий человек?
- На что он надеялся, ввязавшись в этот неравный бой, и подписав себе тем самым смертный приговор. Ведь не мог же он подумать, что выйдет победителем в сражении с двадцатью опытными, закаленными в битвах воинами?
- Зачем? Ради чего? - Командир шагнул вперед, обходя камень, и встретился взглядом с Солдатом, сидящим со сжатыми кулаками, прислонившись спиной к скале. На молодом, залитом кровью, скуластом лице Командир не заметил ни страха, ни гримасы боли.
Годящийся ему в сыновья мальчишка, сжимая кулаки, напрягся, будто собираясь броситься на своего врага.
- Почему он не потерял сознания? - думал Командир, на мгновение задержав взгляд на торчащих ниже колен култышках с обломками раздробленных костей, едва прикрытых иссеченной осколками и пропитанной кровью тканью камуфляжа. - Ведь при таких тяжелых ранениях обычно возникает болевой шок.
Сзади тихо щелкнул затвор, и, обернувшись, Командир увидел четырех оставшихся в живых бойцов своего отряда, столпившихся за спиной. Он предостерегающе поднял руку, и вскинувший автомат боевик опустил ствол.
- Что заставляет вас, знающих о моей Родине только понаслышке, из сводок новостей и рассказов однополчан сражаться столь яростно, до последней капли крови? Зачем вы пришли сюда, вы, не сумевшие навести порядок у себя дома? Прозябающие в нищете, и выбивающиеся из сил в погоне за жалкими крохами материальных благ, ничего не стоящих перед лицом вечного? Вы, нация, потерявшая гордость, чувство собственного достоинства, пресмыкающаяся перед богатыми и власть имущими, и потому обреченная на вымирание?
- Чего стоят ваш героизм и победы, одерживаемые солдатами в небольших вооруженных стычках, типа сегодняшней, если ваши генералы проигрывают решающие сражения и всю войну в целом. Проигрывают задолго до их начала. Проигрывают потому, что у них другие цели, иные задачи, не имеющие ничего общего с вашими.
Командир достал пистолет, и передернул затвор.
Внезапно ему показалось, что на лице Солдата появилась улыбка. Едва заметная триумфальная улыбка, будто он понял, что вышел из этого сражения победителем.
Командиру стало не по себе. Впервые ему доводилось видеть чтобы кто - то улыбался, глядя в лицо смерти. Над ущельем раскатился сухой треск выстрела. Тело Солдата вздрогнуло, и повалилось на бок.
Из разжавшегося кулака выпала граната с выдернутой чекой, и, тихо позвякивая на камнях, покатилась под ноги Командиру и окружившим его боевикам.
- 3 -
Cвидетельство о публикации 157669 © Негуляев Л. Т. 12.09.07 06:37

Комментарии к произведению 2 (2)

Полуграфомания.

Доказательства:

"Он открыл глаза, не понимая, как..."

"И почему дико болит голова, шумит в ушах, а к горлу подступает тошнота" набор штампов.

"моря звуков" штамп

"мысль, вырвавшаяся из глубин сознания, вернула его к реальности" штампы, литературщина.

Дальше не читал.

1.2) В аннотации произведения должно быть указано название конкурса.

Аза Фрид все подтвердила, Франк тоже. Если увеличивать количество участников это неуд, то буду я, пожалуй, двоечником.

Уже указал.