• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Ужасы
Форма: Роман

Рецензии на произведение:

Тагаев А. Н.
Я все больше и больше убеждаюсь в нереальности этого мира (точнее его ирреальности). Словно кто-то толкает меня к этой догадке. Горы бумаги, исписанные мною, принимают разные оттенки смысла. Поэтому все, что представлено вашему вниманию, правда. (Прим. автора)

Чаша Баал Зебуба

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста

Чаша Баал Зебуба

Увертюра ночи.

   Накрапывал утренний дождик. Сквозь тучи светило доброе Солнце. По дороге спешили люди. Кто куда: кто на роботу, кто по своим делам, а кто и просто прогуливался.
   Серый город, затянутый в предутреннюю дымку, сжатый в тиски времени, трепыхался, пытался вырваться в вечность. Но у него не получалось.
   Хотя по привычке спозаранку вставали на работу дворники, булочники, рабочие. Да мало ли кто хотел нагнать неумолимо текущий час.
   Вот ему не было необходимости. Зачем? Он шагал себе по улице, ни чего не трогал, шлепал ботинками по грязным лужам и думал о своей вечности.
   Редкие прохожие оборачивались и обращали на него свое драгоценное внимание. А он шагал, ни на кого не глядя. Иногда толкал кого-то, случайно налетев на него. Тогда он подымал свои глаза и пристально глядел - те извинялись и брели дальше, матерясь за то, что сами не понимали, зачем они извинялись. Подсознательно все старались его обходить.
   Обычный прохожий - назовем пока его так - шагал себе дальше, не взирая на такие житейские мелочи.
   На нем были старые потертые черные джинсы, такая же футболка, по мере ношения принявшая вид застиранной полинялой серой тряпки и в кожаной "косухе" металлистов, которых давно не видали в этом городе, а также стоптанные ботинки военного образца. К слову будет отметить, что все на нем было когда-то черным, но со временем износилась и черная повязка на голове, и обрезанные перчатки. Даже кожа была с каким-то сероватым оттенком. Единственное, что сохранило свой первоначальный вид - это волосы, которые темными густыми волнами ниспадали на плечи и развевались от прикосновения ветра.
   Джек Уайлдсон (этой загадочной персоной был именно он) шел по улице в сторону старого кладбища. Дойдя до старого квартала перед приютом усопших, он оглянулся - никого. Джек проворно спустился в подвал полуразвалившегося двухэтажного дома времен Наполеона. В темноте кто-то зашуршал. Уайлдсон резко нанес локтем удар по невидимому некто. Потом еще. С тихим шорохом и хрипом, некто мешковато опустился на пол.
   Джек посветил фонарем ему в лицо. "Бомж" - скользнула мысль. Хотя с таким же успехом он мог ударить бабушку, Папу Римского, подгулявшую собачку, да словом любого, кто в темноте мог показаться ему опасным. Уже освещая путь фонарем, он продвигался дальше, расталкивая гнилые ящики и всякий хлам под ногами. Дойдя до полусгнившей двери и приоткрыв ее, Джек нырнул в дверной проем. Спустился по лестнице в сырое помещение с железными дверями.
   Уайлдсон постучал условным стуком. Ему открыл старичок, напоминавший ветхозаветного пророка. Обменявшись пару фразами, они вошли в темную пещеру старого подземного скита, который здесь стоял задолго до появления города и даже задолго до гибели Римской империи. Раньше здесь обитали маги Насиравана. Затем по непонятной причине они ушли. На их место пришли перво-христиане. Все таинственные орнаменты предшественников забелили и нанесли на них мозаику первых христианских символов. Но все они погибли от рук римских легионеров. Так в центре зала на людей смотрел злобно-сострадательным взглядом лик, чью правую сторону составлял Иисус, а левую, проглядывающийся из-за обсыпанной мозаики бог зла Сет.
   Старичок, житель пещеры, оказался старым арабом, которому невесть сколько лет. Он усадил Джека на циновку, что устилала сырой пол.
  - Рассказывай.
  - Я слышал у тебя есть кубок Баал-Зебуба, что открывает врата Ада. Я пришел за ним.
  - Ахриман лишил тебя разума, маста Джек. Если ты пригубишь кубок, то твой разум навсегда покинет тебя.
  - Мне не нужен разум - я уже не человек. Мне осталось жить меньше месяца. Я хочу ТУДА сейчас.
  - Мы все ахримановы дети, но мы все заблудши и не нужны ему.
  - Плевать.
  - Ладно. После твоей смерти он вновь вернется ко мне. Так было и будет всегда, пока существует поднебесье. Последний, кто пил из него был Гитлер. Он думал, что двери Ада откроются перед ним, и легионы демонов сокрушат русских, но его и без того помутневший рассудок ошибался. Вода в кубке обернулась для него ядом.
  - Не переживай, Мальк, и не тяни.
  
   Получив завернутый в черный шелк чашу, он хотел было удостовериться в подлинности чаши, хотя в глаза ее никогда не видел.
  - Не смей! - закричал Мальк, откроешь у себя. Или ты не веришь старику Мальку.
  - Я никому не верю
  - Правильно делаешь, но если я тебя обманул, то ты всегда успеешь прийти и убить старика Малька. Только не открывай здесь и не спрашивай почему. Такова воля Баал-Зебуба.
  
   По-прежнему накрапывал дождик; по-прежнему по-доброму светило Солнце, шли пешеходы, и мир радовался жизни. Но не Джек. Он радовался, что вскоре умрет в муках недоступных простому смертному. Его радовало мысль, что скоро он получит экстаз от любви драконов раздираемых скорбью Сатаны на вечность... равную мигу Смерти.
  
   Зайдя за угол, он оказался в тесной подворотне, что в двухстах шагах от его обиталища. К нему приближалась, окружая его, группа человек в десять. Джек достал нож и приготовился к драке. С двух сторон к нему подходили парни с цепями. Все прошло молниеносно. Цепь обмотала руку Джека, и тот потерял нож; вторая ногу, и он упал. На него навалились. Он еще помнил, что успел поломать кому-то пару ребер и челюсть, но после сильного удара в голову. Его окутал полный мрак.
  
  - Симон, погляди труп. - Крикнул один уборщик своему напарнику. - Сообщить властям?
   К нему подошел другой в зеленой униформе.
  - Это бомж
  - Вроде был здоровым. Отвезем его в морг, может "бабки" за органы получим.
  - Поищи документы.
   Они обшарили его карманы, но нашли только клочок бумажки с телефоном 321-70-46 и имя "Инесса".
  - Он явно не был Инессой. Ну что ж, поехали в морг.
  
   Наступил тихий вечер, если его можно было назвать тихим в одном из диких районов большого города, города-космополита с разношерстным многонациональным населением, говорящего всеми мыслимыми языками и диалектами, со своими многовековыми традициями и древней историей, вечного города плывущего по реке времени и пока еще не утонувший в нем. Пока.
   В небе светил новый месяц, тонкий серп которого напоминал острую саблю.
   У входа в дискотеку стояли десятеро подростков, шумно разговаривая. Видно было, что они навеселе.
  - Глянь. У этого мудака была какая-то бронзовая чаша. С виду древняя.
  - Покажи!
  - Покажи!
  - Да ну брось, была бы древняя, позеленела бы. Вон у моей тетки был бронзовый подсвечник, так за двадцать лет он стал зеленым как "бакс".
  - А может его предки натирали чашку каждый раз, когда пили с нее пиво?
   Все засмеялись.
  - То-то у него была такая спившаяся морда.
   Так они шутили, пока окончательно не стемнело. Когда стукнула полночь, один сказал.
  - Давайте помянем его с этой чаши.
  - Тогда пошли в часовню, что на старом кладбище.
  - Пошли.
  
  
  - Ты гляди - живой! - санитар и мусорщики переглянулись.
   Джек открыл глаза. Он был слишком слаб и что-то шептал.
  - Послушай, что он шепчет. Может он завещает тебе виллу?
  - Скорее свои гнилые зубы без единой золотой коронки. - мрачно пошутил санитар.
  - Чаша... Чаша...
   Джек опять впал в забытье.
  
   Подростки вошли в заброшенную часовню, спугнув стаю спящих голубей и целую тучу летучих мышей. Воздух насытился пылью и вонью голубиного и мышиного помета.
  - Фу! Дерьмо.
  - Осторожней - спугнешь духов. Увидев на стене полусгнивший образ Бога, все перешли на шепот.
  - Доставай чашу.
   Вскоре достали бутылку виски и врубили магнитофон. На всю часовню монотонно долбало мозги "техно". К часовне стали подъезжать другие мотоциклы с парнями и их девчонками. Началась пирушка.
   Уже здорово наклюкавшись, около полусотни молодых людей встали полукругом у алтаря, принялись наливать вино в чашу, и, выпивая по глотку, передавать ее по кругу.
   Из-за распятья вышла фигура в темном балахоне. Черные волосы спутано свисали на плечи мужчине возраста Христа. Возбуждение толпы нарастало - все ждали развязки. Хотя это была даже не кульминация, а всего лишь увертюра.
   Он поднял глаза, осмотрев присутствующих.
   Холодок прошелся по спинам молодых людей. Даже самые смелые покрылись холодным потом. Некоторые девушки хлюпнулись в обморок. Глупышки, если бы они знали, что их ожидает, они бы предпочли уже сейчас всадить в себя нож или врезаться на полной скорости мотоцикла во встречный грузовик или поезд.
   Скрежет его голоса напоминал скрежет ржавых гвоздей при вскрытии гроба какого-то полуистлевшего маньяка в полночь.
  - Ну что? Я вижу подобралась веселенькая компашка. Значит, сегодня будет веселье. - Он разразился безудержным, подобным грохоту горного обвала, хохотом, который перешел в рык:
  - Как я вас всех ненавижу! Вы все умрете! Не-ет! Вы будете вечно умирать, скитаясь по лабиринтам царства мрака. Вы открыли врата Ада. Вы получите то, к чему стремились. Вкусите любовь драконов и да коснется вас скорбь Сатаны.
   Он опять засмеялся, отчего сверху стали сыпаться кирпичи, дождем крошиться штукатурка, обваливаться доски, а он все продолжал смеяться. К этой какофонии прибавились хлопанье тысяч крыльев летучих тварей Ада и Черный человек взметнулся к верху, зависнув у купола. На мгновенье воцарилась такая тишь, что казалось, будто время остановилось, и наступил миг вечности, как по мановению доброго старичка часовщика, который подвел часы и запустил их. Подростки стали пятиться из часовни. Из каждого угла, щели, из под досок, отовсюду вылезали древоточцы, пауки, термиты, клопы, мокрицы и другая нечисть, которая жрала все, что попадалась ей по пути. Распятье облепили миллионы насекомых, которые в считанные секунды превратили его в труху, развеявшуюся прахом по часовне. Скоро их наползло столько, что эта кишащая, хрустящая, щелкающая масса стала расползаться по городу.
   - Идите и возьмите их сердца в плен вечных грез. А души я заберу сам. - Воскликнул Черный человек в след молодым, что пятились в страхе.
   Парни вскоре пустились бежать, девчонки визжали, как резаные свиньи на убое. Под их нежными ножками чавкали раздавленные насекомые, живыми черными волнами укрывавшие землю. Часть подружек падало в обморок и их тела превращались в лохмотья. Мясо свисало кусками, на которых, хрустя челюстями, весели липкие твари. Но девчонки вставали и продолжали двигаться к выходу, спотыкались и опять вставали все более облепленные тварями. Загудели двигатели мотоциклов. Визг, хруст, рев, хлопанье, хлюпанье, чавканье, ржание и неистовый отчаянный лай собак будил первобытный ужас. Тем, кто только начинал умирать, да и тем, кто уже корчился в муках обглоданный насекомыми, казалось, что наступил Конец Света, но они ошибались. Эта смерть будет длиться до тех пор, пока не начнется Судный день. А, не смотря на все прогнозы, он начнется не скоро, ибо время Назаретянина еще не пробило.
   Посторонний бы не удивился, если бы к этой какофонии добавились звуки ревущего на всю мощь магнитофона. И чаянья его оправдались. Взревели магнитофоны. Вся процессия через кладбище двинулось в город.
  
   Джек лежал и смотрел в потолок. Минуту назад он пришел в себя. Медсестра вызвала доктора. А вот и он!
  - Как самочувствие? - обратился док к сестре.
  - Пульс слабый, многочисленные переломы...
   Дальше он уже не слышал. Перед ним проносились страшные картины того, что произойдет, если чашу используют. Джека донимали предчувствия, что непоправимое уже свершилось и надо быть готовым ко всему. Умереть он не боялся, но без чаши умирать не хотелось. Увлекшись ходом своих мыслей, он не заметил, как в окно залетела летучая мышь. Покружив над Джеком, она камнем упала на шприц, приготовленный медсестрой для инъекции морфия.
   Сестричка завизжала и брезгливо откинула шприц с бедной мышкой. Трупик зверюшки комично раскинул лапки на груди Джека, словно герой проткнутый шпагой на подмостках какого-нибудь театра. Мышка выронила несколько капелек крови, которые высохли у него на груди в виде трех шестерок стилизированых под трех лепестковый знак Дьявола.
  
   Черный мрак многих пропащих судеб накрыл город. Они выходили из подворотен: грязные, оборванные, гонимые судьбой и людьми отщепенцы. Выходили из трущоб, канализационных люков на грязные улицы, плелись как зомби, вливались в потоки такого же убожества.
   Вскоре за подростками на мотоциклах выстроилась целая кавалькада: от уродов до разного рода отребья человечества.
   В их глазах была отрешенность от этой жизни. Их радовала только смерть. А что им ждать? Каких благ? Кусок хлеба на закусь да опохмелиться бы с утра - вот и все заботы.
   Муниципалитет задействовал армию для наведения порядков в городе. На подходах к площади разместились танки, с установленными на них брандспойтами для разгона демонстраций. Перепуганные жители забились в свои коморки, боясь высунуться из своих углов. Обделав от страха свои жилища. Они были готовы бежать хоть на край света, но от судьбы не уйти.
   Над площадью кружили вертолеты полиции.
  

Ночная феерия.

  
   Началась ночная феерия. Надрывался мегафон, предупреждающий о стрельбе в случае неповиновения властям. Но на него никто не обращал внимания. Все кругом ревело: грохотали двигатели танков, шумели винты вертолетов, ревели мотоциклы, магнитофоны, разбуженные дети, сходили с ума дворовые собаки. А птицы налаживали на себя крылья и падали камнепадом с облаков наземь. Над всем этим лежала тяжелая тень Люцифера, вечного революционера Вселенной.
  
   Джек вскрикнул от дикой невыносимой боли. Капельки крови пульсировали и неумолимо жгли. Рядом спала дежурная медсестра, клюя носом в любовное чтиво. От крика она мгновенно проснулась.
   Проснулась, чтобы умереть.
   Из носа у нее потекла кровь. Черты лица исказились до неузнаваемости. Кожа потемнела от выступающих вен и артерий. Кровь разогналась до сумасшедшей скорости. Сердце еле успевало под таким давлением гонять его. Глаза налились адским огнем. Хрипя, она произнесла нечеловеческим голосом.
  - Возьми чашу, Джек. - Рот при этом широко и судорожно раскрылся. Как из недр Ада, оттуда вырывался звериный рык:
  - Возьми чашу. Мое время еще не пришло. - уголки рта растянулись и кожа, лопнув, обнажила безобразную улыбку уже не кокетки медсестры, а Зверя из преисподней.
   Горлом хлынула кровь, заливая книжку, стол и все во круг. Испустив последний вздох, она свалилась навзничь.
   Джека лихорадило. Он опять впал в забытье.
  
   Молодой месяц появился из-за туч. Словно серп тетушки Смерти, он прошелся по судьбам. Сегодняшняя ночь обещала богатую жатву.
   Мотоциклисты ехали, не сворачивая, на орущие мегафоны. Хотя танки служили только как заграждение, но имели полный боекомплект. Рядом с брандспойтами были установлены резервуары с водой.
   Первые мотоциклы были смыты мощной струей воды. Но полутрупы полуживые мотоциклисты продолжали вставать и как заведенные продвигались вперед. Задние все напирали.
   Они упрямо двигались с обреченными лицами на убой. Просто шли вперед. Для них назад пути не существовало. Вскоре вся улица была запружена. Напряжение нарастало. Над толпой опять взмыл Черный человек. Рык его заглушал все звуки.
  - Убить их всех!!!
   В руках он держал гранатомет. Толпа мрачных вдруг оживилась и, подхватив этот клич, ринулась вперед. Вначале, с трудом преодолевая напор воды, а потом побежали по нарастающей, набирая темп. Те, кто падал уже не вставали - их затаптывали.
   Выпустив гранату, Черный человек засмеялся, когда она попала в танк, и тот вспыхнул, словно коробок спичек. Перепуганные солдаты и полицейские были на грани паники. Но бежать было не куда - они были окружены. Кругом царила смерть. У них был один выход - умереть, отчаянно сражаясь за свою жизнь. Пощады ждать бессмысленно. В лицах осаждающих не было пощады. Теперь их глаза горели злобой и невыносимой ненавистью ко всему живому, в том числе и к своим жизням.
   Танки открыли огонь. В гуще нападающих один взрыв уносил пачками до полутора сотни душ. Стрекотали пулеметы, поливая толпу свинцом, надрывно трещали автоматы, иногда слышались пистолетные выстрелы.
   Вот уже горел второй танк, а Черный человек стоял и смотрел на эту мясобойню с балкона и смеялся. Для него это была только игра, как в театре, а он всего лишь зритель в своей ложе.
  
   Трупы бежали вперед, падая только оттого, что их разносило в клочья снаряды или гранаты, или оттого, что автоматы буквально разрывали их мощи. Мертвые полицейские, те что без креста подымались и шли на своих.
   Началась повальная паника. Каждый думал только о себе. Все, обезумив, бегали, стреляя в бывших своих, не зная от кого ожидать выстрела в спину. Друг убивал друга. Хотя еще оставались очаги сопротивления. В основном на танках. А они загорались словно спички. А Черный человек продолжал смеяться. Все это его явно забавляло. Начавшийся было перед этим сильный шквал, который разогнал вертолеты, разрешился ливнем.
   На площади и прилегающих улицах валялись изуродованные тела и просто их останки, кучу паленого мяса и реки крови, которые смешивались с дождем, потоками уносились дальше, являясь вестниками еще большего горя - полного безумия.
  
   Джек открыл глаза и огляделся. Вокруг тишина. В окно заглянул молодой месяц. Что-то подсказало ему, что он должен встать и идти, идти пока не найдет чашу. Попытавшись приподняться, он со стоном упал опять в кровать. Глаза его наполнились слезами от бессильной злобы. Целая его рука сжала подушку, и по окрестности разнесся вопль яростного отчаянья.
   А Черный человек продолжал смеяться.
  

Мотоциклист.

  
  - Джейн, крошка, давай! Вечно ты собираешься по два часа!
  - Милый, ты хочешь, чтобы я выглядел уродиной?
  - Но, Джейн, ты прекрасно знаешь, что мы опаздываем. Ник с Кайлой уже на тусовке.
  - Ну, все поехали, дай только брови подведу.
  
   Они ехали по знакомым улицам к кладбищу. Лайн и Джейн жили на окраине в одном из престижных районов.
   Район состоял из коттеджей среднего сословия. Чистенькие улицы, равноподстриженные газоны, красивые дома и прилично одетые люди. Он разительно отличался от рабочих предместий. Кладбище как раз находилось на границе обеих районов.
   Чем ближе они подъезжали, тем больше ползли брови к верху от удивления, подступающего, ноющего под чашечкой страха.
   Кругом воняло гарью. Слышался гром и неясный грохот в центральных районах большого города.
  - Приближается гроза, смотри: ветер крепчает.
  - Мне кажется это не гроза, Лайн. Это пострашней. Это стреляют из пушек.
  - Ты перегрелась, детка. Какие пушки в центре города?!
   Но чем ближе они подъезжали, тем брезгливее становились их лица. Колеса мотоцикла, чавкая, перемешивали ползающих тварей, живой кишащей массой устилавшей дорогу. Они были везде и ели все подряд. Чем далее они ехали, тем более ландшафт напоминал пустынный.
  - Лайн, мне страшно. Что это?
  - Мне кажется сбросили бомбу с бактериологическим оружием.
  - Это война? Да? Лайн, ответь!
  - Не знаю.
  - Давай домой, Лайн. Мне страшно.
  - Подожди, не паникуй. Надо выяснить, что с Ником и Кайлой.
   Девушка крепче прижалась к парню и подростки поехали дальше. Подъехав к перекрестку, они ужаснулись. Насекомых уже не было, но осталось что-то другое. Все шоссе от кладбища и далее было залито кровью и завалено останками людей.
   Проскользив, мотоцикл выкинул своих пассажиров и вылетел на середину шоссе. Джейн вырвало, но в обморок она не упала. Сзади подошел Лайн и помог ей подняться. Она плакала, сжимая в руках что-то блестящее. Парень прижал ее к себе.
  - Не плач, мы уезжаем домой.
  - Она..., Она... тут... здесь. - Джейн разразилась неудержимыми рыданиями.
  - Ну, ну, крошка. Не плач, все будет хорошо.
  - Это ожерелье Кайлы... Она здесь. - И она обвела рукой шоссе и снова зарыдала. - Я боюсь.
   Они сели и поехали домой.
  

Мародеры

  
   Картина, развернувшаяся перед ними, представляла руины некогда фешенебельного района. Кругом ни души, только хруст миллиарда насекомых. Лайн добавил скорости и свернул в переулок, чтобы срезать угол. Насекомых тварей здесь было поменьше.
   Внезапно его ослепили фары встречной машины. Парень резко вывернул руль, чтобы не столкнуться. Но встречный автомобиль намеренно сбил их.
   Придя в сознание, он увидел мужчину крепкого сложения в бейсбольной кепке со спортивной сумкой.
  - откуда ты тут взялся, черт побери, если ты не мертвец, конечно.
   Вопрос был в тему и Лайн подумал: "А жив ли он?”
  - Катись отсюда по добру по здорову. - продолжил он. - Тебе крупно повезло здесь все кругом вымерло.
  - А что происходит?
  - Никто не знает. Говорят, русские испытали новое оружие. А в центре произошло вооруженное столкновение низов города с властями. Там сейчас сущий Ад в прямом смысле.
  - Ты был там?
  - Если б я был там, я был бы давно мертв.
  - Я еду домой.
  - Забудь! Нет больше ни твоего дома, ни этого славного города. Ты знаешь, а я уж подумал, что ты мародер. Здесь их сейчас много. Эти твари металл и бетон не ели, поэтому работенки хватает всем. Золотишка тут валом. Целый Клондайк. Ну ладно, вставай!
   Лайн пытался приподняться. Это у него с трудом получилось - мотоцикл был тяжелым и отдавил ему ногу. Ныли ребра, но вроде были целы. Паренек оглянулся. Рядом лежала Джейн и тихо стонала. Вся левая сторона ее лица была подерта. Лайн привел девушку в чувства, стараясь остановить кровотечение и каким-то образом перевязать.
   Мужик в кепке сел в машину и уехал, оставив их одних.
   Парень усадил Джейн позади себя и, наказав крепче держаться, рванул к дому, но... дома у них больше не было. Издали взглянув на руины своего квартала, он поехал за город, объезжая опасные районы, боясь, что их съедят заживо.
  

Больница

   В пятнадцати километрах от города находилась больница, построенная на благотворительные взносы, на которые она и существовала. Лечили там людей малого достатка, которые не имели денег на лечение. Туда-то и держали свой путь наши герои.
   На полпути их застал ливень. Промокнув насквозь, путники добрались до окраин города. Здесь еще не было сильных разрушений. Но зато здесь царила паника. Дороги были запружены. Крики, маты, рев моторов - все хотели жить, правда, не у всех получалось. В результате возбуждение нарастало.
   На мотоцикле они пытались объехать машины. В начале им везло, но вскоре перед ними выросла толпа, изрыгающая кучу ругани и проклятий. Кто-то стал стаскивать Лайна с мотоцикла, за что получил в морду.
   Поняв, что напрямик бесполезно, Лайн круто развернулся и поехал в объезд через более спокойную местность. Пару раз они чудом уцелели от попыток отобрать у них средство передвижения.
   Надо было поторапливаться, вскоре к этому району начала подбираться насекомая чума.
   Наконец, ребята выбрались на объездную дорогу и через поля, избегая людных шоссе, ринулись к проселочной дороге ведущей к клинике.
   Светало. Вконец уставшие, они подъехали к больнице. Неизвестно почему, здесь было относительно тихо. Хоть персонал клиники и "стоял на ушах", не зная верить или не верить невероятным слухам доходившим из города, но ребят приняли радушно. Оказали первую помощь и начали расспрашивать, что же случилось на самом деле.
   Замолчала телефонная линия. Больница существовала автономно. Поэтому хоть в округе и отсутствовало электричество, в больнице работало освещение. Это был пока еще островок безопасности в море бедствий постигших этот город и его окрестности.
  
   Я все больше и больше убеждаюсь в нереальности этого мира (точнее его ирреальности). Словно кто-то толкает меня к этой догадке. Горы бумаги, исписанные мною, принимают разные оттенки смысла. Поэтому все, что представлено вашему вниманию, - правда.

(Прим. автора)

  
   Уставшие от ночных кошмаров, наши герои присели отдохнуть на койку. Лайн обнял Джейн. Та, совершенно обессиленная, сразу уснула.
  
   На вахте сидела молоденькая девчушка-медсестра. Ей явно было не по себе от происходящего. Все эти слухи и рассказы, нагнетание обстановки мешали ей нормально воспринимать окружающую реальность. Рядом с ней лежала книжка, но читать не хотелось. Девушка затравлено оглядывалась по сторонам, выискивая монстров и уродов. Под рукой находилась красная кнопка вызова. Внезапно она заметила на ней что-то черное. Затем вопль посильней любой сирены взорвал ночной покой.
   Медсестра смотрела и вопила нечеловеческим голосом, смотря на кнопку, боясь ее коснуться. Девчушка не боялась крови, не боялась многого, но из-за привычки к стерильности терпеть не могла тараканов. Эта тварь, а это был именно таракан, вызывала в ней чувство омерзения и рвоты. Уже от одного взгляда ей хотелось принять душ.
   Бедняжке предстояло пережить еще более неприятный шок. Схватив книжку, она со всей мочи опустила ее на таракана. Сирена взревела, пробудив всех, кроме мертвых.
  
   Джек почувствовал чье-то легкое прикосновение. Тень утренней звезды разбудила его. Занималось утро, вопила медсестра, ревела сирена. Боже! Дурдом!
   Надо что-то делать: двигаться, двигаться на встречу чаше, на встречу своей судьбе.
  

Пора бежать

   Вскоре весь холл был заполнен медперсоналом. Больница стояла на ушах. Метушня, беготня, сборы... Казалось, это паника, но в этой заварухе, как в муравейнике, чувствовалась организованность, каждый знал, что делал.
   Из щелей стали выбираться твари. Правда вот больница - порождение железобетонного века и с ней не так-то просто было справиться. Все окна были сделаны из легкого и прочного сплава; изделий из дерева было мало, да и то материал был покрыт таким лаком, что его химический состав отпугивал даже исчадий Ада. Но от этого их количество не уменьшалось, а прибавлялось, не смотря на все усилия людей. Тяжелобольных все же успели эвакуировать. А вот остальным нужно было самим беспокоиться за свою жизнь.
  
   Вскоре погас свет. Через пару минут зажглись фонари, которые деловито сновали туда сюда. Люди продолжали надеяться. Лайн обхватил Джейн, и, помогая ей передвигаться, вышел в коридор. Все же пару часов отдыха не прошли даром, хоть ребята и выглядели помятыми, словно в метро в час пик.
   Кругом была темень. В этом крыле размещались "тяжелые". Их вывезли, а окна загерметизировали. Клиника строилась на высшем уровне. На случай войны и бедствий предусматривалась полная герметизация с дополнительными генераторами, подававшими чистый воздух.
   Герои шли на ощупь. В голове не было четкого плана, лишь одна мысль уцелеть. Лайн понимал, что идти дальше нет смысла. Выбраться из больницы - верная смерть. Все, что за стенами этой клиники - все смерть, верная смерть. Куда они двигались? Зачем? Полный мрак.
   Внезапно кто-то ухватился за ногу Лайна. Тот падая навзничь, увлек за собой Джейн. Но чья-то рука, ухватившая ногу Лайна, не переставала сжимать ее. Лайна охватил тихий ужас. Он покрылся холодным потом и не мог кричать, только судорожно дергал ногой.
  - Кто там? - наконец, ощутив ногу свободной, спросил Лайн.
   Но в сердце вместе со страхом пробралась тишина. На мгновенье стало слышно, как бьется сердце: дико и неуправляемо, больно отдаваясь в висках, а затем и этот звук померк в кромешной тиши. В тишине меркнет все. Привыкнув к темноте, Лайн увидел в проеме двери на уровне глаз чей-то дико горящий взгляд. Парень не был из набожных, но стал вспоминать слова забытых молитв.
  - Ты кто? - спросил чужой незнакомый голос.
  - Лайн. - ответил парень, не узнавая свой голос.
   Вползай, Лайн. И втащи этот тюк, который ты нес с собой.
   На полном автопилоте паренек выполнил все его приказы. Он просто не мог ослушаться этого голоса. Парень был в трансе.
  
   Палата освещалась рассветом. Уже светало. Рядом, на том месте, где лежала медсестра, было чисто и прибрано. Но Джека не эвакуировали. Он отказался в пользу женщины с больными почками, конечно же, не из человеколюбия, а из-за чаши. Джек стал одержим ею.
   В рассвете дня начал проходить страх, навеянный ночными ужасами. Казалось, все что было - нереально, а только игра воображения. Увидев перед собой всего лишь тяжелобольного и вовсе безобидного Джека, парень уложил его на койку. Но единственная здоровая рука Джека давала Лайну в этом разубедится. Нога еще болела, и в том месте был сплошной синяк.
   Они смотрели друг на друга, каждый ждал того, кто прервет тишину первым.
  - Вы оттуда? - наконец, спросил Джек.
  - С чего Вы взяли?
  - Я чувствую на вас дыхание Молоха.
  - Вы как-то связаны с этим?
  - Тебе не откажешь в проницательности, малый. Мне повезло.
  - Что происходит? Расскажите. - вмешалась Джейн.
  - Ты веришь в мистику? - не обращая на Джейн ни малейшего внимания, спросил Джек у Лайна? - Хотя какая разница. Правда от этого никуда не денется.
   Джек на минуту умолк, выжидательно глядя на парня. Лайн выдержал взгляд, но ничего не ответил.
  - Это я затеял всю эту кашу с чашей. Но вот такие мудаки, как ты отобрали ее. Им захотелось поиграть в волшебников с чашей. Вот они и доигрались ... рассказ его то и дело прерывался, и на некоторое время отключался, как бы пережевывая то, что рассказывал. Мстительно-ехидный тон его речи давил на психику. Джек явно упивался своим рассказом ... - Представляю как они "замочили" в близлежащем баре мои кончины, думая, будь-то, я распрощался с этой грешной землей, а потом ... пошли куда-то на кладбище поразвлечься с такими вот шлюхами, - он презрительно посмотрел на Джейн. Лайн дернулся было вперед, но подумал, что едва ли будет большой честью двинуть разок в челюсть тяжелобольного человека.
  - Всем нам осталось недолго, как бы угадав его мысли, добавил Джек, - как и тем, что забавлялись там на кладбище ... представляю как начали корчиться и извиваться их тела в извечных страданиях, хоть это ничто по сравнению с извечными страданиями их бессмертных душ ... Представляю как позабавился в тот вечер Черный человек ... Это был его театр - театр трагедий человеческих судеб, театр крушений многих иллюзий, театр всепоглощающего Молоха.
  - Кто этот Черный человек, о котором ты говоришь?
  - Его имя нельзя произносить всуе. Ладно, ближе к делу. Баал-Зебуб сделал свой выбор. Отныне ты его посланник. Возьми чашу, Лайн, Найди ее. Время чаши открывающей врата Ада еще не пришло. Ее миссия это ты. Вернись! Найди ее! Ты нужен ей. Ты, а вовсе не Черный человек. Найди Малька старого араба.
  - Но как?
  - Чаша подскажет тебе.
  - Но разве она может? ...
  - Не перебивай. Ты вышел живым из Ада земного и пришел ко мне. Ты избранник.
   "Кто к кому пришел?" - подумал Лайн, вспомнив про обстоятельства их знакомства.
  - А ты?
  - Я уже не жилец. Ступай, Ступай... - Джека опять лихорадило.
  
   Лайна задумчиво сидел возле бесчувственного Джека. "Что делать?" - в который раз он задавал себе этот риторический вопрос. Джейн все больше молчаливая, вконец впала в отчаянье. Парень взглянул в ее влажные глаза.
  - Джейн, любимая, я должен это сделать. Тебе лучше остаться здесь. Тут безопасно.
  - Нет! - она кинулась ему в объятия. - Я люблю тебя! Не покидай меня!
  - Джейн, крошка, я тоже тебя люблю, моя маленькая милая Джейн, обещаю, что отныне только смерть разлучит нас. И мы будим вместе в счастье и радости, в горе и печали. Аминь.
  - Аминь.
  - Поцелуйтесь, дети мои. - Улыбнувшись, закончил обряд Лайн и спустя пару секунд они уже целовались, не взирая ни на что.
   Как это странно: кругом крушения жизней и надежд, смерть и безумие, но, тем не менее, Любовь стоит выше всего этого. Пустая комната в клинике. Рядом лежит, доживая, последние крохи своей жизни Джек. Смерть рождает жизнь, чтобы снова собрать свой урожай. Хорошей тебе жатвы, Черный человек.
  
   Вечерело. Парочка покинула палату Джека, оставив его одного наедине с его воспоминаниями, его злобой и ненавистью к человечеству. В конце концов, он получил то, чего хотел. Не нам его судить. Бог рассудит кто прав, а кто виноват.
   Пустота коридоров и тишина поразила их. "Где все?" Они дошли до буфета. Он был заперт. Кругом валялись кучками скорченные трупики насекомых тварей. В воздухе чувствовался удушливый запах химикатов.
  - Пошли отсюда быстрее.
   Под лестницей они обнаружили вход в убежище. Но сколько они ни стучали. Все было тщетно.
  - Скоты, пугливое стадо баранов! Они бояться открыть. Где их клятва Гиппократа!
  - Не переживай. Нам все равно нужно выбираться. Выбьем стекло и выберемся на улицу.
  - Да, придется... так и поступим..
   Зря Лайн так нарекал на тех, кто нашел свое последнее убежище в подвале. Насекомые проникли через вытяжку, проели все фильтры и проникли в убежище. Это было так неожиданно, что выбраться не успел никто. Тем, кто не видел, во что превратилось убежище, просто повезло. Тем же, кто видел - на мясобойню. Есть с чем сравнить. Разница в том, что в подвале вместе рабочего порядка царил хаос.
  
   С вечером в клинику пришла темень и неопределенность. Нет! Все это не сон, все реальность. Смирись с ней, говорило все кругом. Вначале темнели уголки коридоров, затем слабый свет серел и, в конце концов, помещение окутала ночь. Но парень с девушкой успели таки к ее приходу найти пару фонарей валявшихся на полу. Правда, из еды не найдено ни чего. Герои заперлись в комнате Джека. "Дожить бы до утра". Было их единственной мыслью.
  - Я хочу пить! - взмолилась Джейн.
  - А я есть. Но что поделать, крошка, не нашли мы, где их кладовая.
  - Хоть бы одну консервочку! Боже! За что такое наказание?
  - Надо выспаться. Ложись
  - Я не смогу, Лайн, Будь со мной этой ночью!
   Лайн нежно обняв Джейн, поцеловал ее и, взяв фонарь, пошел осматривать комнату.
  
   ... Сверху что-то зашуршало. Парнишка поднес фонарик, чтобы лучше разглядеть. В щель вентиляционной трубы просачивались насекомые. О, боже! Снова! Он поднял баллончик, валявшийся в коридоре, и направив струю на щель, щедро оросил их. Смрад химикатов заполнил комнату. Джейн закашляла. Парень, схватив два полотенца, приложил к носу и ко рту. Это был Содом и Гоморра. Трупы тварей выпадали из щелей под напором живых. Наконец, движенье прекратилось. Но в замкнутом, непроветриваемом помещении ядовитый угар не выветривался. "Что делать? Как быть? Бежать в ночь голодным без надежд? Это самоубийство!" Джейн то и дело теряла сознание, хотя Лайн старался поддерживать ее, похлопывая по щекам.
   Скорее всего эти твари сейчас пробравшись, наконец, в твердыню спокойствия наслаждаются победой. Надо переждать. Вопрос: сколько времени это займет? Если волна созданий схлынет, то преград на пути в город практически не будет. Лайн ждал.
   Через пять минут он стал терять нить сознания. Шатаясь и держась за стены, он приоткрыл дверь и заглянул в коридор. Так и есть, они праздновали победу. Доктор, что лежал там в конце, был изъеден до костей, Мыслится, что скоро от него и этого не останется. Спасибо хоть баллончик в кармане носил. Лайн взял его и, выйдя в коридор, начал как полоумный распылять смерть. "На! Получай!" Он явно вошел в азарт. Вскоре баллон окончился и Лайн, захлопнув двери, подложив под щель одеяло, лег возле Джейн. Обоих тут же сморил сон. Только Богу известно, почему они дожили до утра. Эти дети были единственными, кто уцелел в округе.
  
   Сон не пошел им впрок. Ребята проснулись разбитыми. Страшно хотелось пить. Першило и жгло в горле. Невыносимо болела голова. Спертый воздух мутил их. К тому же в пространстве добавилось неуловимое нечто. Лайн наклонился над Джеком. Тот перестал существовать. Отдал ли он душу Богу или Дьяволу Лайна совсем не волновало. Но выбираться отсюда надо было немедленно.
  - Вставай! Джейн! Ради всего святого, надо идти.
  - Лайн, зачем? Я остаюсь. Я хочу остаться тут. У мене все болит. Пить ... пить, хочу пить. Черт! У меня раскалывается голова.
  - Ладно. Сиди тут. Я пойду, найду чего нибудь поесть.
  
   Темный коридор, освещенный предутренними сумерками, был усеян черным слоем гадов. Они были мертвы. Пустынные переходы отзывались эхом его шагов. Где и кого искать Лайн не имел ни какого понятия. Чисто интуитивно парнишка пошел к буфету. Все уже знакомо, все пройдено, но еды нету. Он зашел в подсобное помещение. Там валялся жалкий хлам: гвозди и обрывки жесткого пластика - останки человеческой деятельности, бывшие некогда ящиками. А где же еда? Лайн заглянул под стеллажи - о чудо! Кучи консервов в жестяных банках. А где же вода? В умывальнике он открыл кран. Оттуда вначале хлынуло что-то бурое, даже пару тараканов, затем полилась вода.
   О! Как он был безмерно рад. Жадно припав к источнику бесценной живительной влаги, парнишка стал пить, пить и пить. Его горло жгло. Лайн не обращал ровно никакого внимания на такие мелочи. Наконец, напившись и набрав в карманы консервов, отправился обратно.
  
   Вскоре утолив жажду и голод, наши герои отправились в город. Определенно их хранило само небо.
  

В преддверии Армагеддона.

  
  
   Рикко сидел в углу подвала в ящике, если ту позу, согнутого и скрюченного в три раза человека, можно было бы так назвать. Он забился в ящик из-под фруктов и прозябал в этой дыре.
   О! Рикко! Он много повидал в своей коротенькой жизни. Осталось ли у него хоть капельку рассудка после всего виденного им за эти дни не знает ни кто. Малышу шел одиннадцатый год. Проворный уличный мальчишка, который перевалил свой первый десяток, познал жизнь лучше многих теплично-устроенных дядь и теть. Именно такие как он, усвоив первый урок своей жизни: "Человек человеку - волк", имели шанс выжить в этой пустыне. Именно, такие как он, брошенный родителями на произвол судьбы, знали город в тысячу раз лучше любого полицейского. Именно такие как он, знали цену человеческой жизни. Мальчуган ни чего не имел: ни крова, ни родных. Кров ему заменял целый угол в подвале, закиданный разным барахлом и ящиками, кусочек коридора в том же подвале да рваное видавшее виды некогда ватное одеяло. Да, и еще сундучок, где Рикко хранил свой нехитрый, но дорогой его сердцу скарб.
   Подвальчик находился в домике наполеоновских времен. Светало, Рикко крепко спал. Ему снилось, что "папочка" даст ему 100 баксов, если он - Рикко - найдет какую-то медную чашку. Подумать только у него и 100 баксов! Да за эти деньги он купил бы себе новые кроссовки, теплую куртку, ел бы и ел, запивая еду вином и покуривая сигареты. Сейчас все это проносилось в его мыслях, каждый раз с новыми сладострастными подробностями. Но одно дело сон, а другое явь.
   Да, Рикко нашел чашу, которую он прижимал сейчас к своему сердцу. Но что ему пришлось при этом пережить, можете судить по тем правдивым боевым кинолентам о детях военных и послевоенных лет. Так как город был в руинах, обильно орошенных кровью, слезами тех, кто еще мог плакать и горем так внезапно обрушившимся на него вместе с ливнем. Мальчуган вернулся в свой подвал, а "папочки" не было. Вместо него или точнее им кто-то вкусно закусил, нечто, что двигалось черной язвой к окраинам города. Дикое отчаянье охватившее было Рикко, сменилось надеждой, раз за нее предлагалась такая цена, то он еще сможет ее кому-то спихнуть. Думать о чем-либо другом у него не хватало сил, он завалился в какой-то ржавый железный ящик и мгновенно уснул.
  
   Мальку, старому арабу, было не до сна. Тревожные предчувствия и угрызения мучили его. Вот ему виделась ядерная война, а вот эпидемии, а то бывало и пострашнее, чаша то способна на все. Но не смотря на мысли, бешено роившиеся в его голове, выйти из своего бронированного склепа он не желал. Просто старик понимал, что остался единственным хранителем. И умри он сейчас от досадной случайности - силы скрытые в чаше не остановить.
   Представьте, какими мыслями мучился бедный араб, чувствуя у себя над головой то, что лелеял годами, и не способный сейчас что-либо сделать.
   "Но почему, если Спицио по прозвищу "папочка" нашел ее, он не нес ее к нему? Не уж то Спицио его лучший ученик не знал, что такое чаша?"
   Раз медлил Спицио, значит, случилось непредвиденно и на верху небезопасно. Либо "папочка" мертв и чаша в чужих руках, либо еще кучу вариантов.
   Голова араба была способна на многое. Никто не знал, сколько ему лет в действительности. Тем не менее, все были склонны верить его редким рассказам о временах Римских экспансий.
  
   Мальк знал зачем отдавал чашу, догадывался о последствиях, но не отдать не мог. Спросите почему? Ведь время открывать врата Ада еще не пришло. Об этом узнают наши герои. И дай Бог им остановить хаос.
  
   Лайна непрестанно мутило. Кружилась голова. Раскалываясь, сознание осколками впивалось в кровь, питая ими сердце. Он не понимал где он и что с ним. Тысячи голосов галдели ему в уши. Перед глазами все расплывалось. "Джейн, где ты?" - чтобы сформулировать это ему пришлось сильно поднапрячь свои и так разбегающиеся вон мысли. Наверняка, паренек терял рассудок. Но где же Джейн?
   Она просто лежала на крыльце больницы в вязкой непонятной жиже, кишащей глистами и опарышами. Лицо ее было неестественно повернуто в сторону, глаза бессмысленно уставились вдаль. Пустынный пейзаж Апокалипсиса достойный кисти самого Сальвадора Дали. Но жива ли она? Да, хотя какая сейчас от этого польза?
   А все же...
  
   Сознание Лайна медленно, но уверенно боролось с картиной существующей реальности. Что поделаешь: се ля ви, как говорят французы.
   Поток его блевотни прекратился. (наверное консервы некачественные попались, хотя дело, конечно, не в этом). Придя в себя, Лайн склонился над Джейн. "Боже, не уж то мертва?!"
   Вроде была цела, по крайней мере на первый взгляд. Похоже она в глубокой прострации.
  
   Птицы. Ощущение, что они будут существовать всегда, даже когда Земля превратиться в пустыню.
   Бедняга Ной запускал голубей, этих извечных спутников городов, городишек, сити и мегаполисов, которые летали над бескрайними просторами, где ни души на многие тысячи миль.
   Сейчас над городом парили тысячи голубей, синиц, ворон и даже хищных птиц. Что они искали в мертвом городе легко догадаться - еда, уйма еды. Целый пир закатали птицы. Ох, какое счастье! Ни кто тебя не гоняет, знай себе лазь, где лазится, собирай, что собирается. Так нет же, дерутся. Животные - что с них возьмешь.
   Много мошек, разных кровососущих тварей, мух всех расцветок и мастей налетело и облепило кровавые лужи, кишащие личинками, живо снующими в зловонной жиже. Вонища, жужжание, хлопанье многих тысяч крыльев. Здорово и весело Черному человеку, а в глазах холод и безразличие. Внутри он спокоен и равнодушен ко всему. Что ему до страстей земных, если ему подвластен космос? Он хотел в это верить, но что-то его сдерживало. А пока кругом было веселье, его веселье.
  
   К полудню наши герои дотащились до окраин того, что некогда было большим и наполненным жизнью, машинами и людьми, разношерстными массами сновавшими туда сюда по делам и просто. Так бывает часто. Все окружающее нас настолько входит в привычку, что уже свыкаешься и трудно представить любую другую картину.
   И вот тебе на...
  
   Шумит город, но не тот этот шум. Наполнен город. Но не людьми и не его творениями. Не колышет больше ветерок листья в скверах и парках, не стучат колеса подземки и трамваев, Не кричат взрослые и дети.
   Пустота для недобитых глаз человеческих в проемах мрачных домов, опустошенных не то войной, не то чумой. Что же это, Господи?! Не уж то Армагеддон!
  
   Нет, не в город входили наши герои. Входили они в Армагеддон. Медленно, неуверенно, боясь спугнуть свои воспоминания. Все же ребята надеялись, что все обойдется. Они не верили до конца, но Армагеддон близок.
  
   Дороги были забиты транспортом тех, кто не успел эвакуироваться. Внутри там было конечно же жутко. Тем не менее некоторые авто были на ходу. Асфальт был липким, Жижа в этом месте приобрела слегка зеленоватый оттенок и воняла бензином. Там где яркой зеленью расстилались газоны, теперь расплескались мутно-зеленые смердящие разложением "моря" и "озера".
  
   Размеренно чавкая ногами по жиже, герои брели по шоссе в центр. Ноги заплетались, а желудок судорожно сжимался при раскрывающейся их взору панораме. Чувствам трудно было привыкнуть к такому. Через пару десятков метров таких попыток, даже уже свыкшаяся к такому Джейн снова упала в глубокий обморок. Лайн соорудил что-то на подобии санок и уложив на нее Джейн потащил дальше. Если бы он был в форме, то легко бы дотащил ее. Санки превосходно скользили по скользкой жиже, но парень уже выбивался из сил.
   Постоянно кружилась голова, настолько сильный был в округе смрад разложения. Лайн наткнулся на велосипед. Такой же грязный и жутко облепленный мухами жирными и наглыми. Они взлетали и садились на Лайна и Джейн, на все где можно было поживиться. Но Лайн не обращал на них внимания вяло отмахиваясь. Все его внимание было приковано к велосипеду. Приладив лямку санок к седушке. Он пытался ехать. Пару раз велосипед заносило, и он падал, но все же они двигались и ветерок, слегка обдувая его при езде, облегчал его мучения.
  
   Удивительно, но чем ближе к центру, тем чище был воздух и, легче было ехать. А может, это ему просто казалось? Но до центра наши герои не доехали. Лайн давно уже жил тем, что у спортсменов называется вторым дыханием. Но и оно не беспредельно.
   Доехав до кладбища, он свернул в старый квартал, где при Наполеоне жили низы, и на каждом шагу располагались бордели и кабаки. Вот к одному из старых домов Лайн и подъехал.
  
   Пришло время умереть. Лайн стащил Джейн в подвал дома, там легче было дышать. А ей ведь так требовался свежий воздух. В подвале царили сквозняки. Темно, сыро, холодно. Похоже на склеп. Здесь можно умирать. Здесь спокойно. Здесь не видно всего того, что так заставляет страдать и сжиматься от боли сердце.
  
   То ли от облегчения, то ли от бессильной злобы Лайн испустил стон и упал рядом с Джейн.
  

Новый Хранитель.

  
   Жизнь проходит и уходит, а Хранители остаются, но и они не вечны под Луной. Вот и Мальку пришло время собираться в дальную даль. Знал, что скоро. Знал и ждал. Но не ведомо было всезнающему арабу, кто же его наместник, кому он отдаст на попечение сокровище Баал-Зебуба, чашу, что открывает врата Ада, Ключ Хаоса.
   Не пришло еще время прихода Назаритянина, а время Малька уже подходило к концу. Чаша словно бумеранг покидает Хранителя и возвращается обратно. А что же делать, если нет Хранителя?
   Прав был Мальк, великий и мудрый Хранитель, когда отдавал чашу, знал о последствиях. Ведал и то, что будет найден новый Хранитель слиянием двух начал непорочных Инь и Янь и принесены будут в жертву носители начал. А кто сделает это: смешает свою кровь со священной кровью жертв и выпьет ее из чаши - станет жить 2000 лет и будет рабом чаши, которая даст ему неограниченную силу жизни и смерти. Он и будет ее хранить, отдавая лишь тем, на кого она укажет, на время открывая хаос.
   Так было несколько раз за те 2000 лет, что прожил Мальк: нашествие Чингиз-хана и Батия, правление Ивана Грозного и зверства Торквемады, взятие Бастилии и Республика Робеспьера, Гуситские войны, крушение ацтекской и инкской империй, I Мировая и революция в России, правление Сталина и приход к власти Гитлера, что повело за собой II Мировую и, наконец, в завершении падение III Рейха и уничтожение Нагасаки и Хиросимы.
  
   Джек был всего лишь знаком воли чаши. Вот и пришло твое время, Мальк. Уступи место молодым. Все течет, все меняется. Все старое должно отмереть. Отомри, Мальк, как все старое. Не мешай новому молодому миру.
   Нужен новый человек, еще знавший старый мир и способный иными глазами смотреть на преображаемый новый. Таким и был Лайн.
  
   И всполохнула Молния, и разделила мир на свет и тьму, и разбудила силы доселе дремавшие в мире.
   И почувствовал Мальк: вот он миг Смерти, вечный и неумолимый.
   Вышел Мальк за многие годы из своего убежища. Не боялся он, ибо знал - избранник здесь. Избранник ждал его.
  
   Рикко тоже чувствовал дыхание Смерти. Но он был кроликом, что узрев удава, двигался на встречу неминуемому. Так случилось, что участники этой драмы собрались здесь в едином месте слияния сил двух начал инь и янь.
  
   И ударила Молния в Чорного человека, и опрокинула его. Но не сломлен был он. Знал - его время придет. Преисполненный Скорби сошел на Землю, что сотворена была Адом им за короткие мгновения его Всемогущества.
  
   Взял араб чашу и благоговейно обернул в черный шелк и унес с собой в свое логово.
  
   Проснулся Лайн. Удивился тому, что жив и почуял голос:
  - Закрой за мной дверь. Но всегда будь готов открыть ее. А сейчас пойди и возьми ключ Хаоса - чашу Баал-Зебуба.
   Невыносимо воняло серой. Мир содрогнулся, прогнил и рухнул, а Лайн остался жить и на удивление все понимать. Он поднял Джейн и понес темными коридорами.
  
   Рикко медленно семенил за спиной араба, повинуясь неведомой силе.
  
   Вскоре все участники этого таинства собрались в центре зала, где на них взирал злобно-сострадательным взглядом лик, чью правую сторону составлял Иисус, а левую, проглядывающийся из-за обсыпанной мозаики бог зла Сет.
  
   Араб уложил на жертвенный камень Джейн, почему-то не сомневаясь в ее непорочности, а рядом мальчика.
  
   Лайн стоял величавый и преисполненный важностью момента. Его ум был просветлен величием необходимости. Скрестив руки, он ждал, следя внимательными глазами за всеми приготовлениями (Когда-то и ему придется делать все это).
  
   Где-то на верху полыхали молнии испепеляя все нечистое и громыхали громы, наводя ужас на новый мир. "Люди нового мира! - слышался голос свыше, голос Творца,. - узрите гнев мой! Изгоните дьявола из душ своих, ибо разделите участь его, заключив свои души томится в Геене огненной. Преисполнитесь Любви к Творцу всего сущего, и до сойдет на вас Моя Благодать. Аминь!"
  
   В это время араб отделил гениталии и член мальчика и, вложив их в Джейн, стал готовить другой нож, для ритуального извлечения сердец. Рикко не чувствовал боли. Мальчик был безмерно счастлив, найдя силу в соединении с энергией противоположного начала.
   Кровь залила жертвенный камень. Джейн не приходила в себя, хотя была еще жива.
   Рикко дико смотрел на свое сердце в руках Хранителя. Ему уже было не до счастья. На мгновенье он сделался маленьким, как свое сердце, почувствовал, как трепыхается в руках старого араба и истекает кровью по каплям, уменьшаясь на нет. Вот он уже превратился в каплю, что покоилась в чаше, которую он еще недавно так страстно прижимал к себе. Теперь чаша страстно обнимала его со всех сторон.
  
   О, Боги! Вопль равный раскату громов сокрушающих воздух нового мира, растянувшийся длиной в путь, который предстоит пройти капле, прежде чем упасть в чашу. Так прощалось сердце Джейн с телом. Так рождалась непобедимая сила слияния Инь и Янь. Так рождался новый Хранитель.
  
   ... Разошлась кожа на пальце Лайна и засочилась кровь, падая тяжелыми тягучими темно-алыми рубинами в чашу. Закипела кровь и заплакали небеса дождем и застонала Земля от захлопнувшихся врат Ада и вскричали Боги.
  - Умри Хранитель, умри Харон. Да здравствует Харон!
  
   Выпил Лайн чашу, преисполненный вершить волю богов, что дарили ему жизнь, давая право открывать Хаос. Улыбались ему со стены Иисус и Сет, улыбался старый Хранитель. Но не жизнь лучилась в улыбке. Оскалом смерти перекосился мудрый Мальк. Ибо не бывать двум Хранителям одночасно, как и не бывать целым старому миру, в час, когда новый вознесся на его обломках.
  
   И вдохнул Бог душу в новый мир и зажил он новой жизнью неведомой доселе. А Черный человек и не человек вовсе. Хоть и мрак в душе его. Создатель Хаоса абсолютного и неповторимого в совершенстве своем, второй лик Бога того, что создал мир абсолютный и неповторимый в совершенстве своем.
  
   Накрапывал утренний дождик. Сквозь тучи светило новое Солнце. По дороге спешили люди. Кто куда, кто на работу, кто по своим делам, а кто и просто прогуливался.
  
   Он шел по улице в сторону старого кладбища... Новый мир не мог обойтись без кладбищ. А иначе где же еще усопшим дожидаться прихода Судного дня. Но перед этим грянет Армагеддон.
  
   Октябрь 1997 г.
  
   Все лица вымышлены.
  
   Страница комплиментов:
   В натуре все люди твари. (Таня, Умань, 29.06.2000)00
Cвидетельство о публикации 1572 © Voodoo_Mganga 01.05.03 14:59

Комментарии к произведению 3 (2)

Мне очень понравилось Ваше произведение и я, конечно, приняла его на конкурс, к сожалению потом оказалось что оно больше указанного обьема (до 50Кб, а оно 57Кб), хотя я была уверена, что в прошлый раз, когда смотрела его обьем там было указано 49Кб. Возможно произведение редактировалось и потому увеличился обьем?? Если возможно, сделайте обьем до 50 Кб - подожду до 1 мая), если нет, к сожалению произведение придется снять с конкурса.

С уважением, Нина.

...благодарю за оценку...теперь он отвечает параметрам конкурса.

пришлось сильно урезать текст за счет некоторых абзацев на мой взгляд неотвечающих за смысл)) думаю текст не сильно пострадал... но судить судьям))

мой респект))

Ваше произведение принято на конкурс.

По условиям конкурса, судьями являются все участники.

В своем разделе - судейство, проставляете оценки всем произведениям-участникам, кроме своего.

Заявки будут поступать до 20 мая, проставить оценки нужно до 30 мая.(до этого времени уже выставленные оценки можно изменить).

Приветствуется написание литобзоров по принятым произведениям.

Если возникнут вопросы, пишите на Deva-love@rambler.ru.

С уважением, Нина.

Скупость фраз вкупе с их точностью, передают атмосферу происходящего несколько сухо. Вроде бы и есть какие-то украшения, но их явно недостаточно. Хотя, с другой стороны, это вполне оправданно: утро не такое время суток, чтобы в нем было буйство красок.

Сначала мне захотелось проделать титаническую работу, выявив все ошибки и объяснить, в чем они состоят и как можно их исправить, но потом отказалась от этой идеи оказалось, что мне мое время дорого. Поэтому, как чаще всего это бывает, скажу о всех недочетах, ошибках в общем.

Нет органичности в построении фраз. Предложения словно отделены друг от друга, что нет ощущения принадлежности их одному произведению. Как будто удалены связки между ними, и теперь вся эта конструкция довольно шаткая. Частично это является результатом разбивки одного длинного предложения на несколько простых, коротких.

Временами встречается масло масляное. Оно не ярко выражено, но все-таки от него слегка коробит.

Большое скопление слов кто-то, некто на одну единицу рассказа так же не играет ему на пользу.

Обнаружила несколько новых слов в русском языке. Судя по всему, они стали результатом неправильного словообразования суффиксы и окончания вызывают изумление.

по-прежнему по-доброму светило Солнце - фраза абсолютно не звучит, так как два по- рядом это уже слишком. Этот недочет считается очень часто. Так же, как и повторение одного и того же слова в стоящих рядом предложениях, тем более, что это нигде не оправданно.

Некоторые девушки хлюпнулись в обморок. Обычно хлюпают носом. А в обморок хлопаются. Нужно быть более внимательным при подборе слов для описания действий, так как это не единственный случай.

Рассказу требуется серьезная правка, так как в этом плане он не выдерживает критики.

Ставка в представленном ужастике или, как принято сейчас говорить - хорроре - сделана на омерзительность происходящего. Поэтому мы имеем полный набор необходимых атрибутов: насекомые, обезображенные трупы и еще живые люди, но тоже уже покусанные, порванные. А все это сдобрено агонией, визгами, хаосом, кровью вперемешку с грязью самого разного происхождения. Эффектно? Да, в какой-то степени. Но чрезмерная увлеченность автора динамикой действия и внешней аранжировкой страха не дают возможности в полной мере осознать происходящее. Мало того, вторая половина рассказа воспринимается уже как фарс. Летящая фигура черного человека с гранатометом вызывает улыбку и только.

Я не в состоянии дать непредвзятую, беспристрастную оценку этому рассказу, так как он не в моем вкусе. Для меня предпочтительнее психологический хоррор, где нет мерзостей, а игра идет исключительно на нервах читателя.

Вами проведена титаническая работа. за что огромная благодарность, это не психологичесий хоррор, но работать надо. кстати как Вам идея совместного творения?

жду отзывов, с уважением автор

творческих успехов!:))