• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Фэнтези
Форма: Повесть
Появилась возможность выложить на сайт первую книгу из серии: "Миры драконов". Я этому рада и не рада, но так вышло. Вам приятного чтения.

Волшебник Ру

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста

Игорь Меринов и Галина Собина
Email: chernilnica@narod.ru

Волшебник Ру

Глава 1

Рождение

Дом, вместилище страстей, сотрясался от воплей. На кровати, среди груботканых простыней, металась женщина. Тело, пылая сжимающей сердце болью, требовало освобождения. Отсветы пламени вырывались из печи, плясали по бревенчатым стенам, призывая к свершению чуда. За маленьким окном дома лился звёздный дождь. В дверь стучал ветер. Её скрип прерывался женским криком.
Знахарка с сомнением посмотрела на роженицу - выживет ли?
- Что стоишь истуканом? - обратилась она к мужчине. - Гляди, не вселился бы в рождённого дух зла. Вон их сколько, - она кивнула в сторону окна, - Иди же, защищай первенца!
Мужчина кивнул, словно ждал этих слов. В его голове пронеслась мысль о несоизмеримости страсти удовлетворения и ужаса созидания жизни.
- Выйди же, наконец! - прокричала знахарка, стремясь заглушить стоны роженицы.
- Она просила, чтобы я был рядом, - растеряно вымолвил он.
- А я говорю - вон!
Ворвался ветер, бросился к огню, заставил сноп искр причудливо вихриться. Мужчина неловко развернулся и вышел за дверь.
- Жди у крыльца, пока не позову! - вслед ему выкрикнула знахарка.
Дрожа от холода и волнения, он обошёл дом, взывая к невидимым грозным силам. Руки вздымались, моля, пускай всё будет хорошо. Хорошо и правильно. Но странный испуг заставлял их безвольно опускаться.
- Сегодня я - Стражник! Прочь Демон! Сгинь! Я не отдам его тебе! Я буду здесь до последнего мгновения, до первого крика.
Кричал и сам не верил. Грозился и боялся.
- Иди к нам, - шелестели со всех сторон голоса, смешливые и властные одновременно. - К нам! К нам!
- Куда к вам? - робко и почти жалостливо спросил стражник нерождённой души.
Когда перед тобой реальный враг, легко быть смелым, но попробуй сохранить спокойствие, если тебя окружили бесплотные призраки.
Небо прочертил огненный шар. Алая испепеляющая полоса. Над крышей дома падающая звезда рассыпалась золотистыми искрами. И в это же мгновение к стражнику метнулся местный деревенский волшебник.
- Дай руку творец жизни! - прокричал он, протягивая раскрытую ладонь, - Да свершится творение! - из ладони ударил голубой луч, - Ну же, быстрей!
Что-то пыталось помешать сжимавшимся пальцам, но мужчина собрал всю силу, догадавшись, что нет ничего важнее, чем согнуть непослушные фаланги. Пальцы медленно сомкнулись, обхватив ладонь волшебника. Теперь луч раздвоился, наполнив воздух жгучим послегрозовым запахом.
К стонам, доносящимся из дома, добавился крик новорождённого. Небо прекратило швырять огненные стрелы. Ветер утих. Ладони разжались. Последний шквальный порыв ветра ударил в дверь, распахнув её настежь. Стражник ворвался в дом, подскочил к ложу....
Женщина улыбалась, прижимая к груди розовый комочек жизни. Знахарка устало смотрела в окно.
- Свершилось! Злой дух не вошёл в плоть младенца, - рука волшебника закрыла голову новорождённого тёплым капюшоном.
Ладонь озарилась ровным голубым светом, и только между большим и указательным пальцем сверкала маленькая розовая точка.
"Отблеск огня? - подумал волшебник. - А если чёртова метка? Впрочем, слишком мала, чтобы причинить зло малышу".
Мужчина и знахарка заворожено смотрели на ладонь волшебника. Она казалась им кусочком хрустально чистого неба. Несведущим непонятен язык тайных знаков.
- Поздравляю с наследником! - кивнул волшебник и растворился в пламени печи.
Мужчина оторопело уставился на огонь. На мгновение ему показалось, что демон, от которого так тщательно охраняли первенца, всё же проник в дом, и сделал своё чёрное дело. Но уже в следующее мгновение отец осторожно принял младенца.
Сын не считался подарком судьбы. Рождение мальчика - это ожидание потери и бесконечная боль, когда это свершится. Но пока радуйся отец, не печалься мать, не жалуйтесь на судьбу. Кто знает, как она распорядится...
- У нас сын, любимый, - женщина заглянула в глаза мужу.
Её слова заглушил детский крик.
- Сдаётся мне, он не очень рад этому миру.
- Он хочет есть. Дай я его покормлю, - женщина протянула руки к младенцу.
Ночь отступила. К маленькому оконцу прильнул предрассветный туман. Капельками покатился по стеклу. Во дворах закричали петухи, запричитали куры. Небо окрасилось розовым сполохом восходящего солнца.
Мать обняла ребёнка, осторожно прижала к груди.
- Смотри, как изголодался, маленький мой. Как мы тебя назовём?
В голове мужчины тихим шёпотом прозвучало: - "Тор".
- Тор, - вслух повторил он.
- Так звали старого кузнеца, - вспомнила женщина. - Хороший был человек. Только странный. Любил помолчать, словно знал что-то, а сказать боялся.
Мужчина ничего не ответил.
"Сын", - пронеслось в голове с дрожащим удивлением.
То ли радоваться этому, то ли готовиться к тому, что привычная жизнь закончилась и никогда уже не вернётся.

Глава 2

Встреча в поле

За околицей травы сплетались зелёным ручьём.
- Это моё! - твёрдо заявила девочка.
Тор смотрел на сверкающий камешек. Небольшой, а тёплый. Вон как греет ладонь.
- Отдай, - потребовала девочка.
- На, - пришлось уступить, - раз твой.
Девочка улыбнулась. Ветер разметал её зелёные, под цвет травы, волосы.
- Спасибо, - засмеялась переливчато. - Спасибо тебе.
И побежала, побежала....
В два прыжка он догнал её и схватил за плечо.
- Передумал? - тревожно удивилась она. - Всё равно не верну!
- Там же Лес! - он испугался куда больше: девчонка мала, сама не понимает, куда её несёт, видала, наверняка, лишь три Больших Рассвета.
А он сегодня встретил четвёртый.
- А ты хотел на поле? - недоумение сменилось смешливостью. - Оно в другой стороне. Туда нельзя!
- Это в Лес нельзя, - горячо заспорил он. - А на поле играй сколько душе угодно. На поле хорошо. Там до леса далеко.
- Вот и плохо, что далеко, - серьёзно заметила девочка. - Случись что, и убежать не успеешь. Забьют мотыгами, голову отрежут.
- Не-е, - засмеялся Тор. - У нас в деревне детей не трогают. Это в лесу опасно.
- Опасно, опасно, сказал один такой, - рассердилась девочка.
- Ты же не в лесу живёшь, - рассудительно сказал Тор. - А забредёшь в лес - не вернёшься. В лес можно, знаешь когда? - он согнул четыре пальца, отставив в сторону большой, ещё раз согнул, и ещё раз, и ещё. - Вот сколько Больших Рассветов встретить надо. А до этого и подходить нельзя. Там чудища живут, они маленькими детьми питаются.
- Это те говорят, - девочка презрительно посмотрела на Тора, - у кого в голове вот так, - она постучала по замшелому пню.
Звуки получились глухими, и мальчик почему-то обиделся.
- Зато сегодня мой Большой Рассвет, - и он показал язык.
Девочка ничуть не разозлилась.
- Здорово! - звонко захлопали ладоши. - Это весёлый день, и дарят много подарков.
- Мне лошадь подарят, - заявил Тор, но засмущался и поправился. - Потом, когда вырасту. Вот такую, - он развёл руками, но понял, что этого недостаточно, и запрыгал, что есть сил. - До неба.
- До неба не бывает!
- А у меня будет. И клыкач будет до неба! Я ему свистну, и он тебя по-ку-са-ет!
Девочка тонко свистнула, и Тор похолодел. А что если сейчас раздвинув вековые деревья, на поляну шагнёт злющий лесной клыкач? Громадный и беспощадный.
Но деревья и не вздрогнули. Зато что-то прошуршало в траве, и на плечо девочки вскочил шустрый огонёк. Тор аж рот разинул от восхищения. Настоящий рыжий мохнурик. И так близко! Пальцем можно дотронуться.
- Твой? - он потянулся пальцем, но зверёк насторожился и мигом нырнул в растрёпанные волосы девочки, будто в траву.
- Только не проси, - предупредила девочка. - У нас живое не дарят. Давай играть лучше. Умеешь бегать по деревьям?
Тор посмотрел на толстые морщинистые стволы, на крепкие ветки, на подрагивающие листочки. До деревьев было всего несколько шагов, но между лугом и Лесом стояла незримая стена родительского запрета.
- Ну? - девочка ловко забралась по веткам в зелёную гущу.
Тут же из листвы высунулось её довольное личико.
- Чего ждёшь? - нетерпеливо звала она.
- Не, - замотал головой мальчик. - Туда нельзя. Я в поле играю.
Девочка соскользнула вниз и просеменила к Тору.
- Ладно, давай в поле, - зашептала она. - Только не говори никому. А то меня накажут.
Тор пообещал. Ему не хотелось, чтобы кто-то наказал такую славную девчушку. Наверняка у неё в роду ненормальные. На поле не пускают. А посмотрели бы, как она скачет возле Леса и не боится. Да за такое могут шкуру содрать, если узнают.
По левую сторону тянулась слега изгороди. Уже посеребрённая годами, кое-где треснувшая, но исправно несущая службу.
- Умеешь так? - Тор подпрыгнул, упал животом на слегу, с замиранием сердца почувствовал, как она прогнулась и чуть затрещала, а потом кувыркнулся и приземлился на другой стороне.
- Да запросто, - и девочка повторила кувырок без особого труда. - А ещё вот так.
Девчонка крутанулась вокруг слеги раза три, совершенно не коснувшись земли. Только мелькало лохмотьями зелёное платье, да сверкали пятки. И Тор сразу её зауважал. Понятное дело, такой ловкой и Лес не страшен. Но почему она так боится поля?
А поле колосилось рядом. Сверни с дороги и мигом затеряешься в зелёном с золотинкой море. Колосья вымахали выше головы.
- Давай подковы искать, - предложил Тор. - Найдёшь подкову - век счастливым будешь.
- Глупости, - не поверила девочка. - Нельзя доверять счастье куску железа, который избили молотом. Он злющий и будет мстить. Вот если б кто тебя за уши надрал, стал бы ты дружить с таким?
- Я бы ему тоже уши отодрал, - рассердился Тор.
Ему захотелось повстречать задиристую ватагу. Тогда бы девчонка увидела, какой он сильный и отважный.
- Железо тоже боль помнит, а ты от него счастья ждёшь, - серьёзно сказала девочка. - Давай лучше цветы собирать. Здесь такие замечательные цветочки. Я давно хотела их поискать, только боюсь.
- Чего? - фыркнул Тор. - От деревни два шага.
- Зато от леса далеко. Мне надолго из леса нельзя.
- Ври давай, из леса. - не поверил Тор. - В лесу даже взрослые дядьки мрут, как мухи. А маленькие там даже дышать не смогут.
- Сам ври! - обиделась девочка. - Там такой же воздух. Ой, смотри-смотри, цветочки.
И она унеслась к островку голубых бутонов. Тор снисходительно смотрел вслед. Девчонка, что с неё возьмёшь? Раздвигая колосья, он побрёл в сторону. Как вдруг в палец ноги вцепилось что-то холодное. Чуть слышно взвизгнув, Тор, обхватил ступню руками и заскакал по борозде. Хорошо, девчонка рядом, иначе бы он заголосил во всю мощь. Когда боль утихла, Тор вернулся на опасное место и склонился над загадочной скобой. Так и есть, подкова, наполовину вросшая в землю. Пальцы уже потянулись за находкой, да отдёрнулись.
- Посмотри, - девочка положила перед Тором венок. - Красивый?
Мальчик сидел, обхватив голову руками, и осторожно выглядывал из-под локтя.
- Красивый, - согласился Тор.
На венок ему было наплевать, но, если с кем дружишь, не ленись сказать пару тёплых слов.
- Это потому что цветы полевые, - пояснила девочка. - Из лесных плети - не плети, одна ерунда получается.
- Я лесных и не видел, - вздохнул Тор. - Может они в тыщу раз красивше.
- Приходи в гости, покажу, - пригласила девочка. - Только как же я тебя узнаю? Вы тут все на одно лицо. А! - просияла она и выдернула из головы зелёный волос. - Держи! Смотри, я загадала, если потеряешь, сразу меня забудешь.
- Не потеряю, - солидно ответил Тор, обвивая волос вокруг пояска.
Теперь волосок ничем не отличался от стебля травы.
- Ой, - лицо девочки посерело от страха. - Убивец!
И бросилась бежать.
Тор обернулся. Подгребая колосья рукой, поле пересекал сосед. Словно плыл.
- Это не убивец! - крикнул Тор вслед девчушке. - Это свой.
Однако та не остановилась. Бежала и бежала, а до леса ещё было далеко-далеко.
Да и сосед сегодня выглядел странно. Перекошенное злобой лицо напугало Тора. Подскочив к мальчику, сосед, не говоря ни слова, рванул его за ухо. Нестерпимая боль пронзила чуть ли не до сердца.
- Что ж ты делаешь, паршивец, - прошипел сосед. - А ну домой! Живо!!!
И дал такого пинка, что Тор понёсся домой, голося как раненый заяц. Он уже не видел, что сосед бросился за девчонкой. И не заметил, что другая рука соседа сжимала серп.
Раскрасневшись от непрерывного рёва, Тор вбежал во двор и, давясь и глотая слова, принялся жаловаться. Мать всплеснула руками. Отец помрачнел. Тор притих, ожидая, что сейчас отец возьмёт вилы и заколет злобного соседа. Но сосед не побежал прятаться, как ожидал мальчик. Он уже возвращался. Тяжело, неторопливо, как после хорошо сделанной работы. По-хозяйски распахнул калитку, вошёл словно к себе во двор и швырнул под ноги отцу пучок зелёных волос.
- Ну-к, глянь, с кем твой пострелёнок водится, - прохрипел он, переводя дух.
- Это что? - встревожилась мать, кидая взгляд то на соседа, то на сына.
А Тор молчал. Просто тупо смотрел на волосы. И в душе что-то тоскливо ныло, оттого что он совершил что-то неправильное, и его сурово накажут или оттого что должно было случиться нечто сказочное, волшебное. Да только не успело.
- Дожили, - выдохнул сосед. - Думал ли я, что настанет день, когда нечисть покинет лес и доберётся до наших полей.
Он сплюнул на увядающие волосы и степенно удалился.
- Она что-нибудь тебе дала? - отец тряс Тора за плечи. - Ну, признавайся!
Тор молча открутил с пояса волосок-травинку и протянул отцу.
Брезгливо сжав пальцы, отец подошёл к забору и выкинул волос на дорогу.
- Это же фея была, - шептала мать Тору, по щекам которого катились злые слёзы. - Помнишь, я тебе рассказывала. Фея, которая ест маленьких детей.
Тор молчал. Он не верил, что девчушки, умеющие кувыркаться три раза подряд, могут кого-то съесть. Так не бывает. Злюки не плетут венки. Злюки - другие! Фея мигом бы проглотила Тора, а не играла с ним в поле. И не звала бы в гости.
Вечером Тор так и не разыскал травинку в придорожном мусоре.
Но, проснувшись следующим утром, он уже ничего не помнил о вчерашней встрече.

Глава 3

Середина предлесной жизни

Первые петухи славили восходящее светило. В сарае блеяли овцы. Деревня ещё спала, окутанная туманом. Белёсые языки его струились по улочкам. На высоких травах блестели капли росы. Поднимался дурманящий запах земляники. Красные ягодки надёжно прятались в переплетении трав. И лишь их аромат выдавал тайну.
Кусты, окаймляющие поляну, шевельнулись. Ушастик не наделал бы такого переполоха. Рыжуха скользнула бы неприметно. А секач или медоед проломили бы кустарник и протоптали широкую дорогу из поникшей травы. Что за зверь таился в зелёном молодняке?
Но то был не зверь. Ветки раздвинулись. В щёлке показались любопытные глазёнки. Кто-то чихнул. Лес глубоко вздохнул в ответ, спугнул трещуху, и та понеслась по округе разносить новости о незваных гостях.
"Рассекретили, - с горечью подумал Тор. - Так мне никогда не стать охотником".
Дальше таиться бессмысленно. Теперь зверюшки не дадут себя увидеть. Но если собрать лукошко земляники, никто не скажет, что этот день он провёл напрасно.
Начинался особый день. Восемь Больших Рассветов назад Тор явился в этот мир. Волшебное будет вечером. Когда зажгут восемь свечей, отстригут с макушки восемь волосков, язык благодарно дрогнет от восьми сахарных шариков, по столешнице протянутся восемь длинных теней и скрипнет входная дверь. В избу войдёт волшебник. В день восьмого Большого Рассвета можно узнать будущее.
Разве можно в такой день проспать. Глаза открываются спозаранку. Сны мигом упархивают в ночную страну и не манят полётами и приключениями. Ты на цыпочках идёшь к порогу. Уши чутко ловят каждый звук. Лёгкое дыхание маменьки, тихий посвист отца. Сонные тела ворочаются в блаженном забытьи. Словно угодил в сказку о затерянном дворце, где заснули придворные и слуги. Где в красивой комнате на золотой кровати за шёлковым пологом спит заколдованная принцесса. Феи усыпили её. Феи, которым сказали неправильные слова.
Если он встретит фею, то попросит, чтобы принцесса проснулась.
А если разрешат загадать ещё одно желание, пусть ему подарят леденцовую палочку. Такую, чтобы лизать вечно, а она не заканчивалась.
Фею можно встретить лишь однажды, в день восьмого Большого Рассвета.
Так говорит дядя Уго.
Он сам повстречал фею, будучи мальчиком и совсем они не злые. Пусть другие взрослые крутят у виска, Тор верит, что так оно и было. Дядя Уго умеет рассказывать удивительные истории с таким видом, будто они происходили на самом деле. Слушаешь и веришь, пугаешься каждого шороха, и кажется, что вот-вот распахнётся окно и влетит злобная тварь, чтобы навсегда забрать тебя из дома.
Застонав, поворачивается отец. Скрипят половицы, и все меньше шагов остаётся до порога. Вот пальцы касаются двери. Тысячи раз касались до этого. Отполировали дерево до блеска. И всё-таки это касание не такое. Толчок, и тебя встречает новый мир.
Смазанные петли бесшумно дали открыться створке. В глаза брызнули первые лучи солнца, и захотелось найти тайну. Каждому ведомо, что тайны прячутся у леса. Если тебе ещё рано ступать по взрослым дорогам, ты лишь провожаешь уходящих. Глаза уныло смотрят под ноги, как вдруг замечают пузырёк из разноцветного стекла, оловянную фигурку, пуговицу, потемневшую монету или ещё что-нибудь удивительное. Мальчишки гордятся находками и меняют их лишь на самое необходимое. Девчонки смеются, но иногда сами бегают к лесу, чтобы найти зеркальце, алую ленту, а то и таинственный цветок, лепестки которого сделаны из тончайшего металла.
Дядя Уго говорит, что это лес подбрасывает гостинцы. Лес хочет, чтобы ты полюбил его. Если любишь, перестаёшь бояться. И когда приходит шестнадцатый Большой Рассвет, ты уходишь в лес не с ужасом, не со священным трепетом, а словно в гости к старому другу.
Дядя Уго прошёл лес и вернулся. Другие возвращались через несколько дней. Другие успели встретить несколько Больших Рассветов, пока отсутствовал дядя Уго. И взрослые стали поговаривать, что он после возвращения стал "малость того".
Как верить странным историям дяди Уго? То он придумает, что заблудился в подземном городе, то расскажет про маленький народец с длинными седыми бородами, то глянет горько на мужиков, горланящих пьяные песни, прищёлкнет языком и горько добавит: "Эх, сколько сокровищ можно выменять на то время, что они выбрасывают бездумно".
Сказку про сонное царство и принцессу тоже поведал дядя Уго. Он говорил, что разбудил принцессу. Только у неё уже был принц, за которого она непременно должна выйти замуж. Он вздыхал, что принца подстроила ведьма, и замолкал надолго.
Тор не верил, что принцесса проснулась. Ведь тогда она вышла бы за дядю Уго. Потому что сказки не заканчиваются плохо. Тор не пошёл бы в замок к такой принцессе. Но, повстречай он сейчас фею, всё-таки попросил бы, чтобы принцесса проснулась.
Ноги сами привели его к лесу. Но лес не признавал Больших Рассветов и ничего не приготовил маленькому путешественнику. Если не считать поляны с земляникой. Просто чудо, что её не успели собрать. Впрочем, и здесь Тору не довелось быть первым.
По молочной реке тумана медленно плыла высокая фигура.
"Колдун, - кольнуло ледяной иглой ужаса. - За мной явился!"
Тёмный силуэт нагибался, скрываясь под туманными холмами, вновь распрямлялся и забавно вертел рукой у головы.
"Землянику ест", - расплылась тёплая волна облегчения.
Злые колдуны не питаются земляникой, они пожирают змей, бабочек и мышей.
Солнце расправляло лучи, потягивалось, медленно карабкаясь с тёмных верхушек леса на безмятежно розовые небеса. Туман исчезал. Фигура приближалась, и теперь не составляло труда признать в ней дядю Уго. Счастливо вскрикнув, мальчик бросился навстречу. Травы расступались. Среди зелени сверкали рубины ягод. "Съешь меня", - просили они. Пальцы ловко подхватывали мякоть в скользкой кожуре и забрасывали в рот. Скоро они и сами стали липкими и сладкими. Травы не желали расставаться с сокровищами. Стебли хлестали по голым ногам. Холодные капли росы обжигали так, что приходилось ойкать и даже подпрыгивать. А дядя Уго, уперев руки в бока, смотрел на смешные подскоки Тора и заливисто хохотал.
Домой они шли вместе.
- Расскажи про фею, - требовал мальчик. - Где ты её повстречал?
- На краю деревни. Ранним утром у последней околицы. Все ещё спали. Я порядком удивился, увидев девчонку с зелёными волосами. Но подходить не хотел. Вот тебе удаётся ладить с девчонками?
Тор яростно замотал вихрастой головой. Вот ещё! Была нужда!
- Я тоже не знал, что ей сказать. Она побежала, а я следом. Хотел подсмотреть её секретики.
- А как ты узнал, что она фея?
- Только феи могут бегать по кончикам травы. И так тихонько, что ни одна росинка не упадёт.
- Ты посмотрел секретики?
- Не смог. У леса она обернулась и предупредила, что слишком рано. Что я никогда не вернусь. И я остался. Тогда я даже подумать не мог, что расстанусь с мамой и больше никогда не увижу отца. Что не смогу пробежать деревню вдоль и поперёк. Что не успею переплыть на спор речку и забраться в сарай старого колдуна. Как много оказалось несделанного. И ещё я не мог уйти без разрешения. Что ни говори, а я был послушным мальчиком.
- Я бы тоже остался, - вздохнул Тор. - А ты потом доделал несделанное?
- Насчёт речки и сарая - в то же лето. Вот только годы летят, а несделанного всё больше и больше.
- Дядь Уго, а за лесом что?
- За лесом небо совсем низко, прямо под ногами. Поднимаешь его за краешек, а там - другой мир.
- Так не бывает. Мне отец говорил. Хоть до смерти иди, а до края не доберёшься. Вот и выходит, что нет никакого края.
- Если до смерти, конечно, не доберёшься. Идти надо по-особому.
- Ты знаешь как, а, дядя Уго?
- А то! Вот переделаю дела и уж тогда...
"Непутёвый", - смеялись над Уго женщины и обходили его стороной.
"Никударник", - подсмеивался Ян-музыкант - известный пьяница и балагур.
А деревенский голова лишь мрачнел и поручал Уго самую пустяковую работу. Мол, на большее убогонький и не способен. И лишь иногда, выслушав очередную историю, кто-то уважительно говорил - "Сказитель".
Родители остерегали Тора от знакомства с Уго. Но почему так приятно шагать с ним по широкой дороге, чувствовать, как руку сжимают крепкие пальцы, и слушать завораживающие сказки?
Фею встретить не удалось. Но день всё равно получился интересным, наполненным беготнёй, купанием и вылазками в чужие огороды. Зубы перемалывали недозревшие плоды, лицо кривилось от кислоты, а в душе расползались сладостные волны сбывшегося приключения.
Тор присмирел лишь к вечеру, когда явились гости. Немного. Лишь ближайшая родня и волшебник. Ели торопливо. Плошки и ложки убирали ещё быстрее. Распахнулась скрипучая крышка сундука. Пополз по комнате запах старых вещей. Щёлкнули ножницы. Узловатые пальцы волшебника сжали восемь волосков.
Мама, тревожно поглядывая на волшебника, торопливо сунула Тору восемь сахарных шариков. А на восьми свечах уже плясали огоньки.
Протянулись по столу тени. Ровно восемь - можно не пересчитывать. Странные: узкие и длинные. Будто их отбрасывали худые дрожащие люди. Только самих людей нигде не было. Перечеркнули тени столешницу, но так и не выдали хозяев. И там, в пересечении теней возник чёрный шарик.
Закрутился-завертелся. Украсился крохотными искорками. Быстро пролетали огненные точки. Взгляд едва успевал узнать знакомые созвездия. А потом в круглом мире наступило утро. Только нехорошей получилась заря: багровой, словно брызнули кровью. Шар перестал вертеться. Качнулся и замер. Кровь быстро затопила его: заметалась, запульсировала. В огне проявились чёрные закорючки. Не буквы - букашки. Вот-вот прогрызут оболочку и накинутся на столпившихся у стола.
А те не зевают. Отшатнулись к стенам. Лишь Тор стоит, не в силах пошевелиться от ворожбы. Да досадливо кряхтит волшебник. Не так всё идёт. Ох, не так.
Громыхнула дверь. Все попрятались по углам. Кто-то полез на полати. Перечеркнула столешницу тень девятая. Длинным прыжком подскочил к столу дядя Уго, ткнул пальцем в багровый шар и крутанул его, что есть силы. Отблески огня сорвались, заметались по стенам, бессильно угасая. Вновь налился чернотой шар, засверкали звёзды.
Волшебник уже не смотрел на шарик. Он не смотрел даже на Тора. Его недоумённый взгляд сверлил Уго. А тот лишь кивнул и улыбнулся уголками губ: "Я знаю".
Тогда кивнул и волшебник. Уже уверенно и понимающе, а потом зашагал к двери.
- А будущее? - обижено просипел Тор. - Почему он ничего не сказал?
- Да и пусть, - дядя Уго легонько щёлкнул мальчика по носу. - Главное - оно у тебя есть.

Глава 4

В доме кузнеца

Тор никогда не заходил в кузницу Лога. Она стояла на самом краю деревни, в отдалении от других домов, ближе к лесу. От неё до первых деревьев было всего ничего, двадцать шагов через незасеянный лужок. Когда-то кузница находилась чуть ли не в центре деревни, но однажды ветер выхватил из горна пламя и бросил его на стоящие рядом избы. Огонь пожирал крыши, шумел внутри домов, вырывался наружу через окна, лизал высушенные временем брёвна. Они оседали, превращаясь в огромные обгоревшие скелеты. Вся деревня собралась вокруг пожарища. От колодцев вытянулись цепочки сельчан, передающих из рук в руки вёдра с водой. Когда очередное наполненное ведро попадало в руки стоящего ближе всех к огню смельчака, он подбегал вплотную к горящему дому и выплёскивал воду прямо в огонь. Пар, смешанный с дымом, поднимался к небу, и огонь отступал с шипением и треском. Это наверно и спасло деревню. Выгорело всего четыре избы. По счастливой случайности никто не погиб. Только у жены Лога преждевременно начались роды. Знахарка старалась как могла, но спасти роженицу ей так и не удалось, а ребёночка спасла. Девочку нарекли Вита.
После пожара жители деревни решили, что нечего кузне находиться посреди деревни, и всем миром отстроила её вместе с домом кузнеца заново, на отшибе. Лог после этого происшествия стал нелюдим. Отметина от ожога сиреневым шрамом пробежала по его щеке. Люди приходили в кузню только по делам. Оставляли работу, забрали сделанное и быстро прощались, поймав на себе унылый взгляд хозяина. Первое время к нему захаживала знахарка, приносила молоко для ребёнка. В деревне не было ни одной кормящей матери, которая отказала бы ей. Работать одному кузнецу несподручно. Кто-то должен раздувать меха и подкладывать в горн угли, но Лог как-то обходился. Так и жили они вдвоём в доме у самого леса - отец и дочь. В деревне поговаривали, что не может мужик без женщины, и что приходит к нему по ночам кто-то из лесу, да и сам он часто в лес наведывается, что связался кузнец с нечистой силой, а дочь его выросла настоящей ведьмой. Много говорили о кузнеце разного. Тор иногда верил этим рассказам, иногда нет. Отец запретил ему даже близко подходить к дому кузнеца.
- Нечего там делать и смотреть не на что, - пугал он, но разве после таких предостережений удержишься.
Уже почти стемнело, накрапывал мелкий дождик. Отец с матерью пошли в гости к соседям, да так видимо там и застряли, в ожидании пока кончится дождь. Делать было совершенно нечего, и Тор решил отправиться к кузнецу. Он вышел на улицу. Холодный ветер стеганул по лицу, словно хотел остановить его ещё на пороге дома.
- Куда идёшь в такую погоду? - прозвучал в сумерках знакомый голос дядюшки Уго.
"Соврать или вернуться", - подумал про себя паренёк.
- Я, я, - растягивая слова, ответил он. - Иду посмотреть, где подевались мои родители. На дворе скоро ночь, а их нет.
- Ты боишься оставаться один в доме? - явно не удовлетворенный ответом продолжал допрос старик. - Я раньше за тобой такого не замечал.
В это время дождь почти прекратился, и только редкие большие капли иногда ударяли то по носу, то по макушке. А потом из-под тучи выскочили умытые дождём яркие звёзды и луна серебристая похожая на серпик без ручки, только что отполированный кузнецом.
- Возвращайся в дом, родители скоро вернуться. Хочешь, посидим вместе, я тебе расскажу какую-нибудь историю,- взяв за рукав Тора, проговорил Уго.
Парень уже думал, что навестить кузню ему так и не придётся. Но неожиданно для себя он услышал, как Уго предложил:
- А может, сходим к Логу, твоим я ничего не скажу. Придумаю, что засиделись у меня. А потом ты уснул. Ну, так как?
Тор удивился догадке Уго. Откуда прознал он о его намерении. А ещё его удивило то, что сказочник решил сопровождать его к кузнецу.
- Я хотел, - начал он, подбирая слова.
- Да конечно, я узнал о твоём желании, только вот пришёл бы ты к Логу и что? Он бы тебя просто выгнал. Надо было бы взять тебе парень хоть прохудившуюся кастрюлю что ли.
- Я бы и не входил к нему, спрятался рядом с домом и посмотрел, что у него в кузне делается.
- А ничего там не делается. Кто ж в темноте работает? Пошли, - Уго потянул Тора за рукав.
Когда они немного отошли от дома, Тор заметил, как к крыльцу приближаются отец с матерью, и надо бы было вернуться, но Уго решительно потащил его за собой.
Лог долго не отрывал. Внутри дома что-то шуршало, слышались неторопливые шаги. Удивлённый девичий голос спросил:
- Пап, кто там?
На что кузнец ответил:
- Да видать случилось что?
- Так поздно?
- У людей всё случается не вовремя. Тс-с, - последнее слово кузнец произнёс шёпотом.
Потом послышались невнятные слова, разобрать которые Тор уже не мог. Наконец, звякнул засов и в дверном проёме появился кузнец. Уго не сказал ни слова, только протянул ему руку для приветствия. Кузнец молча пожал ладонь и посмотрел за плечо старика.
- Кого привёл? - спросил он, глазами указывая на прячущегося за Уго паренька.
- Со мной Тор, - улыбнулся в ответ сказочник.
- А, а я думал, кого нелёгкая несёт в такую погоду. Знаешь, последнее время боюсь я всякого, нечисти лесной, своих деревенских боюсь. Языки страшней любого кинжала.
- Знаю, - спокойно ответил Уго.
Вся изба состояла из одной большой комнаты разгороженной занавеской. В углу стояла печь, а напротив входной двери находилась ещё одна - вход в кузню. За занавеской кто-то перешёптывался, явно не желая встречаться с пришедшими.
- Ну, так вы я вижу, просто проходили мимо, - покачивая головой, с усмешкой проговорил Лог. - Ну и о чём говорят в деревне? - уже серьёзно спросил он.
- В деревне говорят многое, не любят люди, когда человек сторонится их, не любят. Пора бы тебе бросить это.
Уго без приглашения отодвинул табурет от стола, стоящего посреди комнаты и уселся на него словно и не табурет это был, а, по меньшей мере, трон. Облокотился на несуществующую спинку, положил руки на невидимые подлокотники. Стрельнул глазами по занавеске, за которой слышалось тихое дыхание.
- Выходи, Вита. Свои, - проговорил Уго, обращаясь к занавешенному углу комнаты. - Да и кто там ещё прячется?
Тор всё это время молчал, стоя на пороге комнаты. На него вроде никто не обращал внимания. Уже и кузнец уселся на табурет напротив дядюшки Уго и занавеска одернулась, а за ней оказались две девчушки, только одна совсем маленькая а вторая постарше, его лет. У старшей волосы отливали медью, а у другой зеленью свежескошенной травы. Он всё стоял, приминаясь с ноги на ногу. Удивляясь самому себе, и с восторгом понимая, что проник в чужую тайну. И никто не гонит его, смотри сколько хочешь, слушай. Он был бы ещё больше доволен, если бы его вообще никто не замечал.
- Ну а ты чего у дверей застрял, проходи, коль пришёл. Присаживайся, у нас табуреток много, на всех хватит,- выхватив Тора взглядом из тени, отбрасываемой зажженной свечёй, проговорил кузнец.
- Папа, - подала голос та, что с рыжими волосами, - А кто это?
- А я знаю, это же Тор. Ты меня помнишь, там, у леса? - звонким голоском спросила малявка.
Конечно, как же он сразу не узнал. Это была она - девочка с зелёными волосами. Она нисколько не изменилась. Он вспомнил, как повстречался с ней на самой опушке леса. Вначале она пряталась в высокой траве, так что почти и не разглядеть было. Но он разглядел и принял её за затаившегося зверька. Решил, что он совсем не опасный и подбежал совсем близко. И тогда девочка перестала прятаться, поднялась во весь рост и тихо шепнула:
- Как тебя зовут?
- Тор, - автоматически ответил он.
И всё, больше Тор ничего не помнил. Да и сейчас бы не вспомнил, если бы не напомнили.
Тор нерешительно подошёл к столу, сел на табурет и тут началось. Непонятно откуда на столе появился дымящейся чугунок и простые глиняные тарелки. А потом ещё возник кувшин и кружки. От чугунка поднимался вкусный мясной запах.
Девчушка шептала странные слова, делала непонятные жесты.
Тор прислушался, и неожиданно для себя понял, что слова были самые обыкновенные, только произносились тихо, почти неслышно:
- Стань кувшинчик на столе
И наполнись сладким соком.
Для одних внутри вода,
Для других глоток вина.
- Ах, Фая, ох балагурка! Ну не как тебя не научить обходится без заклинаний, - укоризненно покачал головой сказитель.
- Так я же фея, или нет? - возразила девочка.
Уго рассмеялся и озорно сощурил глаза.
- Так и что, раз ты фея так можно ворожить направо и налево. Баловство это.
Девочка только рассмеялась в ответ.
Уго рассказывал истории, одну удивительней другой. И теперь Тор верил ему, да и как было не поверить, когда чудеса происходили прямо на его глазах. Уже и петухи прокричали, и восток порозовел, а сказитель всё не умолкал. И никто за столом не удивлялся рассказам, будто слушано - переслушано всё было много раз. Иногда Тор ловил на себе любопытный взгляд Виты, кокетливый и странный. И ему хотелось спрятаться от него, залезть под стол. Нет, совсем не нравилась ему эта девчонка, не хуже она была и не лучше других. Боялся он её взгляда, стеснялся.
"Заворожить хочет, заморочить", - думал он. А внутри что-то покалывало, заставляло смотреть на Виту, не отрываясь.
Родители уже наверно всю деревню подняли на ноги, его ищут. А он здесь сказки слушает. Ну и задаст ему отец. Ох, задаст! По спине пробежали холодные мурашки, словно уже по ней прошёлся отцовский ремень. А Уго всё говорил, говорил, говорил.... Когда солнце взлетело над крышами деревни и залило светом избы, он, наконец, остановился, отодвинул от себя кружку и коротко произнёс:
- Пора нам.
Кузнец с сожалением проводил гостей до двери, скрипнул засов.
На улице была ночь. Звёзды то появлялись, то пропадали под облачками, и луна казалась тусклой, почти невидимой. Дождик кончился только что, и под ногами хлюпала вода.
У своего дома Тор заметил два силуэта. Это возвращались из гостей отец и мать.
- Да заспался паренёк у меня, заслушался старика. Не браните его, ну и погодка, - проговорил Уго, поравнявшись с ними.
- И не говори, мы тоже у Дибона задержались. Не хотелось под дождём мокнуть, - ответил отец. - Заходи к нам, обсушись.
- Да нет, мне уже пора. Свидимся ещё, - подмигнул Уго мальчику.
Почему ночь, почему всё вот так. Был ли он у кузнеца или всё только ему почудилось. Тор никак не мог поверить, что это ему не сниться. Колдовство. Завтра он обязательно сходит один к кузнецу, чтобы удостовериться, а сейчас хотелось быстрее нырнуть под тёплое одеяло и уснуть.

Глава 5

Тор и Вита

С тех пор Тор часто наведывался в дом кузнеца. Ему нравился перестук молоточков по железу, искры, взлетающие к потолку и розовый свет, излучаемый нагретым в горне металлом. А ещё время от времени он вместе с Витой пересекал лужок, отделяющий кузнецу от леса, и слушал, как щебечут в ветвях птицы, и мелкие зверюшки выскакивают прямо из-под ног. Часто из леса выходила Фая, и тогда над деревьями летел громкий девичий смех, стелился между ветвями тихий шёпот. Тор совсем не интересовался их разговорами, разве что чуть-чуть. Иногда он слышал, как таинственным шёпотом Вита сообщала Фае деревенские новости хорошо ему известные, а иногда фея рассказывала о происшествиях, которые происходили в лесу. Тора удивляло только одно, Фая за все годы их знакомства совсем не подросла.
Как-то он спросил у неё, почему всё меняется, а она остаётся такой же, как много лет назад. Она рассмеялась в ответ, мелькнула между деревьями и пропала.
- Ну вот, вечно ты всё испортишь, - упрекнула его Вита. - Она не меняется, потому что она волшебная. Мог бы и сам догадаться.
Тор насупился.
- Так и что, что она волшебная, по-твоему волшебные не растут. Вот если бы она подросла, - он мечтательно закатил глаза, - Я бы в неё влю...
Он не успел договорить, так как неожиданно оказался на траве. Вита склонила над ним голову. В её глазах был испуг - не ушибся ли, раскаяние - ну и дура же я и ещё что-то такое странное враждебное, чего Тор понять так и не смог. Она поколебалась протянуть ему руку или нет, возьмёт ли он её или отвергнет.
- Ну, вставай. Извини, не сдержалась я, - с волнением в голосе проговорила Вита.
Он не подал руки, оперся о близстоящее дерево и поднялся. Наверно ничего страшного не произошло. Ну конечно ничего. Они будут дружить как раньше, но что-то неуловимое промелькнуло между ними. Враждебное и непонятное. И уже ничего не вернуть, не исправить.
Тор всё реже наведывался к кузнецу, стараясь не заглядывать в глаза Виты, с беспокойством думая, а вдруг их глубине опять мелькнёт эта враждебность, которую и словами то объяснить непросто. В лес после этого случая они почти не ходили, а что им делать в лесу, от него одни беды. Иногда Тор пробирался туда один, без Виты, присаживался на обветшалый пень у самой опушки и ждал, когда покажется среди деревьев фея.
Она приходила - маленькая девочка, не достающая ему до плеча - печально смотрела на растерянного юношу и уходила прочь. Фея не должна любить кого-то одного, она и так дарит свою любовь каждому встреченному ей ребёнку, дарит кусочек своего счастья, чтобы взамен услышать весёлый детский смех.
Однажды он решился рассказать Фае о своих чувствах, и о том как Вита смотрит на него, и почему ему трудно переносить этот взгляд. Но вместо этого он взял девочку за руку притянул к себе и прикоснулся губами к её губам. Они пахли лесной земляникой и ещё чем-то горьким. И обнимал он не девочку на голову ниже себя, а сверстницу. Она неожиданно стала выше, он ощутил прикосновение её груди, а в глазах Фаи, на самом донышке зрачков, загорелись две ярко зелённые искорки. Она отстранилась, отталкивая его. Заслонила лицо руками и бросилась в лес.
Порыв ветра чуть не свалил его с ног. Лес недовольно зашумел, заухала среди дня сова. Но громче шума леса был девичий крик:
- Уходи!
Тор попытался пойти следом за пропавшей среди деревьев феей, но не смог. Лес выгнал его обратно в деревню.
На следующий день дядюшку Уго проглотил демон. Стуча огненными копытами, чудище пронеслось по огороду, порушило изгородь и засунуло ужасную голову в окно избушки Тора. А у окна как раз сидел дядя Уго.
На мгновение раскрылась зубастая пасть, а потом дядюшка Уго исчез. Тор не понял как, только запомнил огромный выпуклый глаз, странный звездчатый зрачок и мутное подрагивающее веко.
Тор кинулся к лесу, туда, откуда, по его мнению, пришло зло. Когда он поравнялся с кузницей, Лот остановил его.
- Ты куда? - резко прокричал он, загораживая дорогу. - Туда нельзя. Слышишь, нельзя!
Тор не отвечал, солённые слёзы больно щипали щёки. Где-то внутри кто-то шептал голосом Виты:
- Это ты, ты во всём виноват!
Шёпот этот был страшнее рычания ошалевшего от боли раненого зверя.
Кузнец резко схватил его за руку, силой потянул за собой.
Тор перестал сопротивляться. Зачем, теперь уже всё равно, теперь ничего не имело смысла.
Тор остановился на пороге кузницы, глянул в сполохи огня в горне. Он хотел шагнуть туда, в это пламя, и сгореть в нём.
Лот взял с наковальни ещё тёплый, выкованный из подковного железа, рыжий от окалины меч.
- Вот, парень, держи. Демоны, они не любят железа. Они порождение магии, но какое колдовство может противостоять силе заложенной в стали. Эх! - сокрушённо покачал головой кузнец, стараясь напялить на обожженное солнцем и жаром кузницы лицо подобие улыбки. - Бери, когда руки заняты, голова отдыхает.
Тор не помнил, как выскочил из кузницы, как побежал к лесу, туда, откуда пришло несчастье, как сбивал сухие ветви со стволов деревьев, как ветер бил по лицу и кричала неведомая птица в зарослях. А он махал и махал своим оружием мести, пока не устали руки и мышцы не свела судорога.
- Уго, вернись! - прокричал он в сторону леса, бессильно упав на землю, и лес отозвался эхом.
Тор не помнил, как очутился в родной избе, лежащим на кровати. Он простил лес и демона простил, а дядюшка Уго навсегда поселился в его памяти. С ним можно было говорить, его можно было слушать, так как он всегда был рядом, и никакая сила не могла его отнять у паренька.

Глава 6

Зов Леса

Теперь Лес начинался прямо за деревней. Пропал лужок у домика кузнеца и часть распаханного поля за околицей. Могучие стволы замерли часовыми. Тяжёлые кроны нависают над путником, превращая день в сумерки. Дорога уходит в тёмное жерло чащи, петляя мимо мшистых стволов. Прорвавшиеся сквозь листву лучи рисуют причудливую мозаику по замшелой земле. Воздух дрожит от влажных испарений. Отовсюду наплывает жар, будто ты в распаренной теплице. Иногда тишину нарушает птичье пение, и кажется, что Лес просыпается, что глухим, но мощным гласом рокочет нечто важное. Но иллюзия ожидания затихает в монотонном гуле, и вновь наступает тишина. Здесь не гуляет ветер. Он лишь гладит верхушки, недовольно шелестит и убегает в приволье полей.
Изменился лес, помрачнел. Забредшие за ягодами дети пропадали навсегда. И даже храбрившиеся мужики не бродили в предлесье поодиночке. Дрова заготавливали сообща: тремя-четырьмя дворами. Серая дымка повисла над Лесом. Говорили, в нём поселился злобный дух. Сойди с дороги, и никогда не вернёшься.
Выезжая из деревни, путники непременно оглядываются на дом, стоящий на отшибе, на последнее пристанище человека. Многие километры лесной глуши они будут вспоминать тёмные стены, поникший частокол, потрёпанное пугало и солнечный зайчик, отброшенный зеркальцем маленькой девчушки, с любопытством пялящейся на путешественников и на угрюмый лес, словно на чудище, глотающее тех, кто посмел приблизиться.
Но, бойся - не бойся, один раз ты должен пройти сквозь него.
Вернувшиеся не рассказывали о том, что видели. Прятали глаза от вопросов. Не хотели выдавать ужас, застывший на донышке зрачков. Всё чаще возвращенцы не оборачивались на оклики, будто не помнили своего имени. У них начиналась другая жизнь - вялое, безвольное забытьё. Тихо шептались между собой односельчане, с тревогой поглядывая в сторону Леса. Не раз и не два ходили они за советом к деревенскому волшебнику. Он молчал.
Уже не первый день снился Тору один и тот же сон. Лес звал его. Монотонный гул заполнял голову. В нём слышалось лишь - "Проснись!" И после короткого промежутка - "Пора!" С каждым днём гул становился сильнее, пока не превратился во всепоглощающую боль. Он метался в жару, раскидав руки, стонал, истекал горячим потом.
Утром мать, внимательно осмотрев Тора, молча прошла в чулан и вынесла потрёпанный вещевой мешок. Положила его на край стола и медленно развязала тесёмки.
- Мама, там, в голове, кто-то...- скозал Тор
- Я знаю.
- Я хочу дождаться отца.
- Зачем? Сыновей отцы не провожают. Это дело матерей.
- Расскажи про Лес?
- Никто ничего не рассказывает о Лесе.
- Но дядя Уго. Он...
- Дядю Уго покарали нечистые силы за глупые побасёнки, - мать поднялась и прошла в кладовую за припасами.
Тор повернул голову к окну и увидел отца, смотрящего на него. Отец молчал, не мог нарушить обычай прощания. Лес не прощает отступлений от ритуала, вечной болью проникая в разум, сводя с ума ослушавшегося. Лес всесилен. Недаром он подобрался к деревне так близко. Казалось, нарушь неписаные законы, и грозная поступь деревьев расплющит ветхие домишки.
Тор хотел подойти к окну, но отец остановил его предупреждающим жестом и пропал. Мать вынесла из кладовой краюху хлеба, кусок вяленого мяса и поставила на стол кувшин с водой.
- Половину сейчас, - проговорила она, - остальное в мешок. Да будет спокойна твоя дорога.
Она отвела взгляд и вышла из дома.
Тор не стал есть. Надо идти, и будь что будет. Возможно, когда Лес примет его, боль утихнет. Тор постоял у порога, погладил изгородь, а потом решительно хлопнул калиткой и зашагал к Лесу. Оказавшись в тени деревьев, ему захотелось оглянуться. Но что-то вязким страхом обволокло душу. Казалось, обернись, и увидишь вместо деревни лишь ветхие полусгнившие развалины.
Дорогу словно вымели. Зубами поверженного чудища белели по сторонам каменные блоки, предупреждающие не соваться в чащу. Подошвы задорно печатали шаги. Ни одна травинка не пробивалась сквозь плотно подогнанные плиты, испещренные древними письменами. Пышная листва закрывала потаённые глубины лесных чащ. Днём здесь царил полумрак. А вечером - беспросветная мгла и тишина. В этом лесу не поют птицы.
- Красавчик пожаловал, - услышал Тор задорно звенящий голос.
Девушка?! А путешествие начинается неплохо!
- Вижу, - прошипел кто-то рядом.
И настроение мигом испортилось. Зазвенела тревога. Зашевелился страх. Задрожало ожидание нехорошего и непоправимого. Шипение пронизывало коварство. Словно притаился в листве хитрый змей. Упадёт сверху пёстрая лента. Кольнёт почти неприметно. И сразу помутится в голове, а вены вздуются лиловыми буграми.
- Эй, кто там? - вскрикнул Тор, стремясь показать, что если надобно, готов придти на помощь.
- Молчать! - приказал Лес.
- Он не знает, что нас можно лишь слушать, - удивленно прозвенел девичий голосок.
- Могли бы предупредить, - прошипело в ответ. - Говорено - переговорено, а как новичок, опять всё сначала.
- Возвращаются лишь недостойные, а у них мутится сознание, они потом силятся, да ничего вспомнить не могут.
- А этот идёт себе! Как ты его назвала? Красавчик? Смотри-смотри, обиделся.
- Хи-хи.
Да вот, обиделся. Обиделся и разозлился. Хотя и не положено. Тор остановился, ожидая наказания. Кто говорит с ним? Он вызывающе приблизился к краю дороги. Лес словно не заметил. Тор присел на камень, вытянул ноги и расслабился.
- Этих тварей сколько не учи, ничего путного не получится, - прошипело в двух шагах.
И чужая рука на плечо! Юноша затравлено обернулся. Никого, лишь качнулась ближняя ветка.
- Спи. Ничего не бойся, я рядом. Сп-и-и... - шептали листья.
- Это ты? - Тор вскинул руку к колышущейся ветке.
- Спи. Потом - всё потом.
Глаза сомкнулись. Тор провалился в темноту. Словно горячий палец скользнул по лбу. После кипяток проник в тело и хлынул по рукам и ногам. Постепенно жар сменился уютным теплом, словно Тор сидел не на придорожном камне, а нежился в постели.
Тор смотрел на своё отражение, висящее в сером тумане. Оно беззвучно шевелило губами и махало руками. Во сне и не такое привидится. Зазеркальный Тор догадался, что его не слышат. Он скользнул сквозь стекло и медленно приблизился на расстояние вытянутой руки. И рука вытянулась. Пальцы двойника задели лоб. Теперь прикосновение обожгло Тора крапивой. Отражение качнуло головой и произнесло ломающимся квакающим голосом:
- Привет, Тор.
Тор промолчал. Знал отчего-то, что отвечать не надо. Во сне можно побыть невежей, тебя не накажут. Да спит ли он?
- Я ждал тебя шестнадцать Больших Рассветов, - кваканье сменилось мальчишеским голоском. - Пришло время познания. Лес принял тебя. Видишь, как мы похожи, но я скоро проснусь в последний раз. Душа моя покрылась пеплом, устала от поисков истины. Теперь тебе предстоит следовать путём сокрытых тайн. Позволь передать всё, что я постиг. Да поможет тебе создатель!
Тор ничего не понял. Он отрицательно качнул головой:
- Чего ты ко мне прицепился?
- Если ты не захочешь принять великие знания, мир потеряет их. Шестнадцать Больших Рассветов назад, я тоже стоял перед выбором. Нас выбирает Он ещё при рождении, - отражение красноречиво указало на лоб Тора. - Это метка создателя. Мы - избранники.
Тор с удивлением увидел засветившуюся голубую точку над переносицей собеседника.
- Это морок, - испуганно отшатнулся юноша. - Мне морочит голову лесной колдун!
- Да, ты видишь колдовство, но колдовство, непостижимое смертному. Только Он знает почему...
- Он, кто?
- Согласись и узнаешь.
В голове Тора знакомо зашумело. Лес снова напомнил о себе. Лес заставляет соглашаться. Если Тор скажет "да", шум утихнет?
Двойник прижал руки к ушам. Быть может, и ему тяжело переносить Зов Леса.
- Соглашайся! Никто не может противиться его воле!
Виски заломило. Сейчас разорвётся голова. Легко ли принимать неизбежное? Просто ли сказать себе, что сам ничего не решаешь, что всё уже решено? Но кем решено?
- Согласен, - прохрипел Тор.
Шум оборвался. Боль, распирающая голову, утихала.
- Пройдут века, изменится мир, а Волшебник Ру будет вечен.
- Волшебник Ру? - недоумённо спросил Тор.
Он многое слышал о проделках Ру. О нём рассказывали сказки и слагали легенды. Неужели он где-то рядом? Но это же сон, мало ли что может присниться? Сейчас он откроет глаза...
Тор понял, что не спит. Он сам не заметил, как сон превратился в реальность.
Отражение растаяло, свет разогнал полумрак леса. Ощущение другого "я" крутилось в сознании свистящим волчком. Он слышал и видел то, чего не мог слышать и видеть раньше. Он ощущал себя другим человеком.
Он - Ру. Великий Ру, творящий тысячу чудес, постигнувший все тайны мира. Вот прошелестел ветер, принёс запах пряностей. Как долго он летел, чтобы донести его? Где эти земли? Ру знал это. Крик птицы в тишине. О чём она? Лес не мог смириться с вырвавшимся криком. Он пытался сломать, подчинить себе всё живоё. Ру умеет противостоять страшной власти. Не какой-то лопоухий мальчуган по имени Тор, а Ру - величайший из волшебников. Он сказал птице: "Не бойся, пой и плачь, если хочешь". И недовольный шум леса постепенно затих.
К одинокому птичьему стону прибавилось чириканье, посвисты, трели новых голосов, и вот в небе уже летит небольшая разноцветная стая.

Глава 7

Провожатые

- Ты разрешил птицам петь? - спросил женский голос, не тот змеино-коварный, а новый: чистый, мелодичный и смертельно усталый.
- Он смог! - был ей ответ, и не злобно шипящий, а надтреснутый, словно на последнем издыхании.
Те, кто встречал Тора, исчезли. Появились другие. Те, что поведут волшебника Ру тайными тропами.
И он тут же увидел невдалеке сгорбленного старика и поддерживающую его женщина.
На побелевшем предрассветном небе медленно угасали звёзды. Он видел их отражения, запутавшиеся в травах, мерцающие на тёмной полосе дороги. Светлячки звёзд в бурой дорожной пыли. Так странно. Ещё недавно он не знал о звёздах, сияющих под ногами. И вот теперь он смотрит на эти странные огоньки, а в груди поднимается волна, где с радостью нового перемешан страх перед неведомым. Сейчас и походка станет другой. Теперь под ноги придётся смотреть куда чаще, чтобы ненароком не наступить на звезду.
- Выведи нас к людям, - отчаянно взмолилась женщина. - Тут лишь застывшая тишина.
- Люди не примут нас, - хрипел старик. - Кому нужны изгнанные, непонятые, отвергнутые?
- Молчи, отец. Нас травили толпы безумцев, разум которых помутился ужасом неведомого.
Ру вздрогнул. Неведомое страшило и его.
- Мир изменился, Дая, а люди ничуть, - вздохнул старик.
- Люди разбили скрижали завета, - простонала носящее имя "Дая". - Они не поверили твоей мудрости, Эллин. Мы вновь выжжем слова на камне. Смотри, каждая ветвь готова превратиться в посох для нового волшебника. Листья горят пламенем рассвета.
Женщина отстранилась от старика и погладила лохматую от колючек ветвь. Та встряхнулась, сбросив колючки. Стрельчатые листья зазвенели, затрепетали.
- Вот, она согласна стать посохом.
- Оставь, нам нужна тисовая ветвь. Здесь мы её не сыщем.
- Тогда отведи его в Дальнюю Чащу.
- Я уже стар, что с меня толку. Покажи ему путь. Там он найдёт себе посох.
- Без тебя мы не доберёмся. Ну-ка, прекрати горбиться. Думаешь, поверю, что ты разучился читать письмена дороги? Взгляни, Ру перед тобой. Настоящий волшебник!
- Тут ты права, - угрюмо согласился Эллин. - Прежний не мог прогнать мёртвую тишину леса. Шестнадцать Больших Рассветов ушли впустую. Хотя, вспомни, ему удалось дойти до края. Лес пропустил его.
- Мы узнаем, достоин ли новый Ру своего имени. Он многое должен совершить. И первое - найти посох в Дальней Чаще.
- Это вы заставили меня стать волшебником? - прервал их Ру.
- Мы не заставляем, мы смиренно просим, - старик упёрся взором в дорогу. - Но вот сумеешь ли? Что ты знаешь о том, что ждёт за изгибом дороги, что прячется за пригорком? Мы пройдём через странные селения, где живут дикие люди. Что ты им скажешь? Найдёшь ли слова? Если любовь проникнет в твоё сердце, сгоришь ли ты, как многие до тебя? Познал ли ты женщину, ощутил ли ты горечь предательства? Нет! В тебе лишь крохотный лоскуток мира, одинокая деревенька, в ужасе ждущая, пока тень леса накроет её погребальным саваном.
Над лесом расцветала алая полоса. Верхушки деревьев окрасились розовым. Погасла в небе последняя звезда. И её отражение тоже исчезло. Серые плиты дороги покрывала труха рассыпавшихся листьев.
- Вдруг, - выдавил юноша, - у меня тоже не получится?
- Я, будучи великим Ру, не смог, - седовласый ссутулился ещё сильнее. - Перед тобой потерянный старик, утративший любовь и веру. Желаешь стать таким же пленником леса? - Старик внезапно выпрямился, - Если нет, я поведу тебя к Дальней Чаще.
- Отец, не требуй немедленных ответов. Нам предначертано сопровождать Ру, желает он этого или нет. Зачем же кричать?
Облака осветились золотом и, встрепенувшись, поплыли по небу. Их тени бежали по дороге.
- Лесной мир оживает, - расцвёл старик и будто помолодел лет на десять.
- Так мы идём? - Ру всмотрелся в морщинистое лицо.
Старик кивнул и медленно побрёл дальше. Ру вышагивал рядом.
- Если ты был Ру, почему теперь "Эллин"?
- Гляди, тоже не забудь своё имя, - мрачно ответил старик. - Когда-нибудь оно спасет тебя. Забывшие имя превращаются в ничто.
- Отец, пока рано говорить о тайнах жизни, - мягко напомнила женщина. - Да и нельзя нам раскрывать секреты. Он должен постигнуть их сам.
- Потратив на это долгие годы? Нет, Дая, время не ждёт! Сейчас я испытаю его.
Лес будто окаменел. Словно не живые деревья только что дышали вокруг, а высились уродливые изваяния колючих многолапых демонов. Лес притаился, а потом вдруг взорвался грохотом. Стрелы молний десятками ударили в дорогу. Земля содрогнулась. Немощные ноги старика подкосились, и он неловко завалился на серые плиты.
- Помоги, - прокричала Дая сквозь громовые раскаты, склоняясь над старцем.
- Я сам, - старик ухватился за ветвь ближайшего дерева. - Не нашёл я тисовый посох. Что ж, сгодится и кедр.
Он выпрямился в полный рост и с треском обломил ветку. Та обернулась посохом, увенчанным сияющим золотым шаром. Молнии пронзали волшебный шар и рассыпались голубыми бликами.
- Ближе, Дая! - крикнул старик. - Ближе!
Да и не старик вовсе. Высокий статный мужчина стоял перед Ру. Дая дотронулась до плеча волшебника.
- Клади руку на плечо, - приказал Эллин, сверля Ру огненным взглядом. - Да не трясись, как птаха перед удавом.
Ру коснулся тёплого плеча. Гром тут же стих. Пасущееся на верхушках деревьев Солнце мигом взлетело в зенит сверкающим блюдом.
- А мальчик многое сумеет! - изрёк вновь постаревший Эллин. - Смотри, ему уже подвластна не только погода, но и само время! Хотя ты права, Дая, о рождении и смерти сегодня не будем. Ещё одно такое противостояние, и к Дальней Чаще вы пойдёте без меня...
...Дорога, что она для путешественника? Спросишь - не узнаешь. Зачем и куда идёт путник? Настоящего путешественника всегда ведёт цель. Но путешественник ли ты, если у тебя нет цели? Только смутная мечта о светлом и великом, предназначенном лишь тебе. Призрачная надежда, уползающая ужом из-под ног.
Надежду глушила темнота леса, отпугивали шорохи и потрескивания. Эллин шагал нетвёрдо. Дая поддерживала его за локоть. Замыкал шествие Ру, бездумно волоча ноги. Он устал, а серый сумрак Леса навевал тоску.
- Как твоё имя, парень? - неожиданно спросил старик.
- Ру? - тут же отозвался юноша.
Ру. Рубаха. Ручеёк. Ру...
- Разве ты забыл недавние разговоры? - настойчиво переспросил волшебник.
- Но, я же....
- Тор! - сердито прервал его Эллин, - И не жди, что буду подсказывать вечно.
- Да помню я! - скрежетнул зубами Ру, - Но кто позовёт меня прежним именем?
- Только помня имя своё, можно пройти через ВЕСЬ лес. Забудешь имя, поворачивай обратно. В деревню вернёшься, но тайны мира уже не станут тебе подвластны. Ну-ка, назовись.
- Тор, - пробормотал Ру. - Я - Тор.
В голове зашумело. Медленно нарастающая боль прокатилась от затылка к вискам. Возможно, он на мгновение потерял сознание. Перед глазами поплыли незнакомые пейзажи, странные поселения, лица, заросшие бородами. Он сопротивлялся нахлынувшим видениям, старался прогнать их.
- Только я могу слышать тебя. Только я понимаю и помню всё. Зачем тебе прошлое, забудь его. Ты - Ру, и всегда был им, - тихий вкрадчивый голос поглаживал душу, заглушал свербящую боль.
Не Эллин. Не Дая. Кто-то третий. Невидимый, но всезнающий. Говорящий на одном языке, но помнящий тысячи чужих наречий. Посторонний и очень-очень близкий. Почти что родня. Лишь пугают знакомые шипящие нотки. Этот голос он уже слышал на пороге леса.
- Почему мне не дают выбрать самому, как называться? - удивился юноша.
- Как раз главный выбор за тобой. Но пока выбираешь не ты, - и голос посуровел. - Имя! Назови своё имя!
- Я - Тор, - сопротивлялся юноша, - уж не забуду, - он пытался вспомнить голос, зовущий со двора, но воспоминания мутнели, смазывались. Только смутно мерещилось чьё-то лицо. Женское лицо, знакомое до боли. Родное. Потом пришла оглушающая боль, и мир погас.
Когда Ру пришёл в себя, уже вечерело. Ноздри щекотали дурманящие ароматы. Он лежал в мягкой шелковистой траве. Уши давила оглушающая тишина. Дая беззвучно шевелила губами. Он не слышал ни звука. Эллин, видимо, тоже что-то кричал. А вкрадчивый голос всё настойчивей требовал забыть.
- В обмен на имя я дам тебе знания, - обещал искуситель. - Я, а не старик! Скажи, как тебя зовут?
- Тор! - крик разорвал тишину.
И лопнули невидимые пробки в ушах.
- Он помнит! - Дая охнула от удивления. - Владыка не смог заставить его забыть имя.
- Вот, убедилась? Он достоин. А ты "Мы не можем", а ты "Тайна рождения, тайна смерти". Я верю, теперь он будет выбирать сам.
Рука старого волшебника коснулась отметины на лбу Ру.
- Имя - ниточка, удерживающая от забвения. Ты знаешь, кто дал его тебе, сынок? Люди! Чтобы они могли позвать тебя. Чтобы в момент зова ты понял, что нужен кому-то, и кто-то тебя ждёт. Даже если случится беда, и мир проклянёт тебя, имя будет последней надеждой, что кто-то вспомнит тебя добрым словом, что кто-то снова окликнет тебя с любовью.
- Впереди нас ждёт город Манок. - Эллин махнул рукой в сторону гор поросшим лесом. - А перед ним Дальняя Чаща. Но прежде - Дикое Стойбище. Ты уже должен это знать сам.
Ру уже знал. Потайным зрением видел тёмные чащи. Чёрные дыры в могучих стволах. Лестницы из лиан. Плетёные стены. Крыши из спрессованной, засохшей листвы. Лавчонки в кустах. Поляну, усеянную обтёсанными брёвнами. Могучих длинноволосых людей. Некоторые ему казались смутно знакомыми. Для них его имя - Ру.
- Меня ждут, - медленно сказал Ру, скользя сквозь сумрачные картины. - Что-то нам приготовлено. Хорошее, плохое... Пока неясно.
- Рассматривать будущее непросто, - старик дружески сжал его локоть. - Но ты научишься.
- Я хочу научиться не только видеть будущее, - покачал головой юноша. - Я хочу научиться делать его. Чтобы оно получалось таким, как мне надо.
Теперь путешественники молчком пробирались извилистыми тропинками. Ру без удивления узнавал путь, словно хаживал здесь уже не один раз. Вот огромный валун у дороги. Кажется, тут он отдыхал, вслушиваясь в тишину, и ждал совета. Когда? Сто Больших Рассветов назад или только вчера? Он вспомнил, как коснулся чёрного гранита, как пальцы пробежались по гладкой поверхности, как вспыхнуло изумление, что каждое прикосновение оставляет след. Алое на чёрном.
Что он писал тогда? Такое, что боялся забыть.
Ру подошёл к камню. Одно слово. "Эллин". Кажется, раньше слов было больше. Кто-то будто срезал куски камня вместе с надписями.
Он хотел вспомнить. С надеждой оглянулся на старого волшебника, но тот печально опустил глаза.
- Скрижали, - ответил на немой вопрос Эллин. - Теперь это уже не важно. Люди отвергли их. Они...
- Отец! - вскрикнула Дая.
- Я знаю, что было выжжено, - спокойно прервал её Ру. - Тирей создал мир, - он поиграл новым именем, отщёлкал языком пятёрку звуков, сложил словом
- Тирей. Жизнь - продолжение, а смерть - лишь начало песни, которую поёт Тирей. Так ведь, Эллин? - с надеждой спросил Ру. - Жизнь, Смерть, Тирей. Без первого не было бы второго, а третий связывает их в неразрывное.
- Говори, - хрипло приказал Эллин. - Не останавливайся. Ты вспомнишь.
Ру попытался наделить Тирея обликом. Не получилось. Лишь Чёрная Дыра втягивала в себя обломки странных чужих миров. Тогда Ру придумал Тирею лицо. Зоркие глаза, нос с горбинкой, губы, чтобы мог он петь песни, вяжущие жизни и смерти. Хитрым получилось лицо. Ненастоящим.
- Решил Тирей наделить людей памятью, - Ру вопрошающе смотрел на старика, мол, поправь, если не так. - Люди копили в ней и ненависть, и любовь, пока чаша не переполнилась. Пока каждый не нашёл причины, чтобы излить их на тех, кто рядом. Начался кровавый хаос и тоскливый страх. Приказал Тирей: - "Забудьте!" Лишь один увернулся от дара забвения, желая сохранить накопленные знания. А звали его - Ру. Шёл по земле волшебник, рассказывал, каким был мир и каким может стать. Но хлебнувшие забытья уже не смогли поверить.
- Довольно, - перебил Эллин, растиравший грудь. - Я знал! Я знал, что он сможет!
- Вспомнить несложно, - робко возразила женщина. - Но сумеет ли он изменить мир, чтобы владыка Тирей не мог заставить нас идти по предначертаной им дороге.
- Найди мир, над которым Тирей не властен, - вспыхнули надеждой глаза Эллина. - Там ты узнаешь о ниточках, которые держат хрупкие скорлупки миров. Ты научишься сеять звёздные семена. А когда вернёшься, то прогонишь Тирея и подаришь нам новую жизнь.
Ру взмок от напряжения. Чужие знания будоражили и пугали. Он то чувствовал себя малолеткой, жаждущим перевернуть мир, то дряхлым старцем, знающим всё, но уже ничего не желающим менять.
"Смогу! - ликовал юноша, ловящий ласковый ветер перемен. - Я верю, я знаю, какое оно - лучшее!"
"Так-то оно так, - шамкал губами беззубый старец, - И мы ходили этой дорогой. А до нас - тысячи и миллионы. Каждый желает изменить мир к лучшему. Вот только лучшее почему-то у каждого своё".
Тропинка почти затерялась в переплетении мшистых корней. Лес тонул в тумане, словно влажными ветвями ели завалили угли обширного пожарища. В белой пелене колыхались неясные тени. Вот, почти рядом, возник человек в сером плаще. Могучая рука сжимает посох. Чёрная гладь незнакомого дерева, непонятные узоры, странное розоватое свечение. Где же Эллин и Дая? Глаза находили лишь тени незнакомцев. Обрывки слов, невнятное переплетение фраз. Всё ближе тени, всё отчётливей фигуры, всё ясней голоса. Ру скорее почувствовал, чем разглядел, что блуждающие в тумане все на одно лицо. И это лицо - его. И голоса - это один голос. Его голос. Вот заглянул в глаза кто-то измученный, в изодранном кафтане, напуганный только что совершённым убийством. Вот изгнанник несёт на руках умирающую девочку, а следом расписывает колдовской танец мужчина с длинным посохом и пытается вспомнить забытые слова. А вот ещё один, с книгой в руках, потерявший покой в поиске ответа на вопрос: "Кто я?"
Ру прикрыл глаза, прячась от наваждения. Голоса не стихали. Затерявшиеся в тумане искали его взгляда. Он видел их сквозь опущенные веки. Значит, удивительные встречи происходили внутри него. И сразу туман рассеялся, а с ним исчезли тени. Но теперь Ру знал, что память предшественников живёт в нём.
- Ты в порядке?
Голос Эллина заставил встрепенуться. Ру кивнул и ободряюще улыбнулся Дае.
Чем дальше продвигались путники, тем чаще Эллин замирал у обочины, всматриваясь меж деревьев.
- Помнишь камень с исчезнувшими скрижалями? - старик с тревогой глянул на Ру. - Это граница запретной и светлой части. Она далеко позади, а я не вижу перемен. Ну-ка, ответь, куда делся Светлый Лес?
Цветная мешанина замельтешила перед глазами. Обрывки материи, осколки камней. Переломанные ветки. Ослепительные вспышки голубого, оранжевого, зелёного. Но среди калейдоскопа картинок поворот в Светлый Лес так и не нашёлся.
- То мне кажется, что никакого Светлого Леса никогда не было, то я твёрдо уверен, что ходил по нему не раз, и не два, - сдавленно признался Ру. - Что мешает Светлому Лесу начаться прямо сейчас?
- Умей спрашивать. Сложи слова. Задай вопрос себе, - Эллин опустился на белый камень у дороги. - А мы подождём. Меня то и дело тянет чуток перевести дух.
- Задать вопрос себе? - удивился Ру, присаживаясь рядом.
- Ответ в твоей голове, парень. Его знало большинство тех, что шли до тебя, - Эллин повернулся к Дае. - Не пора ли перекусить? - он развёл руки, подул, быстро прошептав что-то неразборчивое.
Ближайшая ветка украсилась синей ягодой, принявшейся быстро расти.
- У меня от них скулы сводит, - опечалилась Дая. - Полжизни отдам за краюху нормального хлеба.
- Хлеб есть у меня, - Ру развязал тесёмки дорожного мешка. - И немного вяленого мяса. Берите.
Усталость резко сменилась зверским голодом. И черствый хлеб казался мягким медовым пряником. Но Эллин жадно разломил хлеб надвое, протянув половину Дае.
- А ему? - удивилась женщина.
- Ему не надо, - хитро подмигнул Эллин. - Глянь, он с моего плода глаз не сводит. Срывай его, парень, не стесняйся.
- Выглядит ядовито, - обеспокоился Ру.
- Если бы я колдовал отраву, - усмехнулся старый волшебник, - наши косточки давно бы ласкали дожди.
Внутри ягода напоминала мякоть жёлтых морщинистых плодов с толстой кожей. Это лакомство иногда завозят купцы из дальних стран, и, если собранный урожай был неплох, каждый может обменять свою долю на сладкую диковинку. Ру, будучи Тором, ел это чудо всего два раза.
- Ты будешь выстраивать слова вопроса? - засовывая в рот ломоть хлеба, осведомился Эллин.
- Дай человеку поесть, - оборвала его Дая.
"Что случилось с Лесом?" - напевно подумал Ру.
И проснулись воспоминания. Только там не было места лесу.
Небо, затянутое сизыми грозовыми тучами. И такие тучи, только уже на земле. Ноздри защипало от едкого запаха гари. То ли пожарище, то ли огромный охотничий костёр, то ли пастух-полудурок опять запалил стог.
- Он на нас сердится. Почему? - звонкий девичий голосок. - Останови его, Ру. Всё меньше остаётся пастбищ и полей. Всё ближе Лес подступает к домам. Люди покидают обжитые места. Сделай что-нибудь.
Кто просит? Кто имеет право требовать, чтобы Ру вступился? Кто хочет, чтобы он - великий волшебник - опрокинул древние законы, переступил дозволенное и был наказан?
- Это не подвластно заклинаниям.
- Мы прогневили Творца непослушанием. Во всём виноваты книги. Их надо сжечь. В них зло.
- В них наша память.
- И память - зло. Владыка не любит, когда ему перечат. А теперь и Лес хочет нас уничтожить. Всё чаще жестокие твари пожирают детей и скот. Всё меньше колосьев выспевает на наших полях, закрытых злыми тенями. Спроси у него - за что?
"За что?" - мелькнуло и погасло.
Злой потусторонний ветер развеял не имеющие силы слова. Мир погас. Или нет. Всё тот же, странный древний мир. Просто пришла ночь. Но в каждой ночи найдётся тот, кто зажжёт огонёк.
На невидимых половицах лежат опрокинутые созвездия. Свеча отбрасывает неровные пляшущие тени. Они, словно живые, скачут по столешнице. Мира больше нет. Стол и свеча - два осколка привычного. Две вещицы, которые милостиво позволил захватить тот, с кем беседует волшебник.
Мир слишком мал невидимому, но могучему хозяину. Сюда проникает лишь голос - вкрадчивый, но властный:
- Суетливые вы существа. Зачем эти бессмысленные метания?
В углу комнаты разливается слабое голубое свечение.
- Ты создал нас такими, - волшебник замирает, уставившись на голубые сполохи.
- Движение и мысль вы соединили сами.
- Тебя, владыка, это раздражает? Но я не мыслю и не двигаюсь, дабы ты понял, что я послушен. Что исполню твою волю. Только объясни, почему Запретный Лес...
- Вы назвали его "Запретным"? Вы сами и наложили запрет. Не я.
- Так сними его, владыка!
- И это говорит тот, в ком я чаял отыскать...
Голос оборвался. Голова Ру наполнилась жидким пламенем. Он сжал её руками и опустился на пол, не в силах стоять.
- За что, владыка, наказываешь?
- За то, что и ты оказался пустышкой. Ты разрешил мне себя наказывать.
- В наказании должен быть смысл!
- Боль заставляет недостойных прятаться и сжиматься комочком. Боль заставляет сильных искать причины страданий.
Растаяло голубое свечение. Пропало. Перестал звучать голос Тирея.
Мир вернулся.
Небо. Шелестящие кроны. Полосы солнечных лучей, прорвавшихся сквозь листву. Чёрная ветка перед глазами, откуда был сорван волшебный плод. Дожёвывающий хлеб Эллин.
- Нашёл ответ? - старый волшебник смотрел вопросительно.
- Не знаю, ответ ли это. Я видел себя, только другого, жившего много лет назад. Я слышал голос владыки. Но его слова... Они остались для меня тайной. Наверное, он хотел узнать, достоин ли я.
- Достоин ли?! Вспомни, ты освободил птиц от плена безголосья. Такое не удавалось никому!
- Я ничего не делал, просто сказал: пой.
- Ты сказал, и птица запела. Ты ИЗМЕНИЛ мир. Ты разрешил несвершённому свершиться. Недостойные пользуются благами придуманного для них мира и ропщут на его несовершенства. Они жалуются на проблемы и неудачи. Они думают, что так их наказывают и рыдают, что наказание слишком сурово. Они просят прощения за попытки что-то изменить и обещают больше так не делать. Ничего не делать.
- Но разве можно просто сидеть? В холодной ночи даже не пытаться зажечь огонь?
- Достойные не могут НЕ ДЕЛАТЬ. Возьми придуманный кем-то мир и измени его. Только тогда он станет ТВОИМ! И если в нём не хватает солнца, просто зажги его.
- Но ведь вопрос звучал: "Что случилось с лесом?"
- Об этом ли ты думал? Может ты думал, ТВОЙ это лес или НЕ ТВОЙ? А если лес ТВОЙ, то как ты можешь позволить, чтобы в нём случалось такое, чему противится твоя душа?

Глава 8

Фея - проказница

Отражения звёзд плясали по тёмным травам. Ру тянулся к ним пальцами. Холодные огоньки легко ускользали. Вот десяток их выстроился цепочкой и поплыл над ручьём. Ру взглянув в озарённую пламенем костра воду и отшатнулся, увидев чужое лицо. Тот, кто смотрел из воды, встречал не меньше трёх десятков Больших Рассветов.
- Испугался, - Эллин ласково погладил по плечу оторопевшего Ру. - Меня тоже продрало холодком, когда я впервые увидел себя таким. Волшебная власть отбирает из жизни ровно столько, сколько успел прожить. Но ровно столько же она и продержит тебя в неизменном состоянии. Таким тебя будут видеть шестнадцать Больших Рассветов. А после или ты получишь власть над миром, или тебя начнёт есть время.
- Эй, кто по лесу ходит! Застращаю, в чащу уведу, съем, - донеслось невесть откуда.
Голосок переливчатый, точно забавляется маленькая девчонка. Вот только почему в нём проскальзывают глубокие грудные ноты?
Ближайший кедр, перегородив дорогу, свалился к ногам путешественников. Блеснули озорные зелёные глазки. Волосы казались рыжими в отблесках костра, но в тени сразу позеленели. Девочка оседлала поваленный ствол, с любопытством рассматривая путешественников.
- Куда идём, зачем по лесу шастаем, что ищем? - строго отчеканила она и кувыркнулась вокруг ствола.
Эллин улыбнулся маленькой проказнице. Подошёл, протянул руку. Но девчушка ловко увернулась и, сделав ещё один кувырок, снова уселась на стволе.
- Это из-за тебя мне волосы обрезали, - проговорила она, обращаясь к Ру. - Еле ноги унесла, - она заглянула ему прямо в глаза. - Странно, что Эллин и Дая тебя к себе взяли. Они гордые, жуть! Да-а-а, хорошая у вас компания. Давайте играть, а то скучно. Заманю вас в чащу, а потом спасать буду. Ну? Начинаем? - девчушка соскочила с поваленного дерева и пропала. - Дая, Ру! Где вы там? - послышалось вдалеке. - Ой, на меня злое лихо напало, ой! Сейчас съест, если не спасёте.
Дая рассмеялась:
- Некогда нам. Не видишь, Тор уже не мальчишка, а великий Ру. Враз тебя поймает, уши надерёт.
- Не поймает, не поймает, - послышалось в ответ. - Я лучше всех в прятки играю.
- Фая, выходи из чащи, недосуг нам за тобой бегать. Да и поговорить надо, - сурово прокричал Эллин.
- Сначала поиграем, потом поговорим, - непреклонно предложила девчушка.
Теперь она, скорее всего, пряталась за придорожным камнем. Кедровая шишка вылетела из-за укрытия и больно ударила в лоб молодого волшебника.
- Смотрите, она кидается, - аж слёзы от обиды брызнули. - Оставьте её мне. Сам поймаю. А ну, выходи!
- Ага, сейчас, разбежалась. Это тебе за мои локоны.
- Не помню, - с недоумением проронил юноша.
- Не своё - не жалко, - наставительно пояснила Фая. - А я целый год не могла колдовать. Это за поцелуй, - ещё одна шишка ударила в плечо. - Из-за него я чуть не умерла от любви.
- Не сердись, - хлопнула в ладоши Дая.
- Догоняйте! - крикнула фея, и Ру увидел, как рыжий лучик скользнул меж деревьев и растаял в листве. Он напрягся, приготовился сигануть следом, метнуться, прицелиться, изловить.
- Бесполезно, - остановил волшебника Эллин. - Сама вернётся. Надо сказать, вовремя появилась.
- Ночь накрыла мой лесок мягким одеялом, - голос феи слышался то здесь, то там.
- Передохнём, - прокряхтел Эллин, опираясь на посох.
Золотой шар не сверкал, но излучал еле приметное сияние. Внезапно его закрыла ладошка Фаи.
- Скучно с вами, - с обидой призналась маленькая фея, - играть разучились.
- Мы уже не дети, - Дая звонко чмокнула щёку маленькой попрыгуньи.
- Грустно, все меняются, все взрослеют. Великий Ру, не забывай меня. Помни фею, которой ты дорог, - и Фая резво скакнула в чёрную глубину чащи.

Глава 9

Ночная ведьма

Страшны звуки ночи. Чей-то предсмертный крик, злобное рычание, треск ломающихся ветвей. Людям глупо ходить по ночному лесу. А вот волшебник посохом и чарами защититься сумеет. Лишь недалёкие убеждены в чудотворности заклинаний старинных запылившихся книг. Слова имеют силу, если говорящий их верит, что чудо произойдёт. Магия слов тянет за собой магию поступка.
Эллин взял посох, глянул на звёзды, закрыл глаза. Магический шар засиял умиротворяющим голубым сиянием. Троица путешественников оказалась в центре светового круга.
- Вот тебе и защитное заклинание. Осталось только поверить, что оно действует, - полушёпотом напомнил он, обращаясь к Ру и Дае. - Давайте-ка спать. Завтра, слышишь, Дая, Ру выведет нас в деревню.
Дая лишь вздохнула.
- Спать, - мысленно повторил Ру, проваливаясь в темноту.
Мельтешение. Только картинки не яркие, а серые, сизые и голубые. И голос. Но не задорный голос феи, не печальный Даи, не поучительный Эллина, и даже не торжествующий, властный голос владыки Тирея. Катятся, катятся по корыту металлические шарики. Дребезжат так, что даже знакомые слова кажутся незнакомыми.
- Я пришла, а ты и не заметил. Дай приблизиться. Хочешь увидеть истинную красоту? Ну же, не прячься за пустыми словами заклинаний. Вот она я, та, что дарит любовь.
- Любовь.... Зачем мне она?
- Не познавши - не поймёшь. Ты боишься того, что случается ночью? Не будь смешным! Каждый мужчина жаждет моего прикосновения. Взгляни, я рядом!
- Уходи!
Что заставило отказаться? Страх? Или предчувствие тревоги. Так бывает. Накатывают сладостно манящие, будоражащие чувства. Будто упал в облако, и плывёшь, плывёшь по голубому небу. Но в душе знаешь, что вот-вот счастье оборвётся и случится нечто непоправимое. И чем дальше плывёшь, радостно кутаясь в тёплый, щекочущий пух, тем меньше остаётся времени, чтобы отказаться. А потом приходит понимание, что отказаться уже невозможно.
Чёрный силуэт высился на краю светового круга. Нежно звал, манил к себе, изгибаясь словно лепесток пламени. Звёздные отражения спешно убегали прочь от стройной фигуры, хоронясь в травах.
- Если не разрешишь войти, я погибну. Одинокая женщина ищет защиты от хищников, - завораживал голос. - Впусти меня, и нам станет жарко. Холод никогда-никогда не коснётся тебя пока я рядом.
Незнакомка казалась трогательно безобидной. Эллин и Дая сонно посапывали. Будить их не стоило. Их пробуждение прогонит сладкие поскальзывания в душе. Ожидание чего-то прекрасного. То, о чём мечталось в рваных мальчишеских снах. То, что, наконец-то, до него добралось.
Но охранное заклинание, сотворённое Эллином... А разве он сам ни на что не годен? Посох с горящим голубым шаром ждёт, когда возьмёт его твёрдая рука. Кто помешает? И Ру коснулся шершавой поверхности посоха. Голубое свечение погасло, но через мгновение вспыхнуло вновь. И не пришлось копаться в памяти, выискивая необходимое заклинание. Он знал, как знал его наизусть тот, кто носил имя Ру прежде. Все те, кому довелось носить это имя.
Круг подёрнулся туманом. В него скользнула невесомая тень.
- Попался, шалунишка. Мальчишка, решивший поиграть в жалость, - злющий холод ожёг плечо, пробрался под кожу и сжал сердце ледяной хваткой. - Согрей меня. Согрей! Быстрее! Так быстро, как только сможешь!
Тень обрела объём, прижалась, навалилась, задышала. Только дыхание было ледяным. Ру нестерпимо захотелось сбросить холодное тело, но поздно!
- Вы, люди, пустоголовы. Сколько раз попадаетесь на одну и ту же уловку, а потом проклинаете Ночную Ведьму. Вам жалко несбывшихся желаний?
"А если ты встретишь Ночную Ведьму?" Про неё говорил Эллин? Вот и свиделись. Губы ведьмы прильнули к его губам, холод затуманивал сознание. Ру видел только глаза. Огромные колдовские глаза - золотистые бездонные колодцы.
- Ах, какой же ты неумелый. Ну же, обними меня, прижмись посильней, коснись груди, вдохни запах любви, - шептала ведьма, и Ру почувствовал, как теплеет её тело.
Желание отбросить её истаяло. Он знал: то, что происходит, - награда ему. Пусть даже за подвиги, которых он не совершал.
- Ты впервые с женщиной. Вот удача! Теперь ты мой навсегда! Я буду приходить по ночам, я буду рядом с тобой, кого бы ты ни любил. Грей меня. Грей жарче.
Ру почувствовал, как его покидает тепло, но разливается по телу блаженная нега. И нестерпимо хочется сильнее прижаться к женщине, слиться с ней одно целое.
Вспыхнула искорка во тьме, словно звезда с острыми зелёными лучиками.
- Тор, дорогой, зачем тебе ледяная глыба? Эта свихнувшаяся фурия, играющая роль любящей, - прозвучало в другом, далёком мире. Мире потерянном. Почти.
- Уходи, Фая, или ты не знаешь что он мой, - раскроил ночную тишину злобный голос ведьмы.
- Где ты? - пролепетал Ру.
Кого он звал? Ведьму ли, фею? Он и сам не смог бы ответить. Краешком глаза уловил движение на границе света и тьмы. Изумрудная молния влетела в лазоревый круг.
- Тебе захотелось тепла? Так получи!
Судороги заставили тело ведьмы дёргаться в непристойных конвульсиях.
- Если он не любил, значит, мой, - скрежетала ведьма. - Таков закон.
- Он любил. Он любит, оставь его.
- Он не успел. Не успел! Моя добыча, моя!
Тело ведьмы стало зримым, тёмным, морщинистым, липким, испускающим гнилостный запах. Ру с омерзением оттолкнул ведьму. Мелькнуло на тёмном небе созвездие Ночных Скакунов. А потом его в ореоле света заслонило лицо, прекраснее которого он не встречал. Незнакомое женское лицо, неуловимо напоминающее черты Даи. Только моложе, привлекательнее, величественнее. Словно спустилась к Ру легендарная Звёздная Королева.
Скукоженная ведьма отпрянула от добычи и прыгнула в ночную тьму.
Ру потянулся к Звёздной Королеве. Так напуганный, потерявшийся в бескрайнем поле ребёнок тянет руки к наткнувшимся на него крестьянам. Но спасительница вдруг стала далёкой, призрачной, ненастоящей. И всё равно плескавшееся в Ру счастье способно было согреть весь мир. А потом вдруг хлынул ливень.
- Вставай, соня, зарю проспишь! - кто-то плеснул водой в лицо. Рассмеялся переливчатым звонким голосом. Как не хочется открывать глаза.
- Буди его, Дая. В жизни не встречал такого любителя поспать, - ворчливо добавили издалека.
И кто-то безжалостно дёрнул плечо.
Открыв глаза Ру увидел склонившуюся Даю с кувшином в руках. Холодные струйки расчертили его лоб, стекали по щекам, словно слёзы.
- Я уж и за водой сбегала, а он дрыхнет себе, - улыбнулась Дая.
Ру вскочил и огляделся. Лес наполнялся утренним светом. Птичьи голоса звенели в тенистых ветвях. Но не это привлекло внимание юноши. Он разглядывал лохматые борозды на сером стволе мёртвого дерева.
- Похоже, оберегло оно нас от страшной напасти, - уважительно покачал головой старик. - Оживить его что ли?
- Сначала позавтракаем. Тут так удобно сидеть, - попросила Дая.
Когда всё подъели подчистую, а кувшин опустел, перед ними появилась маленькая фея.
- Эх, опоздала на завтрак, - посочувствовал Ру. - Хочешь, ягод наберу? Или Эллин наколдует.
- Фи, нужны мне ваши ягоды, - скривилась Фая. - Я тут и не из-за вас. Вот! - она прикоснулась к сухим ветвям. - Не вы дерево валили, не вам и поднимать.
Дерево послушно поднялось, врылось корнями в землю у самой дороги. Глаза успели моргнуть всего несколько раз, а ветви уже украсились набухающими почками.
- Прощайте!
На том месте, где только что стояла девочка, никого не было.
- Фая, - крикнул Ру.
А если пожелать, чтобы фея вернулась? А потом приказать, чтобы больше не исчезала. Нет-нет. Если Фая не хочет оставаться, пускай летит, куда пожелает. Волшебник украдкой посмотрел на Эллина. Заметил ли? Догадался ли о его метаниях?
- А откуда у нас кувшин взялся? - Ру остервенело потёр щеку.
- Какой кувшин? Где кувшин? Нет никакого кувшина, - в руке женщины был лишь комочек глины.
- Да ты и сам способен сотворить такое, - улыбнулся Эллин.
Они продолжили путь. Ру то и дело спотыкался. Мысли занимали прелестные лица ночных красавиц. В памяти оживали прикосновения ведьмы. Теперь, в свете дня, они не казались холодными и противными. Напротив, их хотелось повторить. Он встряхнул головой, но запретные раздумья лезли и лезли в голову. Вот как бывает, могучий волшебник, а побороть мысли не может.
"А всё-таки, - вертелось в голосе, - осталась бы фея, если бы я приказал? А Звёздная Королева? Но ведь она мне только приснилась? Но скоро я изменю мир, чтобы этот сон сбылся. И тогда я прикажу королеве остаться".

Глава 10

Стойбище

С треском на тропинку вывалилась громадная туша клыкача. Белела оскаленная пасть. Яростно сверкали глаза. Лапы рвали слежавшуюся листву, разбрасывая комья грязи по округе. Дая вскрикнула. Эллин пошатнулся. У Ру вмиг ослабели колени. Клыкач рыкнул и изготовился к прыжку.
С толстого сука соскочила вёрткая фигурка. Паренёк в чёрной шубе. Ловко оседлал клыкача, приник к шее и заурчал. Клыкач всхрипнул и повалился. Ру оторопело глядел на разорванное звериное горло.
- Ру вернулся! В стойбище тебя ждут, - паренёк вскочил, отряхнулся и засеменил к путешественникам. - Лина волнуется. Мужа ищет. Все ищут.
Нет, одет он был не в шубу. Мохнатая жёсткая шерсть окутывала тощее тело. Розовели лишь ладони, ступни да голое лицо. И грозно стекала по подбородку чужая кровь.
- Дикие люди, - прошептал Эллин. - Да ты не пужайся. Мирные они.
- Ру, ты найдёшь, найдёшь его? - мохнатый с надеждой смотрел на волшебника.
- Кого? - удивился Ру.
- Мужа Лины! - ответно удивился паренёк.
- Вот тебе и первое дело, - шепнул Эллин. - Не отказывайся.
- Хорошо, - Ру всмотрелся в паренька. - Надеюсь, ты проводишь нас.
И узнал!
Голову распирало изнутри. Голова не выдерживала нахлынувшее. Призрачная цепочка обрела недостающие звенья, протянулась из одного конца мира в другой. Мир настоящий померк и отступил. Теперь волшебник оказался в мире прежнего Ру. Того, что ушёл в лес. Но перед этим шестнадцать Больших Рассветов ходил по этим местам среди поселений одичавших людей, отринувших знания.
- А клыкача медоедам подарить? - хмыкнул мохнатый. - Сам доберёшься. Ты чего? Память потерял?
Нет, памяти Ру не терял. Даже хуже, только что он обрёл ЧУЖУЮ память. Память о людях и делах. И люди там встречались не всегда хорошие, а дела часто оказывались не теми, которыми стоило гордиться. Неожиданно Ру увидел лицо женщины. Нет, не Звёздной Королевы. И даже не ведьмы. Лицо поселянки, укутанной пушистым покрывалом серебряной шерсти. Она смотрела на него, а он всё отдалялся, убегал. Вот-так-так. Вернуться-то пришлось.
- Почему ты опустил глаза? - спросила Дая. - Не хочется искать пропавшего?
- Память, - ответил он. - Может, обойдём деревню стороной?
- Тот, кому подвластен весь мир, не бегает от собственной тени, - прервал его размышления Эллин. - Что ты увидел?
- Не хочу об этом... Ладно. Пойдёмте.
Расширившись у реки воронкой, лес далее отыграл временное отступление и плотно сжал дорогу. Только у стойбища утоптанная полоса расширилась, чтобы упереться в частокол, за которым виднелись могучие деревья. Их стволы увивались лестницами. То тут, то там виднелись плетёные площадки. Отогнав воспоминания прежней жизни, Ру разрешил себе - снова мальчишке - вволю поудивляться чудному обиталищу диких людей.
Жили здесь на деревьях и в деревьях. Использовали дупла для внутренних комнат, а надёжные сучья переплетали лозами, сооружая веранды и балконы. На ветках вялилась рыба. Тут же висели пласты сушёного мяса, коренья и грибы. Наплывал ягодный запах. Где-то готовили варенье. Доносилось кудахтанье птиц. Носилась детвора, похожая на бесхвостых мохнуриков. Громадные соломенные шапки укрывали верхние комнаты от дождя и солнца.
Взрослое население деревни почти всё собралось у площади возле коптильни. Волшебник услышал из толпы своё имя. Кто-то узнал его. Навстречу вышла женщина. Тело закутано серебряным пухом. Лесное чудо. Человеческого лишь заплаканные глаза, да нечесаные волосы.
И снова голова кругом. Прежний Ру грубо вытолкнул несмышлённого мальчишку. Прежний Ру смотрел на женщину по-взрослому опытно. Образы красавиц мелькали и пропадали. Сколько их было? И все они походили на эту женщину. В тот, единый образ вписывалась и Дая. Память буйствовала. Память не давала принять реальный мир. Ру топтался с ноги на ногу, не зная с чего и начать.
Эллин выдохнул:
- Мари, любимая.
- Меня зовут Лина, - пушистая кинула на старика удивлённый взгляд. - Опять ты ошибся! Нет тут никакой Мари. В нашем стойбище девочек не называют чудными именами. Почему он зовёт меня Мари? - обратилась она к Ру.
Тот не ответил. Ему было не до имён. В себе бы разобраться...
Не дождавшись ответа, Лина продолжила:
- Вак пропал. Найди его, о, чудотворец.
Ру знал, и кто такой Вак, и куда он делся. Перед глазами вспыхнул образ могучего хищника, поросшего бурой шерстью. Хриплый смех. Громадные жёлтые клыки остановят любого от близкого знакомства.
- Хочешь, чтобы я отыскал его?
И приказал: "Не отвечай!"
Пушистая промолчала, и волшебник перевёл дух.
Ру уже знал, что Вака больше нет. Вак отправился в места, откуда не возвращаются. А Ру выступил проводником. Он увидел, как бился с возмущённым громилой на берегу реки, как отвечал ударами на удары, как упал на прибрежный песок и приказал посоху бросить Вака в реку, как тот, захлёбнувшись, ушёл под воду.
Последним, что он помнил, как посох полетел в реку вслед за мертвецом.
Ах ты, гад! Неудивительно, что после такого ты ноги в руки, да в лес. Среди людей жить не получилось, чего ж не стать пленником леса? Натворил дел, а отвечать кому? Да, брат, не вышло из тебя волшебника. Поганой оказалась душонка, и вручил ты мне её в подарок, от которого не отвертеться. Там в лесу я и не знал, что он так пованивает. А теперь жить с этим. И ты это знал? И ничего не сказал мне?
"Это не мой выбор. И даже не твой", - вертелась в голове безвольная фраза носившего гордое имя прежде. Да, это был не мой выбор! Но ты сам выбрал сделать ЭТО. И ты сам выбрал всучить ЭТО мне. А я, дурень, сам выбрал взять ЭТО и тащить дальше. Ну что ж, посмотрим сколь пронесём, пока не надорвёмся. И придумаем, что можно сделать здесь и сейчас.
- Пошли со мной, - приказал он пушисточке.
Да, это не Звёздная Королева. У прежнего Ру не слишком хороший вкус. Впрочем, на вкус и цвет...
Перед глазами стоял пустынный берег. Песок лизали серые волны. Чёрным холмом высилось тело мертвяка.
"Это же не я убил его, моя совесть чиста. Это тот - другой", - убеждал себя Ру.
Пушистая безропотно шла следом...
...Зной пронизывал круглую комнатёнку. Духота не давала заснуть. Дикие люди спали на плетённых верандах, но Ру добровольно обрёк себя на пытку жарой. Боялся ненароком скатиться вниз. Обрывистые дрёмы наполняли кошмары. Пушистая, завлекающе глядящая в глаза. Хриплый голос Ночной Ведьмы, гасящий звёзды в траве. Снова лицо Лины. И мёртвый холм - тело утопленника.
- Почему я всё время вспоминаю тебя, твои руки, твои волосы, твой стан? - спрашивал темноту волшебник. - Быть с тобой... Нет, не могу. Не представляю тебя рядом. И в то же время душа горит. Что делать? Заклинанием перечеркнуть память того, кто вспыхивал при одной мысли о тебе... Нельзя! Эллин сказал, что я - хранилище всех знаний. Но если то, что я знаю о тебе и обо мне в прошлом... Если это правда...
- Эллин, ты спишь? - обратился он к старому волшебнику, скрючившемуся вдоль круглой стены.
Старик тоже выбрал жаровню дупла, но с целью прогреть ноющие суставы.
- Уснёшь тут, - донеслось из тьмы раздосадованное бурчание.
- Эллин, что мне делать? Тот, кто был раньше, он и Лина!....
- Вот только об этом не надо, - устало предложил волшебник. - Тебе ещё рано, а мне лишь вспоминать, да вздыхать.
- Но когда она придет утром, что сказать ей о муже?
- Нельзя вернуть того, кого нет, - спокойно ответил старик.
Картины будущего кружили во мраке, словно летучие мыши. Шурша легкими крылышками фантазии, они то пугали, то уносили Ру в полудремотное, мечтательное блаженство. Слабый утренний луч тихонько прокрался в дыру дупла на край подстилки и замер, с любопытством наблюдая за мечущимся в постели волшебником. Ру спал, утомленный ночной борьбой за блаженное забытье перед дальней дорогой.
Маленьким робким зверьком пятнышко света прокралось к травяной подушке Ру и расплескалось лужицей веселого, утреннего солнца. Ру недовольно поморщился в полудреме и отвернулся. Солнечный гонец скатился на мятый комок изголовья. Уселся, подрагивая, будто отряхиваясь после падения.
Три удара. Стук просящего аудиенции.
Сердце Ру недовольно подпрыгнуло. Сон свернулся, скомкался, оборвался. "Кого принесло в такую рань?" - мысли текли сердито, но лениво, словно расплавленный сахарный шарик.
Ру потянулся и сел. Солнечный пушистик запрыгнул ему на ухо и разлегся там теплым пятнышком. В дыре дупла проглядывало по-утреннему ясное небо. Безмятежная лазурь с парой легких серых тучек.
Стук вблизи повторился.
Ру сонно выпутался из подстилки. Это ночью он умирал от духоты, а сейчас утренний холодок легко пощипывал кожу. Подниматься не хотелось.
За дверью послышались приглушенные голоса. Приподнялся Эллин. Укоризненно посмотрел на Ру. Мол, войдут сейчас люди и увидят великого волшебника с помятой мордой. Э, сынок, так ты никогда не добьёшься всеобщего уважения. Божество не может себе позволить быть больным, усталым и недовольным. Ру мигом откинул подстилку и быстро оделся.
- Входите, - разрешил он.
Согнувшись в три погибели, в дупло протиснулась Лина.
- Умер Вак! - напрямую сказала она. - И ты решил, что в этом мире нам с тобой никто не нужен?
Эллин закашлялся, предупреждая женщину, что в комнате не только Ру.
- Ты его любила... Вака? - сдавленно спросил Ру.
Он чувствовал, что пушистая имеет на него право. Как и он на неё. Только не этот "он". А тот, напуганный, сбежавший. Ну, и что нам теперь делать?
- Когда-то, - хмыкнула Лина. - Лучше вспомни дни, когда он был на охоте. Тогда тебя больше волновало, люблю ли я тебя. Не знаю, что на меня нашло. Мне показалось, что я только тебя теперь... Ах, зачем я поддалась.
Ру нахмурился. Держи теперь ответ за то, что не совершал. Плати за то, чем пользовался кто-то другой. Но, если захотеть, можно оживить воспоминания. И тогда будет казаться, что это случилось с ним. Он же помнил всё до самых мельчащих подробностей. Нет, прочь, так не по-настоящему.
- Тогда тебя не очень расстроит его смерть, - предположил Ру.
- Смерть! - глаза Лины наполнились слезами. Она выскочила на улицу.
- Странные они, женщины, - пожал плечами Ру. - То всё равно ей, а то вдруг сразу глаза на мокром месте.
- Вспомнишь себя женщиной - поймёшь, - буркнул Эллин.
- А что, среди предшественников были и женщины?
- Сам вспоминай, - неожиданно разозлился старик. - Сам!
Ру не стал будоражить чужую память. Ловко вылез из дупла и запрыгал по веткам вниз. Только что родившаяся улыбка быстро погасла, наткнувшись на мрачные лица мохнатых.
На телеге лежало распухшее почерневшее тело. Шерсть свалялась комьями. Мёртвый оскал жёлтых клыков вызывал омерзение.
- Вак! - рыдая, Лина прижалась губами к холодному лбу утопленника.
- Нам лучше уйти, - шепнул Эллин. - И лучше прямо сейчас. Дая ждёт у коптильни.
- Столько горя, - покачал головой Ру, искоса глядя на убивающуюся Лину. - Сначала призналась, что разлюбила, а теперь...
- Положено, - вздохнул Эллин. - Тем более, сейчас она вдова. В стойбищах при делёжке общей добычи вдовам остаются одни объедки. Может она плачет не по убиенному, а по себе. Эх, Мари, Мари...
Они торопливо пробирались к коптильне. В ушах звенели рыдания Лины. Оборванная жизнь Вака и надломленная её. А виноваты не высшие силы. Он, Ру, виноват. Так что, остаться? Обеспечить пушисточке лучшую долю. Превратиться из волшебника в охотника. Тогда сладкие картины, пробивающиеся из чужой памяти, обернутся былью. Остаться?
Он МОГ это сделать. Ему сейчас было подвластно ВСЁ.
Но он предпочёл больше не думать о Лине.

Глава 11

Дальняя Чаща

Есть потаённые места, куда дорога неведома. Дальняя Чаща. Сколь ни ходи, в какую сторону ни сворачивай, не найдёшь её. Она неслышно позовёт сама, заманит в темень, растворит в себе. Испугавшись, замечешься в темноте, наталкиваясь на деревья, спотыкаясь о корни, пока страх не завладеет сердцем, и ты не осознаешь, что дорога потеряна навсегда. И тогда - всё. Кружи, не кружи никуда не выйдешь, аукай, не аукай - никто не услышит. Но если тебя не испугать темнотой, вспыхнет впереди огонёк и укажет путь. Руки сожмут дорожный посох, в сумке появится ломоть свежего хлеба, а у ног зазвенит весёлый ручеёк.
Ру отстал. Засмотрелся на мотылька и не заметил, как смолкли знакомые голоса, как скрылись за пригорком Дая и Эллин. Он быстро взбежал на холм, но никого не увидел. Дорога вывернулась из-под ног. Земля накренилась, и волшебник покатился по склону, давя спелые ягоды, сминая радужные лепестки диковинных цветов. Поднялся, а вокруг чащоба. Ни дороги, ни пригорка.
Дальняя Чаща. Нет в ней пути назад.
Он пробирался в ветвистом сумраке, защищая лицо. Волна страха и тоскливого одиночества медленно поднималась с донышка души, заставляла замирать сердце. Дивный страх, приходящий извне, продавливаемый кем-то неведомым. Ведь нечего здесь бояться. Ведь Ру - главный волшебник, меняющий мир по собственному разумению. Но именно разум и не хотел подчиняться здравому смыслу.
- Дождались... - сказал кто-то затихающим женским голосом.
- Боится? - хмыкнул из темноты густой бас владыки. - Это хорошо, что боится. Все они боятся.
- Их пугает не настоящее, они бегут от придуманных страхов.
- Такова их природа.
Он прикрыл веки и неожиданно обнаружил, что так видно куда больше. Фигуры, сотканные из белёсого тумана, стояли среди деревьев прямо напротив. Ему показалась, что не похожи они на людей и напоминают огромных ящериц.
О таком возвращенцы не рассказывали. Забредавшие в Дальнюю Чащу, помнили лишь долгие блуждания на пути к поляне, где каждая травинка, каждый лепесток светились маленькими огоньками. В центре поляны бил родник, утекающий в темень зарослей. Путники шли вдоль бережков, вслушиваясь в манящее журчание. Последний шаг по волшебной поляне, и в руках путешественника возникает посох. Любопытство перебороло страх, и волшебник шагнул навстречу размытым фигурам. Захотелось дотронуться, проверить, не морок ли. Он протянул руку к тому, кто казался ближе.
- Э, нечего меня лапать, - отстраняясь, изрек тот, приняв образ старичка.
Другой тоже преобразился став похожим на статную женщину. Она отошла в сторону.
- Этот нас видит. Странно, - высоким голосом проговорил призрак.
Ру открыл глаза. Никого. Темень.
- Морок, - решил он и сделал ещё шаг. Натолкнулся на что-то, больно ударился головой. Отшатнулся, замялся, упал.
В голове гудело. Красные круги поплыли перед глазами. Потом их сменили кровавые линии, змеившиеся в густой темноте. Затем черный небосвод заполонили голубые танцующие звёзды. То и дело они замирали, созвездиями, похожими на огромных ящериц. Потом пришли слова. Казалось, говорили сами звёзды.
- Созданное ничего мне не принесло. Крутящийся шарик, укрытый голубой шапкой, и они - пустышки, бредущие дорогой бесцельной жизни. Перед нами ещё одна. Зачем она здесь?
- Растворись в нём, тогда и познаешь, - предложили из пустоты. - Но обратного пути нет.
- Предложи любой из пустышек увидеть Внеземье, превратившись в незримую мелочь, он лишь рассмеётся в ответ. А ты предлагаешь, чтобы и меня до скончания вечности звали недракон.
- Гляди, как бы один из них не стал вровень с нами.
- Я не позволю ему менять мир, созданный мной.
- Но ты вкладываешь в его голову знания....
Голоса рассыпались угасающими звуками. Ру стоял посреди зарослей светящихся цветов. Рядом журчал родник, теряясь в зарослях. На другом берегу лежал посох.
- Мой посох, - подумал про себя волшебник.
Ру подошёл к ручейку, наклонил голову и всмотрелся в отражение. Ничего не изменилось, словно позади и правда три десятка Больших Рассветов.
- Не-дра-кон, - по слогам повторил он подслушанное слово.
Затем окунул руку в прохладную воду и брызнул в лицо. Потом медленно направился вдоль берега. Лишь своё постаревшее лицо забыть не мог.
- Недракон, - сказал он вслух.
Ничего не случилось. Заклинание чужих колдунов не имело здесь силы. Во что надо верить, чтобы оно явило свою мощь? Что-то важное осталось позади. Посох! Он забыл подобрать посох! Ноги подкашивались от усталости. Он
представил себе, как легко будет шагать, опираясь на деревянную палку, оставшуюся у родника.
Ру обернулся, желая подхватить утрату. Но ручеёк куда-то пропал. Зато обнаружилась знакомая дорога. А чуть впереди - Эллин и Дая. Ру, жадно заглатывая воздух, бросился вдогонку. Поравнялся с ними. Эллин взглянул на пустые руки волшебника и нахмурился.
Потянулось молчание, зашуршали стрекозиные крылья, застрекотали кузнечики и зажужжали надоедливые мухи. Ру путали воспоминания. Вот он - великий маг в странном доме, сложенном из каменных глыб. А вот он опять - беззаботный мальчишка, бегущий краешком леса. Вот он - хитрый похититель редких книг, хранящих полчища чужих заклинаний. А вот - жертва, которую привязали к упряжи двух горячих скакунов, рвущихся в разные стороны. И снова - Тор, гладящий шероховатую коробочку из древесной коры, наполненную блестящими тяжёлыми шариками. Подарок леса? Ему? Или кому-то, давно покинувшему этот мир. Как трудно выискивать себя в чужой памяти, складывать "я" с хихикающими и вопящими - "не-я".
- Э-хе-хе, - Эллин вздохом прервал тягостные размышления. - Где ж это видано, волшебник без посоха.
И посмотрел колюче, сердито.
- Неужели какая-то ветка способна помочь в волшебстве? - разозлился молодой волшебник. - Да знаю, что виноват! Но зачем же попрекать этим ежечасно?
- Посох - не просто палка. Как высокие дерева ловят молнии, так волшебник собирает туда истину, найденную за долгие годы. О, рок подари ему тис!
- Зачем обязательно тис, отец? - на Даю напало желание спорить. - Посмотри, какая гибкая верба. А вот чёрное дерево... - женщина махнула в сторону скрюченного деревца, прячущегося за могучими стволами.
- Чёрное дерево? - в памяти ожили страшные сказки о власти особых деревьев над людскими душами. - Неужели оно существует?
Дая шагнула с дороги.
- Доченька, вернись, - предостерегающе вскинул руку Эллин.
Звучно долбил дерево стукач. Всплакнула по-человечески сова. Ру смотрел вслед Дае, туда, где корчился чёрный ствол и нависал над сухими кустами капюшон ветвей с редкими пламенеющими листочками. На дорогу выползал горьковатый запах, словно чад выгоревшего костра.
Ру невольно шагнул следом. Эллин в оцепенении застыл посреди дороги. А Дая уже приблизилась к дереву. Тонкая рука коснулась алых листочков. Те вспыхнули огненно-золотистыми сполохами и осыпались. Оголённая чёрная ветвь покрылась красными узорами. Дая отдёрнула руку, узоры потухли, и ветка вновь украсилась листьями. Женщина подула на ладонь, словно обожглась.
- Больно, - всхлипнула она и опустилась рядом с чёрным стволом.
Теперь дерево напоминало раскрытую ладонь. Пять расходящихся пальцев. Лапа демона, выросшая из-под земли. Меж ветвей серебрились тоненькие нити паутины. Кто-то, тот кто был прежде, обладал посохом, выточенным из такого дерева. Паутинки густели, превращались в белое полотно. Вдруг его испещрили чёрные штрихи, будто рисовал невидимка. Линии ложились кругом. Лицо! Его лицо! Ещё одно отражение? Как зеркало в начале пути? Он побежал навстречу себе. Он не мог остановиться, хотя успел заметить, как полотно по краям дёрнулось и начало сворачиваться. Ловушка? Он не успел и крикнуть, как мир заполнила белая пелена. Плотная, отрубившая все звуки. Лишь монотонно вещал низкий голос. То ли Ру листал страницы памяти, то ли неведомый рассказчик поймал его в незапамятные времена и не хотел отпускать, пока он - Тор - не дослушает историю до конца...
...Издревле жил человек среди песков. Жаркие дни и мёрзлые ночи. Редкие дожди, и надо успеть запастись водой. Песок жадно впитывал влагу. А через несколько дней из него, словно по волшебству, прорастали зелёные стрелы травы. Пустыня покрывалась яркими островками. Но зелень недолго радовала глаза. В это короткое время люди исследовали пустыню в поисках надёжного пристанища. Но места, чтобы остановиться, так и не находили. Люди шли за облаками, и путь их был бесконечен. Многие умирали.
Неведомо, кто первым сказал, что дальше идти незачем, что любое движение лишь продолжает мучения. Странники развернули шатры в последний раз и легли в тени, ожидая смерть. Но один из них не стал ждать общей участи. Ночью на пологе шатра увидел он капельки влаги, упал на колени и стал жадно слизывать драгоценную воду. Хрипло позвал остальных. Никто не пошевелился за пологом. Слёзы покатились по щекам и упали на землю тяжёлыми каплями.
Когда человек выбрался в следующий раз за ночной влагой, он увидел корявый чёрный скрученный ствол. Дрожащие пальцы погладили алые шелковистые листья. Те осыпались. И послышался голос:
- Отломи ветвь!
Смешно бояться за порогом смерти. Послушался человек. И обернулась ветвь волшебным посохом. Стукнулась о землю, и проросли тёмные стебли, сочащиеся пахучим дегтярным соком. Громыхнуло вдалеке. Демоническими колесницами понеслись по небу грозовые тучи. Тяжёлые капли оросили землю. Вознеслись к небу деревья с чёрными стволами, зашумели алой листвой. Понял человек, что не надо искать другие места. Но и на этом не смог остаться. Всюду чудился ему сладковатый запах смерти. Слышались голоса не дождавшихся спасительной влаги. Подхватили посох узловатые пальцы. Скрипнув, распрямилась спина. Глянули ненавистью глаза на песчаные горизонты. И ушёл странник. Путь его был отмечен зловещими деревьями, а дорога - бесконечна. И это участь всех, избравших чёрный посох...
...Пустыня исчезла. Запрыгали жгучие языки пламени, скрывая горящее лицо всемогущего волшебника. Зашелестели алые листья, скрючились, превращаясь в пепел. Запах гиблого дыма наполнил Лес. Ру видел перед собой лишь чёрную ладонь дерева. Он дотронулся рукой до ветви и обнаружил, что держит посох. Дая лежала у его ног. Волшебник с трудом поднял безвольно обвисшее тело, прижал к груди. Сердце чуть слышалось.
- Она жива! - вскричал Ру, прогоняя призрачные образы пустыни, возвращаясь в Лес. - Но как нам привести её в сознание?
- Придётся сворачивать в замок Мора, - глухо ответил Эллин. - И надо спешить. Горькой ценой досталось нам твоё оружие.
Ру посмотрел на посох. Ничего особенного. Чёрная, плохо обструганная, палка.
Оказалось, нести Даю не так-то просто. Уже через сотню шагов руки чуть не отрывались. И посох мешал. А вредный Эллин наотрез отказался принять его. Каждый шаг давался с трудом. Ру несколько раз чуть не упал. Вот если бы облегчить ношу заклинанием. Однако Эллин, всегда горевший желанием делиться знаниями, сейчас сердито сжал губы. Солёные капли пота больно щипали глаза. Мир качался. Ходили туда-сюда могучие стволы лесных великанов. Покачивались пни. Чтобы не свалиться, Ру обещал себе привал. Да-да, как только доберётся вон до того деревца. Но, достигнув цели, он тут же перечёркивал обещание сердитым окриком и приказывал сделать привал у раскидистого куста шагов тридцать впереди. Но и у куста он лишь прикусывал губу и волок ноги дальше, наметив следующий ориентир. Мир расплывался серой болезненной дымкой, и Ру казалось, что отныне так будет всегда. Потом мир накренился очень сильно и почему-то не выпрямился. Зато что-то больно врезалось в спину. Перед глазами по синему небу медленно ползли пушистые облака.

Глава 12

Лесной замок

Кривые ветви низких деревьев прижимались к земле, стелились по ней, прячась в песчаные холмики. Казалось достаточно небольшого порыва ветра, и пожелтевшая листва опадёт, оставив голые ветви. Песок тоже не радовал - жёлтый, безжизненный. Поодаль высился огромный шатан, и ещё несколько незнакомых деревьев, чуть пониже, но тоже внушительных. Их опоясывала стена кустарника, ровная без каких-либо прорех. Лес изменился, будто неведомые силы выпили соки из земли. Лишь живая стена наливалась зеленью. Но среди всеобщей смерти эта жизнь казалась демонической издёвкой.
Безвольное тело Даи распласталось на груди Ру. Посох немилосердно давил в бок. Не лучше ли было вообще не притрагиваться к нему? Все беды из-за него. Сейчас и посох, и волшебство отдал бы за возвращение к отцу и матери, к полям и лугам, к понятной жизни, вместо бессмысленного блуждания по диковинным местам. Ведь помочь Дае, почти мёртвой, и немощному разуверившемуся Эллину он не в силах.
Взгляд волшебника Ру упёрся в сиреневый валун. Тот словно ожил, заискрившись разноцветными бликами. Начал расти, превращаясь в огромную ящерицу. Сожрёт? Вон, какая зубастая пасть. Но ящерица потихоньку растворялась в воздухе, пока не превратилась в туманную дымку. А за ней виднелись всё те же деревья, напитанные колдовской жизнью. Ру до боли прикусил губу, отгоняя непрошеных призраков. Мать говорила, что обман и морок всегда отступают перед настоящей болью. Как только боль обожгла губу, сиреневая громада стала обычным камнем, удобным местом для привала.
- Замок Мора, - полушёпотом пояснил Эллин, указывая на странные деревья.
Он не заметил превращений. В момент, когда валун принял прежние очертания, Эллин присел на него, устало вытянул ноги и положил свой посох на колени. Ру только теперь заметил, что в тени камня вырос небольшой островок зелёной травы. Он положил Даю на траву так, чтобы солнце не било в глаза, и легонько коснулся груди. Чуть слышные удары сердца пробивались сквозь серую материю платья. Каждый казался последним. Эллин отстранил его руку и приложил ухо к груди дочери. Искорки надежды загорались в его глазах с очередным ударом и угасали, когда казалось, что следующего не будет. Горестные морщины глубоко избороздили его лоб. Старик встал, потянул за собой парня, еще не успевшего размять затёкшие руки, и торопливо засеменил к зелёной стене замка. Ру с Даей на руках еле поспевал за ним. А зелённая стена теперь виделась всё отчётливей. Уже можно разглядеть каждый листик, каждую колючку, направленную в сторону непрошеных гостей.
В зелёной бесконечной ленте ни одного проёма. Ещё несколько мгновений, и они ударятся о преграду. Юноша представил, как колючки разорвут рубашку, и вонзятся в тело. Красные пятнышки крови на белой коже, покрытой пупырышками испуга. Но Эллин оборвал бег
- Ворота, - прохрипел старик. - Они не открыли ворота.
Припекало солнце. Плотно сомкнутый строй колдовских деревьев не пускал волшебников дальше. И способ, как миновать стену, до сих пор оставался загадкой. Стена, сотканная из колючек и листьев, украсилась тёмными дырами. Оттуда высунулись вытянутые мордочки диковинных зверюшек. Заострённые уши, чёрные глазки. Они напоминали рыжух, только не с рыжим, а серебристым мехом.
Заскрипели, застонали стволы. Раздвинулись. Из мглистой щели степенно вышла пара остроухов. Ну точно рыжухи. Только вставшие на задние лапы. И без хвоста. В передних лапах стражи сжимали небольшие копья с рубиновыми наконечниками.
- Тарки, - тревожно пояснил Эллин. - Эти никого не впустят без разрешения хозяина.
- И что тогда? - спросил молодой волшебник. - Разрешения-то нам не давали.
- Тогда Дая умрёт. Только Мор знает как противостоять чарам чёрного дерева.
В проёме появился ещё один тарк. Невысокий. Такой едва достанет до плеча взрослого человека.
- Женщина, - нараспев проговорил он и указал копьём на Даю. - Твоя?
- Мертвая? - с надеждой спросил другой стражник и хищно облизнулся.
- Возможно, она переступит грань между живым и мёртвым, - ответил Эллин. - На закате.
- Тогда мы её и заберём, - заверил тарк.
- Пусть придёт Мор, - Эллин вышел вперёд, заслонив молодого волшебника.
Ветер шелестел листьями чахлых деревьев. Детским плачем проохала сова. Бабочка с кружевными крылышками присела на лицо Даи. Тарк, заслонявший проём, отскочил, охая и потирая бок.
Теперь путь преграждал человек. Ру ещё не видывал подобной одежды. Только в старых книгах так рисовали воинов, странных людей, не умеющих ни пахать, ни сеять, кормившихся тем, что перерезали глотки всяким бедолагам по заказу богатеев. Доспехи... Так звалось его одеяние. Воин или колдун? Ведь в руке посох. Зато на теле доспехи.
- Приветствую тебя, Мор! - Эллин поднял свой посох над головой.
- Старик, я не помню тебя. Если ты обладаешь силой, покажи её! - ответил тот на приветствие. Алый шарик оторвался от его посоха и повис в воздухе.
Такой же шарик, только голубого цвета, вылетел из посоха Эллина. Красный шарик резко отпрянул.
- Уважаю, - кивнул Мор, - Отдайте больную и ждите снаружи, - колдун склонился над женщиной, хищным взглядом оглаживая тело, словно поверженную добычу. - Воры, побродяжки и волшебники нам не требуются.
- А разве ты сам не волшебник?! - вскричал Эллин.
- На данный момент я - Хранитель Ключа. Остальное не важно.
- Ключ попал к тебе случайно.
- Сам Тирей решил, что я могу обладать им! - рассердился хозяин замка.
- Пока не придёт истинный властелин ключа.
- Ключ мой! - голос Мора громом прокатился над лесом, спугнув птиц.
Ру вздрогнул. Мор усмехнулся. И снова нагнулся над Даей.
- Эк её угораздило, - он в упор посмотрел на Ру, в глазах горели огоньки злого веселья.
- Она лишь прикоснулась к чёрному дереву, - прервал колдуна Эллин.
- Лишь прикоснулась, - язвительно рассмеялся колдун. - Любопытство превратило в ворон много голубок. Лишь прикоснулась... Я не лечу жертв чёрного дерева.
- Это моя дочь, - проговорил Эллин, - и я знаю, что тебе по силам её излечить.
- Когда ты успел измерить мою силу, праведник? Дочь волшебника, думаешь, звучит гордо? Ведьма, фея - мне всё равно. Коснулся чёрного дерева - умри. Тебе урок, другим - наука. Эй, ты! - обратился он к Ру. - Спрячь свои колючие глазища. Я не пущу вас в замок.
- Ты можешь спасти её, - наставительно повторил старик.
- Пытливый же взгляд у твоего дружка. Погоди-ка, да это ж рядом с тобой великий Ру. Новёхонький. Прям картинка. Посмотри мальчик на дедушку. Когда-то он хотел обмануть вечность. А та покорилась лишь мне.
- Вечность никому не подвластна, - покачал головой Эллин. - Душа твоя медленно превращается в прах. Сколько снадобий ты принимаешь, чтобы сохранить подобие молодости?
- Старик, не я стучусь к тебе за помощью. Вот и веди себя пристойно. Поддакивай да похваливай. Не умеешь? Тогда заворачивай прочь.
Мор глухо рассмеялся и отступил во тьму. Проход в стене закрылся. Рубиновые наконечники копий тарков выглянули среди колючек живой изгороди.
- Ключ! - прошелестело в голове. Ру узнал голос Тирея. - Ты должен....
- Что должен? - мысленно переспросил волшебник.
- Ключ, - повторил голос.
- Что он сказал тебе? - спросил Эллин у Ру.
Волшебник сразу понял, о чём спрашивает Эллин.
- Заклинание какое-то. Ключ.
- Не заклинание. Вещица это. Дюже нам необходимая. Ты что, никогда не видел ключей?
Ру порылся в памяти. Сначала своей. Потом чужой. Выудил смешную трубочку с загогулиной на конце. Вспомнил, как насвистывал незатейливые мелодии конопатой девчонке. Мелодии, что играл на дудочке пастушок... Далеко-далеко... Не в этой жизни.
Эллин нетерпеливо дёрнул его за рукав.
- Ну ключ же! У вас что, двери не запирают. Или сундуки.
- Зачем? - хлопнул глазами Ру.
Эллин не ответил ему. Его руки тряслись. Он чуть не плакал. Дая лежала, словно только что вытащенная утопленница. Уже не живая, ещё не мёртвая. Эх, если бы выманить стражников, а самому юркнуть в дверь. А почему бы и нет?!!! Ру сложил руки трубой и закричал:
- Эй, остроухие. Это правда, что у вас сопливые носы?
Стволы тут же раздвинулись. Несколько тарков неожиданно выросли перед волшебниками.
- А ты проверь, - отрывисто пролаяли они.
Эллин резко оттолкнул Ру и выставил посох перед собой. Наконечники копий раскалились. Искры сыпались на землю. Стена огня окружила волшебника. Взмах посоха, и маленький голубой шарик закружился над седой головой. Он пульсировал, сжимался почти неразличимой точкой, пока не брызнул фонтаном воды. Вода, соприкоснувшись с огнём, превратилась в пар, клубами поднявшийся в небо. Фигура Мора вновь появилась среди ветвей. Его хохот пронёсся над лесом.
- Тарки непобедимы, старик. За это я и нанял их. Ещё немного и ты превратишься в отличное жаркое.
- Помогай, - отчаянная мольба чуть не взорвала голову Ру.
Посох разом потяжелел. Ру почувствовал холод металла, и превратившийся в клинок посох чуть не рубанул по ноге. Огонь и пар скрыли Эллина. Голубые шары вылетали из белёсой пелены, лопаясь под всепожирающим пламенем. Тарки то лаяли, то хохотали. Злобный хриплый голос Мора кружил над лесом:
- Уймись, старый. Хилыми чарами моих воинов не остановишь!
Это было мгновением назад. До того, как Ру бросился на помощь.
Тарки заметили пополнение в рядах противника. Остроухие головы повернулись в сторону Ру. Старик воспользовался передышкой и выскользнул из осадного круга. Теперь тарки оказались между двумя волшебниками. Из входного проёма показался ещё десяток остроухих. Только вместо копий их лапы сжимали мечи. В голове зазвучал зов леса. Такой знакомый, и совсем не враждебный, не рождающий боли.
- Тор, - шептал лес. - Огонь - это зло. Я боюсь огня. Погаси его.
Лес называл его прежним именем. Лес просил. Тот лес, с которым Тор дружил будучи мальчишкой. Краем глаза волшебник увидел загоревшийся рядом ствол. Вспыхнул сушняк. Лес умолял защитить. Хоть жестом, хоть словом. И слова нашлись. Всего пять, непонятно откуда родившихся. Но огонь тут же исчез, оставив обугленные следы.
Тарки, гавкая и скуля, кинулись на Ру. Легко ли рубануть сталью по живому, увидеть кровь, брызгами рвущуюся из раны? Вот только размышлять не время. Тошнота подкатила к горлу, когда Ру одним ударом сбил злобно скалящегося тарка. Враги, почуяв опасность, ощерились копьями. Алые молнии полетели в его сторону. Взмах меча и отразившиеся огненные стрелы воткнулись в землю у ног врагов. Тарки остановились.
Они не замечали, что Ру трясло от беспомощности, от липкого страха, от безнадёжности. Он не верил в удар, опрокинувший первого врага. Он думал, что и тарки не верили. Но те верили. И ещё как. Ру суматошно вывернул шею. Где же Эллин? Придёт ли на помощь?
Эллин умело отбивал посохом удары, словно всю жизнь носил доспехи воина. Там бился не дряхлый старец. Нет! Согбенная фигура распрямилась. Руки перестали дрожать. Глаза смотрели яростно. Чужая храбрость ободрила молодого волшебника. Он хотел броситься к старику, но Дая... Коварные тарки добьют её одним ударом. Просто так, назло. Нет, он должен охранять её. Тарки словно читали мысли. Разом уставились на Даю, начали обходить его, стремясь приблизиться к недвижимому телу. Ру уложил ещё одного тарка.
Остроухи отступили к стене. Лишь бьющиеся с Эллином продолжали сражаться.
- Ваш хозяин такой же бояка? - крикнул Ру. - Прячется за вашими спинами. Ну, вперёд, нападайте. Можете всей сворой.
Страх ушёл. Проснулось веселье. Злое, как глаза Мора. Словно Ру теперь стал самым главным. Тарки с визгом ринулись в атаку. Меч в руке молодого волшебника делал своё дело. Ещё парочка тарков распласталась на утоптанном пятачке. Остальные, скуля, обратились в бегство. Отступающие обтекали старика, боясь получить удар посохом и старались побыстрее скрыться за живой изгородью замка. Проход захлопнулся. Перед волшебниками осталась лишь стена, ощетинившаяся колючками.
- Не вышло, - опечалился Ру. - Если бы их было не так много. Поверь, мы бы прорвались.
- И это всё, на что ты способен? - старик припадал на правую ногу и, если бы не посох, скорее всего не смог бы сделать и шага.
Эллин склонился над Даей. Дрожащая рука гладила её волосы. Почти незаметное голубое свечение возникло между пальцами.
- Умирает, - обречёно проговорил он. - Мы не успеем.
Не в силах помочь Дае Ру уплывал на волнах памяти. Уплывал в сказки, просил дядю Уго, чтобы тот рассказал страшную историю, только чтобы она закончилась хорошо.
- Хочешь верь, а хочешь нет, жил на свете волшебник, - дядя Уго с хрустом потянулся. - Кликали его Мор. Хоть имечко страшное, но знатный был лекарь. По травам да заклятьям лучше не сыскать. Отовсюду шли к нему немощные. Но ненадолго болезни оставляли людей, часто на смену приходила болезнь ещё тяжелее. Люди стали сторониться волшебника. Иногда называли злым духом, иногда демоном. Услышав, что Мор появился в их краях, просили старейшин, чтобы те не пускали его в деревню. Всё меньше людей верило, что помощь не обернётся ещё большей бедой.
В глухой чаще нашёл колдун самое высокое дерево. Будешь домом моим, сказал. Застонало дерево, но ослушаться не посмело. Зато подарил ему Мор вечность. Забирал он жизненные соки у леса и отдавал дереву, ставшему его пристанищем. Отгородился от мира колючками, да чащобами неприступными. Шли годы, а он так и жил в одиночестве, зато обучился разным чудесам, придумал, как рыжух очеловечить, на службу поставить.
Как-то было в тех краях наводнение. А когда сошла злая вода, нашёл он под корнями дома-дерева удивительную вещичку. То ли посох карликовый, то ли свистульку заковыристую со словами непонятными. Прочёл их Мор и вдруг почувствовал себя полным сил, словно дерево напоенное украденными соками. С тех пор перестал он стареть.
- Расскажи, как принесли в замок умирающую девушку, - нетерпеливо прервал Тор.
- Таха её звали. Красивая, как заря, как первая звезда не небосклоне. Любой парень полюбил бы её. Знал бы ты, сколько глупостей совершали ради неё. Только ни одному не отдала она предпочтения. Как-то заезжий торговец влюбился в неё без памяти. "Будь женой", - умолял. "Дряхлый, грязный старичок", - дерзко смеялась над ним Таха. Однажды, чёрной злой ночью, очнулась Таха в мешке, да не растерялась. Всегда носила нож в складках платья. Разрезала мешок и прочь, как птичка. Похититель за ней. Долго бежали они страшной лесной чащей. Но споткнулась девушка и выронила нож. Подхватил его торговец.
- Так не доставайся никому! - прокричал, распалённый погоней, и ударил девушку в грудь, а сам, испугавшись содеянного, побежал к обозу. Да только завязали лесные духи дорогу в узелок. Так и не выбрался он, сгинул в дремучих лесах.
Капала кровь, чёрная как ночь. И такая же чёрная тень легла на умирающую девушку. Тень колдовского замка. Зашелестели, застонали травы под тяжёлыми шагами. Вышел Мор из укрытия, подобрал полумёртвую.
- Мор её вылечил? - нетерпеливо спросил Тор, зная ответ, но побаиваясь, что сейчас он прозвучит не так.
- Вылечил и полюбил, - кивнул дядя Уго. - Но она его нет. Разозлился колдун и мерзким серым утром пообещал, что если до полуночи Таха не станет его женой, то казнит он её самой лютой смертью.
В кровавый закатный час сидела девушка, глядя с высоты на верхушки леса. Мечтала обернуться алой зорянкой или лиловой полуночницей и упорхнуть из колдовской клетки. Но ничто не могло ей помочь. Зато скрипнуло что-то сзади. Натужно, тоскливо. Обернулась Таха, а стене чёрный проём потайной дверцы. Дверцы, которая то появляется, то исчезает. Дверца, отмечающая дорогу Собирателя Душ. А вот и он сам крадётся по комнате. Льстивые слова шепчет, помощь обещает. Неведомо, какой разговор был меж ними, но согласилась девушка уйти тайной дорогой. Да только не пошло ей это на пользу. Не стало с тех пор Тахи. Зато появилась в лесу Ночная Ведьма. Не живая, не мёртвая. Нападает на проходящих и требует любви. Только за ласками сама смерть скалится. А рядом Собиратель Душ хихикает да подхватывает крюками-когтями свежую трепещущую душу, решившую довериться Ночной Ведьме...
...Что-то застонало в чаще, затрещало, сорвалось и стало приближаться, ломая сухостой. Эллин собрал пальцы клювом и черканул по влажному воздуху голубую защитную линию. Тяжкий вздох послышался в лесу. И тишина.
- Значит, - Ру нетерпеливо тряхнул Эллина, снова склонившегося над бесчувственной Даей. - В замок есть и тайные входы.
- Их знает лишь Мор.
- И Собиратель Душ?
- У Собирателя Душ свои дороги. Он проходит и там, где нет пути никому. Он легко уговорит и дерево, и камень, чтобы те пропустили его. Лишь его, и никого более.
- Я недавно тоже разговаривал с деревом. Оно узнало меня, позвало прежним именем. Эй, а если поговорить и с этими кустами?
Изгородь колдовского замка и не шевельнулась. Чёрные иглы, напитанные ядом, угрожающе выглядывали из зелёной листвы. Лишь дотронься, вопьются в кожу, раздерут её рваными клочьями и радостно заалеют.
Ключ, смешное словечко. Где же я успел тебя услыхать? Где мы повстречались в прежней жизни? "У вас что, двери не запирают. Или сундуки". В зелёной тени притаилась невидимая дверь. Запертая дверь. Лишь ключ имеет власть над нею. Лишь тот, кто владеет ключом, войдёт в замок. Что легче: раздобыть неведомый ключ или кликнуть Собирателя Душ, заплатив собой за спасение Даи?
Вспомнился древний посох, увенчанный ключом. Какой из прежних волшебников обладал этим сокровищем? Покопайся в закоулках памяти. Сделай чужие знания своими. И тогда узнаешь, как обрести ключ. Ну-ка, посох-посошок, что, дружок, расскажешь мне? Ты ведь слышишь меня. Я ведь говорю с тобой забытыми беззвучными наречиями времён, когда все понимали друг друга.
- Коснись меня, Тор. Коснись не медля!
Не стена ли зовёт? Обиделась, что обратился не к тебе. Не обижайся, прости, мы достучались до наших душ. И теперь не можем навредить друг другу. Рука смиренно коснулась колючек. Те дрогнули, пугливо прячась за листьями.
- Погладь нежнее! - попросил голос, сотканный из неслышимого. - Все боятся дотронуться. Будь другим. Будь не таким, как все. Я - не зло. Меня растили, чтобы отгородиться от зла. И ты - не зло, раз мы слышим друг друга. Что ищешь ты в замке?
- Её жизнь, - беззвучно прокричал волшебник, указывая на Даю.
- Значит, ты пришёл не по мою душу. Так устроен мир. А что остаётся мне?
- Я знаю твое предназначение, я вспомню, если это так важно.
- В закоулках дарованной тебе памяти, нет ответа. Волшебник Ру помнит всё, кроме прикосновения материнской руки, проверяющей, не болен ли ребёнок, кроме крепкого отцовского рукопожатия, придающего силы, кроме запаха трав детства. Оставшееся мне, затеряно в этих воспоминаниях.
- Я помню это! - вскричал волшебник. - Я не забыл!
- Вижу, - тихо прошелестело в ответ. - Не всякому дарует лес посох из чёрного дерева, и не каждый может принять этот дар. Он не обжёг тебе руки, не помутил рассудок. С тобой говорят деревья и птицы, странный волшебник.
- Её сердце пока бьётся, - жалобно напомнил Ру, оглядываясь на Даю. - В твоей власти не дать ему остановиться.
- Я впущу вас, - решилась стена.
Хрипя от натуги, Эллин подхватил Даю. Свой посох ему пришлось оставить. Сгорбившийся старичок, потерявший надежду и силы и безвольная Дая. Она встречала не так уж много Больших Рассветов. Просто лесные скитания состарили тело и душу. Откуда у старика молодая дочь? Можно покопаться в памяти, где прятались и воспоминания Эллина. Но не сейчас.
С влажным шелестом стена расступилась. Ру смело шагнул в проём. Эллин хрипло дышал в спину.
Странно, но их не встречали. Лёгкий туман обвивал деревья-колонны. Молодые побеги пробивались в щели между широких потемневших досок. За колоннами буйствовали густые заросли. Ветви огромных деревьев, опустившиеся почти до пола, напоминали шатры.
Ру оглянулся. Зелёная стена медленно сомкнулась. Он быстро шагнул к пошатнувшемуся Эллину, отбросил посох.
- Я её понесу! - тон не предполагал возражений.
Злорадный смех гулял меж колоннами в вышине, где потолок образовали переплетённые ветки. Ру осторожно подхватил Даю, прижал к себе и прислушался. Её сердце стучало медленно, словно нехотя. Волшебник коснулся губами лба девушки. Так делала мать. Нет, её прикосновений он не забыл. От тех, давних, мигом становилось легче, хворь отступала, будто отгоняла болезнь невидимая фея. Он помнил и голос:
- Да у тебя жар!
И мать бежала к соседке за целебными травами. Он помнил и запах терпких засушенных трав в бурлящем отваре.
- Выпей, и болезнь уйдёт.
Он пил маленькими глотками, нехотя. Жгучий кипяток обдирал нёбо. А мама всё уговаривала:
- Ещё немножечко, чтобы болезнь испугалась горечи.
Сзади послышались шаги: медленные, нерешительные. Ру оглянулся. Перед ним стоял тарк-стражник.
- Что дашь, если покажу, где хозяин?
- Будешь хозяином вместо него, - неожиданно предложил волшебник.
Пушистая морда недоверчиво скривилась.
- Стена послушалась меня, - напомнил Ру. - Стена поняла, чьё слово - закон.
Тарк угодливо поклонился и засеменил меж колонн. Ру заглядывал в щели зелёных шатров. Сундуки громоздились там лестницами. Сундуки и редкие пучки засушенных трав. Наверное, Мор и в самом деле когда-то был великим знахарем. Но теперь почему-то казалось, что люди перестали к нему ходить лишь из-за того, что он заламывал непосильную плату за лечение. Как Собиратель Душ.
По зелёным сводам шатров запрыгали тарки-малютки. Смотрели на путников чёрными глазами-ягодками.
- Новый хозяин, - то шептались, то пересмеивались они. - Новый хозяин.
- А ну цыть, - прикрикнул тарк, с каждым шагом обретающий всё больше величия. Не семенил он уже, а ступал горделиво и важно. Солнце, пробившееся сквозь листву, лежало на полу жёлтыми узорами.
Мора нашли в дальнем шатре. Колдун сидел на утоптанном земляном полу и сжимал маленькую бутылочку с голубой жидкостью, где плавали алые искры.
- Не подходи, разобью! - Мор решительно поднял над головой пузырёк.
Но он боялся. Ру чувствовал липкий противный запах чужого страха, холодные волны тоскливого ужаса.
Тарки, окружающие плотным кольцом волшебников, остановились.
Один из них услужливо протянул Ру чёрный посох. На чёрном дереве посоха в местах, где его сжимали лапы тарка, осветлись алые кольца. Но злые чары не действовали на детей леса. Ру поискал глазами Эллина. Старик еле стоял на ногах. Что же делать? Иногда удивляешься, почему создатель решил, что две руки для человека вполне достаточно.
Мор смотрел исподлобья, а потом тихо щёлкнул пальцами. По полу протянулась полоса зелёного ядовитого тумана. Теперь просто положить Даю на пол было невозможно. Тарки посмотрели на Ру. Парочка из них переметнулась к прежнему владыке. Остальные попятились. Тарк указавший дорогу взвизгнул, рухнул на колени и принялся вылизывать пол перед Мором, неуклюже отпихивая зелёную дымку.
- Ей урок, другим наука, - в голос колдуна вкралась насмешка.
Растерянность Ру дарила Мору прежнюю власть. Повелитель не топчется в нерешительности. Повелитель всегда знает, что делать. Повелителя нельзя наказать. Повелитель наказывает сам. Пальцы колдуна разжались, и бутылочка последней каплей дождя ринулась вниз.
Ру зажмурился, мечтая, чтобы чудотворный пузырёк замер в воздухе. И тот замер. Лицо колдуна перекосила гримаса нового ужаса. А розовый язык угодливого тарка уже вовсю гладил потёртые сапоги Ру. Несколько лохматых лап тотчас подхватили Даю. А посох сам прыгнул в руку.
Эллин, устало сгорбившись, подошёл к колдуну и протянул раскрытую ладонь.
- Ключ! - словно разорвались небеса стрелами молний, ослепив темноту, и прогремел гром.
Мор сник окончательно. Кривая улыбка разрезала лицо, подобострастием загорелись глаза. Изо рта рвались хриплые звуки мольбы, словно жалобный скулёж побеждённого клыкача. Ладонь лекаря, знавшего тайну молодости, разжалась, и тайна, блеснув в полумраке - упала в туманные разводы, звонко ударившись о пол.
- Из рук в руки, - настойчиво попросил Эллин.
Просьба больше напоминала приказ, которого нельзя ослушаться. Колдун дрожащими руками зашарил по склизким доскам, сжигаемый позором и ненавистью. Ядовитый туман свернулся гнилой прошлогодней листвой. Но ключ исчез, словно растаял сахарным шариком в кипящей воде.
- Нет! Нет! - Мор распластался по холодному полу, сотрясаясь мелкой дрожью.
Склянка с голубой жидкостью, о которой забыли, со звоном врезалась в пол и разлетелась вдребезги. Мор продолжал шарить в темноте, и осколки стекла впивались в его ладони.
- Верните ключ, - горящие глаза уставились на Ру. - Верни его, и я расскажу о его власти. Зачем тебе Вечная Молодость? Я расскажу как раздобыть Высшую Власть и Великую Любовь.
Торопливые обещания колдуна пролетали мимо. Ру застыл в оцепенении. Пропало спасительное лекарство, и всё потеряло смысл.
- В главной зале много-много раз-ых снадобий, - тарк-подлиза настойчиво тянул волшебника за рукав.
- Там много! - лающими голосами подтвердили его сородичи.
Колдун поднял руку, словно защищаясь от наваждения. По его лицу пробежали бороздки морщин. Он мгновенно постарел, превратившись в дряхлого старика.
- Победивший вечность, - покачал головой Эллин. - Нет, ты не победил её. Ты лишь спрятался в сиянии ключа. А теперь вечность снова тебя догнала.
- Вам не помогут ни травы, ни отвары, ни эликсиры, - Мор словно не слышал Эллина, продолжая бормотал под нос сбивчивые фразы. - Ключ это... Без ключа... Нет, не поможет ничего...
Ру не хотел верить. А тарк упорно тянул его из шатра. Сомнительно, чтобы Мор спал на земляном полу, значит, первым делом поищем кровать. Больные должны лежать в кровати. Ру покинул шатёр, тарки со своей ношей подобострастно двинулись за ним.
Среди общего гомона тарков, больше похожего на простуженный лай, послышалось:
- Свободу! Свободу умным птицам!
Зарешеченное дупло со светляками на стенах. Чёрный остроклювый силуэт за прутьями.
- Ворон? - изумился Ру.
Он краем уха слыхал о говорящих птицах, наделённых недюжинным умом.
- Ворон, конечно, ворон, а кто же ещё. Дерми, ворон! Дерми не врёт! Дерми всегда прравдив, свободу Дерми! Дерми хочет к солнцу! - прокаркала птица.
Посохом Ру подцепил прутья и с треском выломал их.
- К солнцу, к солнцу! - вскричал освобождённый ворон и вдруг исчез.
Озадаченный Ру обогнул толстую колонну и увидел в ней вьющуюся ленту ступенек. Лестница! Куда только она приведёт?
- К солнцу, к солнцу! - вопил ворон.
Волшебник ступил на лестницу. Та с лязгом содрогнулась, но выдержала. Ступени прогибались и дребезжали, однако Ру не отступился, пока за спиной не остались толстые створки распахнутой двери. Тарки внесли неподвижную Даю и уложили на широкую кровать, занимавшую большую часть круглой комнаты. С ветвей, образующих подобие потолка, свисали пучки трав. Сбоку стоял огромный стол, заваленный книгами, склянками и непонятными предметами. Ветви кое-где обвили лозами так, что образовались большие и маленькие полати. Там царил ещё больший беспорядок.
Ворон не унимался:
- Дерми знает как лечить! Дерми поможет! Дерми видел!
Тарки не обращали никакого внимания на пронзительные возгласы. Наверно они недолюбливали ворона, как и всех пернатых.
Птица медленно прошлась по столешнице, внимательно рассматривая разбросанные книги.
- Дерми умеет читать, - сообщил ворон, - Дерми умный!
Птица поддела клювом страницу, перевернула её и глазами-бусинками внимательно пробежала по строкам.
- Карошая книга, карошая книга! - покачивая головой, сообщил ворон.
- Это глупая птица, - изрек тарк, выделяющийся ростом среди собратьев. - Ей верить нельзя.
Он подошёл к столу, спугнув ворона, шумно захлопнул книгу и провёл лапой по обложке, стирая пыль.
- "Проклятья и заклинания", - нараспев произнёс название. - Самая бесполезная из книг.
- Карошая книга, - настойчиво повторил ворон, зло посматривая на тарка.
- Глупая книга, - упрямо ответил тарк.
При других обстоятельствах перепалка пернатого и пушистого могла бы рассмешить, но сейчас всё внимание занимала умирающая Дая. Ру с Эллином оказались у стола одновременно. Руки протянулись к фолианту. Но Дерми опередил их, приземлившись на исцарапанную обложку из морщинистой кожи.
- Дерми, дай взглянуть! - укоризненно сказал Эллин, обращаясь к ворону.
Ворон с неспешным достоинством сошёл с обложки. И неожиданно продекламировал, явно подражая голосу колдуна Мора:
- В каждом яде содержится противоядие.
- Есть и другое толкование, - продолжил Эллин. - В каждом событии причина порождает следствие.
Старик многозначительно глянул на чёрный посох.
- Причина, - повторил он. - Твой посох из дерева, которое привело к болезни. Он же и следствие. Если бы не Дая, он вряд ли оказался бы у тебя.
- Что я должен сделать? - взмолился ничего не понимавший Ру. - Что?
- Позови тех, кому всё подвластно, - сумрачно начал Эллин, но поперхнулся, закашлялся, замахал рукой и отвернулся.
"Тирея? - мелькнула суматошная мысль. - Или есть Те, кто главнее".
Он так и не понял, успел позвать или нет. Только мир натужно заскрипел, как скрипят под напором запертые ворота.
- Прррочь, - приказал ворон. - Они идут. Они рррастопчут вас. Бегите. Дерми сам расскажет. Дерми знает.
В три прыжка перепуганный Ру очутился на лестнице. Рядом топтался Эллин со слезящимися глазами.
- Дая, - прошептал Ру. - Она осталась там!
Над женщиной кружил ворон, сжимающий в коготках лап небольшой холщёвый мешочек чёрного цвета.
- Порошок из чёрного дерева, не-кра-сивый. Грязный! - каркал он.
Мешочек выпал из его лап. Рассыпался чёрный порошок по лицу Даи. Какая-то его часть попала в её полураскрытый рот.
-Дерми ко-ро-ший! Дерми знает. Свободу Дерми! - провозгласил ворон и вылетел из комнаты.
Дая глубоко вздохнула и открыла глаза.

Глава 13

Звездная королева

Еще мгновение назад его глаза были слепы.
Свет, ровный, мягкий.
Ру сделал шаг в сторону желтоватого круга света, казавшегося таким близким.
Шаг. Еще один. Под ногами чувствовалась твердь. Взгляд вниз. Чернота. Разверзшаяся беззвездная ночь на тысячи шагов вокруг.
Ру наклонился и попытался провести ладонью по поверхности, на которой стоял.
Рука не ощутила ничего.
Свет.
Ру посмотрел в сторону светового круга и снова сделал несколько шагов.
Свет не приблизился. Ру принялся считать шаги: десять, пятьдесят, сто. Да можно ли подойти к этому свету? Или надо бегом?
После долгой пробежки Ру окончательно запыхался. Он стоял полусогнувшись, жадно ловя ртом прохладный воздух и смотрел на свет.
"Словно клыкач, - хрипло расхохотался он. - Бегу за сахарной косточкой".
Отсмеявшись, Ру вытер пот. Куда это его занесло? Он присел на корточки, пальцами погладив землю. Впереди появилась фигура, сотканная из теней. Он кликнул её, но в ответ молчание, словно он говорил на неведомом языке.
В конусе света возникла рука. Лишь рука. Остальное скрывала тень. Палец, будто одетый в багровую, тонкую перчатку, поманил за собой. Ру не противился. Сил уже не осталось.
Шаг. Еще один. Ноги слушались плохо. Сказывалась усталость.
"Словно клыкач спешу на зов хозяина!"
Рот скривился в горькой усмешке, но как ни странно, от этого стало легче.
Ру взглянул вперед. Световой круг приближался с каждым шагом.
И почему меня как муху тянет к свету?
- Здравствуй, волшебник.
Бархатным голос, мягкий, манящий.
Свет. Шагни, и ты в нём. Почему же раньше он был недосягаем?
- Потому что я этого не хотела. А теперь решилась.
Ру начал догадываться, где оказался. Из памяти всплыло: "Внеземелье".
Тьма везде, кроме светового круга. Сияние проливалось из ниоткуда, образуя конус мягкого, желтоватого цвета.
- Ты угадал, это Внеземелье.
Знакомый голос! Змеино-коварный.
- Да, дорогой, мы уже встречались. В начале твоей лесной жизни.
Оно читает мысли. Барьер Сознания! И тогда мысли в потёмках души останутся непрочитанными!
- Во Внеземелье нет волшебства. Можешь рискнуть, не знаю, право, обернется это во вред тебе или во благо. Попробуй, и, быть может, сорвёшь главный приз.
- Мы в неравном положении, - задумался Ру. - Ты можешь читать мои мысли.
Раздался переливистый смех, больше похожий на журчание воды по камням.
- Так ведь, умница, мои мысли у тебя на виду. Ты сам их не хочешь замечать. Впрочем, можно поговорить и на равных.
Песок. Маленькие, сверкающие пылинки, которые возникают прямо из воздуха. Песчинка за песчинкой. Вот уже обозначились стопы. Это скорее напоминало дождь из сверкающей, в желтом свете конуса, пыли. Ру заворожено смотрел на это зрелище не в силах даже моргнуть. Мускулистые, кирпичного цвета ноги соткались в считанные секунды. Появились кончики крыльев и торс. Бесконечный ливень сверкающих пылинок.
Руки раскинуты в стороны. В одной из них свиток. Другая сжата в кулак. Но где же лицо? Покажись, а?
Сверкающий поток начал иссякать, и вновь перед изумлённым волшебником никого не было, только свет.
- Я тебе не понравилась? - проронила пустота. - А так вот лучше?
Свет соткал женщину. Женщину, которая жила внутри его снов, непохожую ни на одну из живущих, манящую, непостижимую, как сама мечта. Он рванулся к ней, понимая, что там лишь иллюзия, сотканная из света.
- Ну же, быстрей, догоняй! - рука женщины коснулась набухших сосков на мраморном теле, скользнула по бёдру. - Получишь награду. Выбирай: меня или весь мир!
- Звёздная Королева! - кинулся Ру к соблазнительнице. Но становился.
- Что же ты, тебе не нужна любовь? - расстроилась женщина. - Тебе нужна власть над миром.
- Нет, любовь у меня впереди, а власть никому не приносила счастья.
- Ну что ж, ты нашёл правильный ответ - недракон, - сказала женщина и пропала.
...Темнота. Лишь шелестят тёмные травы. И скачут по острым кончикам звёздные отражения. Люди могут не смотреть на звёзды. А волшебникам положено. Волшебники видят их вдвое больше. Звёзды в травах кружились хороводами. Звёзды чёрного небосвода горели ярче обычного. Холодный порыв ветра бросил в лицо горстку песка. Ру зажмурился.
Чей-то взгляд. Пристальный, неотвязный.
- Ах-х, - прошептал ветер знакомым женским голосом. - Я не остановила его!
- Странно... - прошелестел в ответ голос Тирея.
Ни на голоса, ни на ветер Эллин не обратил внимания. Представление это уже не для него. В стариковских глазах светилась радость. Рядом вышагивала Дая. И улыбалась счастливо.
- Привал? - поинтересовался Ру.
- На заре, - отказался Эллин. - До города бы добраться. Увидим людей, изничтоживших не все книги. Цивилизация, так сказать. Звезды луч во мраке вечной ночи. Да только перестал я верить звёздам.
Ру вызвал в памяти крепостные стены, сложенные из толстых брёвен. За стенами вонзались в небо шатры резных башен. Голоса людей, не утративших человеческое.
Рука крепко сжимала посох. Что, приятель, пожалуй, мы начинаем привыкать друг к другу.

Глава 14

Безвольный король

Тен опять спал на посту. Дома на сон не оставалось времени, жена постоянно донимала просьбами по хозяйству. А здесь - удобный табурет и шлем. Поди, увидь в узкой щели глаза стражника. Караулка - почти дом родной. Тен работал с полуночи до полудня и большую часть времени спокойно наслаждался сном.
Сменив Хана, который, зевая, отправился домой, Тен облачился в тяжелый железный нагрудник, натянул кожаные, клепаные перчатки и нацепил шлем. Теперь можно и поспать. Через минут двадцать округа услышала залихватский храп с присвистом.
Под утро Тен продрог до самых костей, проснулся, зевнул и достал флягу, в которой плескалась золотисто-янтарная жидкость, звавшаяся у бродяг "веселуха", а в тавернах и винных лавках - "Небесная радость". Пойло отчаянно жгло глотку, зато разливалось по телу теплом. Тен приложил флягу к лязгающим зубам и внушительно глотнул. Крякнув от удовольствия, он улыбнулся:
- Нет, ну до чего хорошая штука. Аж душа поёт.
Посмотрев на заветную фляжку, он не удержался от еще одного глотка, потом потянулся, разминая затекшие мускулы.
- Пройтись надо, - решил Тен и вышел из будки.
Первые лучи солнца лениво ложились на высокие крыши богатых жилищ. Сделав пару наклонов и почти дотронувшись до покрытых пылью сапог, Тен сладко потянулся, подставляя сверкающую начищенным железом грудь под розовые лучи. И замер с открытым ртом.
К городу приближались трое. Одеты в рваньё. Зато вооружены посохами. Один из посохов был чёрный с огненным набалдашником. Другой коричневый, больше похожий на обычную палку. Таким только от зверья отбиваться. Рядом с вооружёнными посохами мужчинами шла женщина. Издалека бредут, пёхом. Вон как сутулый хромает. Наверняка, ногу стёр.
- Волшебники! - простучала догадка.
Нутро чуяло, что подозрительные бродяги пожаловали не просто так. С виду опасными не кажутся. Вот если бы к городу приближалось войско неприятеля или стая разбойников он бы знал что делать, а так.... И всё же он нырнул под свод городских ворот. Иногда не мешает подуть на воду, не дожидаясь, пока обожжёшься на молоке.
На крепостной стене начальник стражи вовсю орал на подопечных. На этот раз ему попался Грум, которого он пытал о состоянии обороноспособности.
- Ров вырыт, Грум?
- Еще прадедами, - вопросы начальства ввергали Грума в состояние тупого недоумения.
- А мосты подняты?
- Мосты подняты? - озадачился Грум.
Он и в глаза не видывал ни подъёмных мостов, ни мудрёных книг, по которым начальник изучал обороноспособность.
- У нас же дороги до самых стен, - недоумевающе хмыкнул Грум. - Как их поднять?
- Срочно исправить! - вопли начальника заставляли очумевших стражников пригибаться, как от неприятельских стрел. - Подъёмные мосты - это вам не...
Он замешкался, не сумев найти нужный эпитет.
- Подъёмные мосты - это сказки! - сказал новичок.
Его только вчера сняли с заготовительных работ и отправили отбывать повинность стражника.
- Если подъёмные мосты - это сказки, - взъярился начальник. - Значит, ты - болван тупоухий. Значит, тебе плохо известна серьезность нашего положения. Где плотники? Всё приходится делать самому. Грум, зови их немедленно.
- Боюсь, они не станут вас слушать, - лицо Грума стало покорным до невозможности, но в глазах появилась хитринка.
- Кого? Меня?! Кого?! Меня?!! Меня?!!!
Внезапно появившийся стражник прервал излияния начальства.
- Э, уважаемый, как сказать-то... Стал быть волшебники к нам идуть, - нескладно отрапортовал он.
Начальник брезгливо поморщил нос. Мало того, что стражник плохо стоял на ногах и едва не ронял из рук алебарду, так еще от его дыхания могла сдохнуть вся мошкара в округе. Винные пары, перемешанные с запахом подгнивающих зубов. Прикрыв ноздри, начальник стражи так и не услышал ворчания Грума:
- Мост поднять? Так это к тем, кто его мастачил. А те мастера окочурились, когда твоя мамка ещё сопливкой по деревьям лазала.
- Волшебники? - озадачился начальник, наполнявшийся чувством тревожной ответственности за вверенный ему город. - Что им городские стены и рвы, что поднятые мосты и закрытые ворота. Эти в любую щель пролезут. А зачем им сюда? В городе и без них невесело. Начнут волшбу творить, добро делать, а потом от их добра сплошная неразбериха. Не пущу. Вот если б они нам лекаря сыскали, дабы излечить короля?
- Эй, - донёсся из-за стены молодой звонкий голос. - Есть среди нас и лекарь. А ты сразу - не пущу!
"Волшебники! - ужас продрал морозом. - Мысли прямо из головы читают".
- Заходите, гости дорогие, - начальник стражи услужливо склонился со стены. - Только не забудьте напомнить королю, что именно я впустил вас в город, - и он пинком послал Грума к подъёмному механизму. - А ну шевелись, старче. Да пошире, пошире открывай ворота. Чай, не купцы сегодня. Чай, повыше рангом будут гости наши.
Ру с удивлением шагал по городским улицам. Теснотища. Места нет, так они учудили дом на дом громоздить. Такого ему ещё видеть не доводилось. Хотя почему же... Он покопался в памяти предшественников и ясно увидел себя, шагающего по этому городу. Только улицы тогда выглядели иначе. В стрельчатых проёмах сверкали картины из цветного стекла. На высоких шпилях развевались флаги. И люди. Много людей. Всюду. Гомонящие толпы в пёстрых одеяниях.
Картина чужой памяти рассеялась. Как же всё изменилось. Дощатая мостовая растрескалась. Неосторожный шаг выдавливал из щелей пласты жирной грязи. В окнах уже давно не было разноцветных картин. Теперь их затягивали матовые пузыри. А что это за тряпка полощется на ветру. Неужели когда-то она звалась флагом. И людей почти нет. Редкие прохожие опасливо обходили запылённую троицу...
...Перед дворцом Делона благодаря деду нынешнего короля раскинулся экзотический сад камней с большим, странной формы домиком посередине. Три этажа, как три воронки, надетые друг на друга. Там король встречал рассветы в редких случаях, когда ему не спалось.
- Что там за шум, Полен? - король восседал на высоком кресле и сосредоточенно грыз ногти.
- Посыльный, Ваше Величество, - первый советник низко поклонился, разочарованно отходя от двери. Он подсматривал в замочную скважину, как молодой дворцовый стражник бесстыдно пристает к юной прислуге. Дело доходило до интригующих событий. Всю прелесть ситуации испортил пропыленный посыльный в заляпанных грязью сапогах.
- Впустить, - король махнул изящной рукой аристократа и сплюнул отгрызенный ноготь.
Высокая дубовая дверь распахнулась, и в залу влетел гонец, умученный долгим бегом. Быстрым шагом он подошел к трону, припал на колено и протянул Делону наспех запечатанный конверт.
- Срочное сообщение, Ваше Величество.
Король меланхолично поддел печать необгрызенным ногтем и брезгливо стряхнул её на ковер. Развернув послание, он увидел знакомые каракули начальника городской стражи.
- Полен, подойди-ка, - король настолько разволновался, что правой ногой принялся отбивать замысловатые ритмы.
Первому советнику опять пришлось оторваться от скважины замка.
- Пишут, волшебники прибыли! - восторженно выпалил король.
Посыльный незаметно отодвинулся от короля, словно боялся заразиться.
- Зачем они нам? - Полен не находил в этом ничего веселого, поэтому недоуменно воззрился на своего господина.
- Они мечтают получить аудиенцию, - продолжил король. - Я знал, что Великий не допустит моей смерти! Ведите их сюда! Ну, быстрее же, - замахал он руками.
Посыльный вскочил, коротко кивнул и ринулся выполнять приказ.
Все в округе опасались умения творить чудеса. Лишь у короля имелись на волшебников особые планы. Последнее время по вечерам у него побаливала голова. В качестве лекарства он пристрастился к горячительным напиткам. Теперь голова стала болеть и по утрам. Лишь стаканчик тирейского вина, подаваемый перед обедом, ненадолго смягчал страдания. Король становился добрым, глупая счастливая улыбка не покидала его губы, а глаза светились всепрощающей любовью. Тогда и подсовывали ему скользкие документы, рассказывали сказки о своём рвении, уговаривали повысить в звании и клялись положить жизнь за его величество.
Ру вместе с Эллином и Даей вошли в тронный зал в это блаженное время.
- Ру, дорогой, ты вернулся, - король жеманно поднялся с кресла, протанцевал к волшебнику и прижал к себе, впрочем, прижал осторожно, дабы не запачкать белые кружева. - Знаешь, как я тебя ждал? Воры-невидимки совсем обнаглели. Украли половину казны и мой любимый рубиновый камешек, который ты преподнёс мне в прошлый приезд.
Советник, стоящий у трона, опустил глаза. Ру пристально посмотрел в его сторону. Тот засмущался окончательно и начал деловито стряхивать пыль с портьеры. Не стоило обладать большой проницательностью, чтобы немедленно уличить вора. Но волшебник - не пустомеля. Сначала взвесит, потом скажет.
В памяти Ру всплыл гранёный рубиновый камень величиной с кулак. Хороший подарочек. Неспроста его дарил волшебник. Тот, кто был прежде. Ещё не влюбившийся в пушистую красотку и не разуверившийся в себе после никчёмного убийства.
- Он защитит и вас, и всё королевство. Незаменим при явлении злых духов. Грани камня тускнеют в присутствии чёрного волшебства, - прозвучало в голове Ру напутствие предшественника.
- Ну же, - всплеснул руками король. - Покажи мне невидимку. Ты же - волшебник. А не сумеешь, отрублю голову. Эй, палач!
Из-за занавесей выбрался палач в красном колпаке, скрывающем лицо. Бугристые бицепсы, напротив, были обнажены. Толстые пальцы крепко держали отполированное топорище. По лезвию прыгали отблески фонариков, в изобилии украшавших комнату. Первым делом палач глянул на советника, тот еле заметно кивнул. Тогда палач поставил топор и картинно сложил руки на груди.
- Всех неучей и неумёх люблю ставить на дорогу в один конец, - счастливо засмеялся король. - Ну же, Ру, не разочаровывай меня.
- Позвольте мне, - прокряхтел Эллин.
Он щёлкнул посохом об пол. Фонарики мигнули, погасли и вдруг вспыхнули с новой силой. Голова советника украсилась кривыми мохнатыми ушами.
- Метка вора, не так ли? - воскликнул Ру, поворачиваясь к Эллину.
Он не увидел, кто сделал короткий взмах. А Эллин уже медленно оседал на каменный пол. В груди старика торчал нож.
- Кровь, вы видите кровь. Я боюсь! - и Делон провалился в глубокий обморок.
Дая склонилась над Эллином, прошептав сквозь слёзы:
- Я знала...
Кто бросил нож, осталось загадкой. Посох дрогнул в руке юноши, и на его конце возникло розовое сияние. Лучик метнулся по залу но, отразившись от зеркал, втянулся обратно. Метнувший нож пользовался заклинанием непричастности. Лицо советника осунулось. Но убийца явно не он. Тогда кто же? Одно было ясно: королевство сильно изменилось за последнее время.
В зал ввалились гвардейцы, окружили плотным кольцом трон и ощетинились клинками.
- Король прерывает аудиенцию! Король огорчён убийством! Король просит пройти в гостевые комнаты! Король... - в писклявом голосе советника сквозил страх.
Почти незаметная тень мелькнула перед троном и растворилась в воздухе. Посох задрожал в руках волшебника и послал вслед тени яркий пламенеющий луч. Поздно....
Дая плакала, опустив голову на грудь Эллина.

Глава 15

На краю мира

Ночь проникла во дворец сквозь шторы, пригасив пламя свечей, подернув угли каминов серой пеленой пепла. Ру не спал, он думал о неведомом враге. Его неизменно встречали те, кто был раньше. Тень уничтожала друзей волшебника, пыталась оставить его в одиночестве. Но попытки поймать её всегда заканчивались неудачей. Память подбрасывала всё новые подробности. Вот тень бросилась на жену Эллина. Только тогда он звался Ру. А следом разъяренная толпа разбила каменные скрижали, втоптав в грязь осколки гранита и проклиная носителя великого имени. Ру схватил годовалую дочь и бежал из города, так и не поняв причины всеобщей ненависти. А вот и предшественник нынешнего Ру. Протягивает рубин королю. Камень сияет чистым незамутнённым светом.
- Если потускнеют его грани, пришла беда, - поясняет Ру.
- Глупости, - смеётся король, - какая беда?
Делон тогда выглядел иначе. Без мешков под глазами. И весёлые, озорные огоньки в глазах. Что произошло за время отсутствия? И мелькнула тень над водой, когда раздался последний крик Вака. Значит, тень накрепко связана с моментом, когда необходим выбор.
Ру терзался сомнениями, стоит ли наказывать советника. Ведь король попросил его указать вора. Он и хотел. Да только Эллин успел раньше. Быть может, Ру сам виноват в смерти Эллина. Мысль эта поразила его, словно яркая вспышка.
- Не думай, - позвал его знакомый голос. - Просто иди. Ты знаешь куда.
Он не знал. Но пошёл. А прежде решил проститься.
- Я должен уйти, Дая, - прошептал он в щель двери соседней комнаты. - Вероятно, уже не вернусь. Но Ру вечен. Если что, через шестнадцать Больших Рассветов встречай того, кто придёт после.
- Я знала, что ты бросишь меня, - всхлипнула Дая.
Он бы взял её с собой. Но во тьме рисовался портрет палача. Сверкало лезвие громадного топора, словно не было возврата с дороги, по которой Ру делал всё новые шаги. И смеялся король хриплым безумным смехом. "Неучей и неумех люблю ставить на дорогу в один конец".
- Храни короля, - печально сказал Ру и добавил. - От неразумных поступков.
Перед глазами волшебника мелькнула гора. Тучи ползли по её вершине, соприкасаясь с ней. Ветер пытался пригнуть к земле небольшие деревца. На небольшой площадке под небесами, стояла стена, в которой зияла чёрная брешь. Рядом с ней горел алым пламенем рубин величиной с кулак. Он должен идти туда.
- Убийцу твоего отца я отыщу, - пообещал волшебник.
- Ты уверен, что он покинул дворец? - спросила Дая.
- Уверен, - ответил волшебник.
- Постой, - прошелестел голос, напитанный ехидцей, пронёсся как ветер, отразился от стен эхом. - Как имя твоё?
- Тор, - ответил волшебник, разрывая плотное покрывало чужих мыслей.
- Жаль! - шёпот превратился в крик, и резкая боль сжала виски.
Рука волшебника коснулась посоха. Боль отступила, затаилась в уголке сознания. Ру сильнее сжал посох. Боль улетучилась. В углу комнаты появилось голубоватое свечение. Оно на мгновение повисло в воздухе и пропало. Ру распахнул дверь и шагнул в сумрачный коридор.
Ру торопился. Торопился так сильно, что остановил время. Он и сам не понял, как это у него получилось. Зато теперь он был уверен, что успеет.
Старая, заросшая травой дорога начиналась за городом. Ру предупреждали, что идти по ней только ноги калечить. Там давно уже никто не хаживал, а смельчаки, что решились на путешествие, не возвращались. Поговаривали, что дорогу охраняет злой дух, и ведёт она то к звёздам, в поднебесье, то ли в мглистую яму, уводящую в лабиринты подземной страны. А там, как известно, человеку не место.
С этой стороны городские ворота не охранялись. Створки заперли толстенным бревном, поднять которое вряд ли смог бы и десяток здоровенных мужиков. Ру и не пытался сдвинуть его с места, просто коснулся посохом почерневшей от времени коры, и бревно треснуло, а ворота открылись.
- Вол-шеб-ство, - нараспев проговорил волшебник, проходя под высокой аркой ворот.
А потом стукнул посохом по створкам, и те со скрипом вернулись на привычное место. Можно и не проверять. Бревно по ту сторону снова стало целёхоньким и продолжало хранить покой города. По крайней мере от гостей, которым волшебство не подвластно.
Лес снова сомкнулся зелёными шелестящими стенами. Тропинка едва угадывалась среди гнилой листвы и островков свежей травы. Ру присмотрелся к песку под ногами и обнаружил множество следов. Они закаменели, словно неведомые силы стремились сохранить память о рискнувших пойти этим путём. В придорожных кустах послышался тихий шорох. Не ветер, не шум ручья, не птица крылом взмахнула. Серая рубаха мелькнула меж деревьев. Беглец старался быстрее скрыться от глаз волшебника.
- Подожди, куда ты? Я тебе ничего не сделаю! - суматошно прокричал ему вслед волшебник.
Человек замер, оглянулся и, переборов страх, медленно направился к Ру. Подошёл, уставился испуганно на волшебника и... Серая маска страха мигом сошла с лица. Теперь оно скалилось нехорошей улыбкой, а остекленевшие глаза взорвались кровавыми шариками.
- Что, думал, не узнаю?
Секира со свистом резанула воздух и, описав круг, зависла над головой волшебника. Ошарашенный таким поведением незнакомца Ру поднял посох.
- Ответить - ниже достоинства великого Ру. Не человек он. Мира повелитель! Тьфу! - незнакомец смачно сплюнул, и секира опустилась на посох.
Раздался треск, но посох выдержал и вышиб секиру из вражьих рук. Незнакомец нагнулся за оружием, зло бурча под нос ругательства. Да пусть говорит что хочет. Ру не стал копаться в памяти, выискивая, чем не угодили бородачу его предшественники. Хотелось просто всё прекратить, раствориться, умереть. Но непогасший огонёк в душе не разрешал сдаться. Он заставлял наклоняться, уходить от ударов, перебегать от одного дерева к другому. Тело протестовало, тело хотело жить. А бородач не унимался и сыпал удар за ударом. Было чудом, что ни один из них не достиг цели.
- У, дрянь изворотливая! - вопил он. - Смерти не хочешь, жить хочешь, а вот те которых ты погубил, тоже хотели. Лина умерла! Ты убил её!
- Убил? - сорвалось с губ волшебника. - Я?
- Ты сбежал, оставив её в луже крови, - секира вновь взлетела над головой волшебника, и вновь что-то заставило Ру отскочить в сторону.
Серая тень проплыла перед глазами. Опять она. Теперь уже он не сомневался, что кто-то или что-то постоянно следует за ним. Неотступно, как проклятье любого из его предшественников. Вот она тайна, вот кто убил Эллина!
- Остановись! - неожиданное слово слетело с губ. - Не я убил. Не я!
Бородач остановился, опустил секиру, будто слова волшебника заставили его повиноваться.
- Так кто же?
- Ну же, - смеялся в ответ невидимка. - Скажи ему. Назови МЕНЯ!
Легко свалить вину на Величайшего. Мол, Тирей так хотел, а он, человек, ни причём. Ру вспомнил Эллина, слёзы в глазах Лины, страх Мора в лесном замке, испуг на лицах горожан. Словно сама судьба готовит смерть каждому, кто окажется рядом. Величайший волшебник должен шагать по жизни в одиночку, чтобы никто не пострадал от общения с ним.
- Как тебя зовут парень. Ты забыл? - с надеждой раскатились шепотки со всех сторон мира.
- Тор! - выдохнули губы.
Бородач услышал его крик и вдруг сообразил, что жертва не сопротивляется. Почему? Хочет покаяться напоследок!
- Поговорим, - предложил Ру, отбросив исковерканный посох и опускаясь на траву.
Бородач уселся рядом. Зорко следил, чтобы Ру даже не надеялся сбежать.
- Меня звали Тор, - в голове волшебника протестующе зашумело, но он продолжал. - Нет великих волшебников. Великими могут быть только люди. Сила волшебников - иллюзия, вера тех, кто ждёт чуда.
Человек по имени Тор, был ли он? Что осталось от мальчишки? Он зверски устал. Он только что хотел умереть. А вот теперь не хочет. Он передумал. Постоянно передумывать, это же так по-человечески.
Серая тень появилась перед ним пеленой тумана. Вот сейчас ещё одно слово и вылетит из неё кинжал, поразивший Эллина. Но ничего не случилось, лишь шум в голове усилился, запульсировал и превратился в голос.
- Ты вернёшься в лес, чтобы передать знания тому, кто придёт после, - приказал он.
- Нет, - запротестовал волшебник. - Я дойду до конца.
- Ты не прошёл испытание, - продолжал голос.
- Меня это не волнует.
Невидимый собеседник ждал повиновения. Боль усилилась, заставляла следовать приказу. А он не хотел подчиняться. Волшебник Ру вскочит и побежит, куда сказано. А человеку по имени Тор наплевать.
- Эй, - бородач помахал руками. - Чего это с тобой?
- Прочь, - и Ру посохом отогнал призрачную улыбку Тирея.
- Завороженный ты, - сочувственно проговорил бородач, - Убогонький. Иди себе. Не ты.
Он встал и медленно направился к еле приметной тропинке.
- Я с тобой! - вскочил Ру.
- Тебе в другую сторону, - бородач вскинул руку и указал на вершину высокой горы. - Ты же туда шел? Вот и иди.
Здесь только что вокруг был густой лес и вдруг поляна, речка, а за ней мглистые склоны. Ру повернулся к бородачу. А того и след простыл. Словно не было ни атаки, ни борьбы с тем, кто носит имя - Тирей.
- Тебе не удалось остановить меня владыка! - подумал волшебник. - Ты не сумел подсунуть мне иллюзорную любовь и дружбу, чтобы потом отобрать их и, сломленного, прогнать в лес. Ты хотел запретить мне, владыка, идти дальше? А я не разрешал тебе запрещения. И ты уже знаешь, что теперь я редко буду разрешать. Ты толкал меня в лапы смерти. Ты хотел, чтобы я шагнул ей навстречу. Но меня предупредили, хотя ты и позаботился, чтобы правильную дорогу мне показать не успели. Хоть до смерти иди, а до края не доберёшься.
Если до смерти, конечно, не доберёшься. Идти надо по-особому. И шагал я, как надо. Я уже вижу тот краешек мира, который стоит приподнять.
***
Тор добрался до вершины горы, туда, где небо было совсем чистым и солнце светило почти рядом. Перед ним простиралась высокая стена, разделяющая день и ночь. На тёмной стороне светили звёзды. Два огромных дракона плыли по чёрному небу.
Они опустились на гребень стены. Перед Тором предстали седовласый старик и прекрасная женщина.
- Здравствуй, Тор! - сказала женщина. - Ты узнал меня?
- Узнал, Звёздная Королева.
- И его узнал тоже? - кивнула женщина в сторону старика.
- Да, это владыка Тирей!
- Не называй его Тор, он Ру! - вскрикнул старик.
- Он заслужил это право, - парировала женщина. - Ты сам придумал, как кончится эта игра. Она закончена! Теперь этот мир свободен. Они не нуждаются в нас.
- Недраконы глупы! - заспорил старик.
- Потому что ты лишил их памяти, - ответила женщина.
- Но один из них всегда помнил всё!
- Кто поверит одиночке? Иди к людям волшебник, теперь тебе никто не помешает рассказать им правду.
- А как же вы? - спросил Тор.
- Мы создадим другой мир. Начнём другую игру....
Женщина и старик вновь превратились в драконов, взмыли к звёздам и пропали.
- Так это всё лишь игра? - прокричал человек им вдогонку, но так и не дождался ответа.
"Все свободны - нет больше драконов, создателей и владык. Некому поклоняться и бояться нечего", - подумал Тор.
Он возвращался назад, к людям. Туда, где его ждали. По дороге остановился, посмотрел на зеркальную поверхность реки. Он молод и полон сил, он совсем не похож на великого волшебника Ру. Он, Тор и никто не отберёт у него его имени. Он помнит Всё - от сотворения мира до последнего мгновения. Эти знания могут изменить многое, и он сделает это.
Cвидетельство о публикации 155435 © Собина Г. 28.08.07 13:13

Комментарии к произведению 2 (1)

С днём рождения, Галочка!

Доброго здравия во всех смыслах!

И пусть сил и вдохновенности достанет как на продолжение начатого, так и на начинания!

С признательностью,

  • sergei
  • (Аноним)
  • 28.08.2007 в 21:25
Комментарий неавторизованного посетителя