• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза
Форма: Рассказ

Если.... 1 - 3

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
1. Утро


Раннее утро. Еще совсем тихо и в воздухе повисло что-то такое мягкое, дремотное, что-то четко улавливающее случайные звуки и притягивающее их. Среди множества задернутых сонными шторами окон изредка встречаются те, в которых горит свет, словно кто-то рассеянный, уходя из дома, просто забыл щелкнуть выключателем и теперь эта проволочка, помещенная в стеклянную колбу, раскаляется для никого. Скорее всего, это совсем не так, и в той комнате, отделенной от тебя несколькими сотнями метров воздуха и считанным количеством сантиметров стекла, кто-то есть. Может быть не один. Может быть, там происходит какой-то разговор или что-нибудь другое. Но почему-то кажется, что там только клеенчатые обои в цветочек, стенка, украшенная всяческой посудой и корешками книг, телевизор, накрытый кружевной салфеткой, поверх которой стоит горшок с фикусом или алоэ, стол и пара стульев. И никого. Все спят.
А ты не спишь. Нет, ты пытался уснуть, честно пытался. Ты погладил с вечера свежую рубашку, почистил зубы, выкурил последнюю сигарету перед сном, высказал будильнику необходимое время побудки, разделся, аккуратно сложил одежду и лег в кровать. А сна нет. Ну, вот нет и все тут. Уже и овец посчитал, и слонов, и всяких других животных… А фигушки. Так и пролежал полночи, ворочаясь с боку на бок.
А потом вдруг налетело что-то такое… Ну вот когда идешь вечером домой, а день был долгий, муторный, полный чего-то такого мелкого и раздражающего. И ты подходишь к подъезду, своему подъезду, тому, из которого выходишь каждое утро и смотришь на окна своей квартиры. Они еще темные. Но ты уже представляешь, что скоро они засветятся, потому что, войдя, ты включишь свет сразу во всех комнатах, переобуешься в тапочки и оденешь свою домашнюю футболку, уютную такую, синенькую. Но сначала, еще до переодевания, ты пойдешь в душ и будешь долго стоять под струями горячей воды. Не тереть себя мылом и мочалкой, а просто стоять. Молча. Долго-долго. А еще раньше ты отключишь телефон. Все телефоны. И радио в придачу, вдруг оно тоже соберется вякнуть чего-нибудь.… И вот с этими мыслями ты заходишь в подъезд, нажимаешь кнопку лифта… А его кто-то с туалетом перепутал. Причем серьезно так перепутал. И ты стоишь, смотришь на это все и стараешься не вдыхать воздух. А сам думаешь. Примерно так думаешь: “Ну что же это за козлы-то такие! Просто уроды клинические! Вот поймать бы одного и заставить в этом лифте жить неделю!” И еще ты понимаешь, что теперь ведь надо идти по лестнице. Причем вверх. Причем пешком. На бог знает какой этаж. И где-то к середине пути появится одышка, и уже не нужен никакой душ, ни футболка, ни тапочки, а захочется просто придти и упасть. И все.
И вот лежишь, а тебе точно так же. Ни с чего. Просто так. Нет, причина, конечно, есть, причем обязательно увесистая такая причина, но думать о ней не хочется. А раз так, то ее как бы и нет. Да и как думать-то, если мысли отрывочные, словно к каждой из них привязано многоточие…
И еще… Еще что-то… Такое, что всегда рядом, иногда чувствуется и никогда не осознается. Такое… Большое какое-то… Очень большое… Больше, чем ты, чем твоя кровать, твоя комната, твоя улица, твой город … Что-то такое, что постоянно, ежесекундно течет через тебя, оставаясь при этом неузнанным. И этому нет названия, ты не можешь придумать этому название, потому что как же можно его придумать, если ты не знаешь, что это?
А потом ты замечаешь, что небо за окном уже изменило свой цвет. Это утро. И ты выходишь на балкон, закуриваешь первую сигарету нового дня и смотришь на то, как город нехотя сбрасывает с себя одеяло. И еще видишь какого-то человека, который идет по пустой улице под недавно погашенными фонарями. Ты не знаешь его, но создается такое впечатление, что вы с ним чем-то похожи, что вы оба знаете что-то такое, что неведомо остальным.

Или же так.

Ты возвращаешься домой. Слишком поздно или слишком рано – непонятно. Откуда-то, где было весело. В общем, весело, да. Практически. Вот только с пивом было все же чересчур. И вот то, последнее место, название которого ты не запомнил, где были пластмассовые столики и обрезанные жестяные баночки из-под пива в качестве пепельниц, вот его как раз посещать было вовсе необязательно. Да еще этот, как его…. Вроде ничего, но неприятный какой-то человек, скользкий. А как напился, так такую чушь погнал, стыдно было слушать, право слово. Вроде бы взрослый человек, так и не скажешь… А, в общем, было весело. Определенно весело.
И ты уже поймал машину, сел в нее и поехал. Сел еще ночью, а приехал уже утром. И еще почему-то попросил водителя остановиться не у самого дома, а где-то кварталах в двух от него. Расплатился, вышел и вдруг понял – что-то не так. Ощупал себя, проверил документы, бумажник, телефон – все на месте. Но все равно что-то не так. Постоял так минуты две. Или три. Подышал. Ровно подышал, глубоко. И понял, что не так. Утро наступило.
А потом ты увидел, как из-за поворота показалась поливальная машина. С большой такой оранжевой бочкой за синей кабиной. И ты так замер, дышишь только и смотришь, как эта поливалка медленно приближается к тебе. Она подъезжает, и ты видишь шофера – такого дяденьку лет за сорок, с лысеющей головой и обросшим подбородком. И ты думаешь “А ведь этот мужик каждое утро просыпается черт знает во сколько, одевается, садиться за руль, и едет поливать улицы. С ума сойти – каждое утро! А ведь ему, наверное, платят за это совсем мало денег и у него наверняка есть куча проблем и забот, но он все равно поливает улицы. Вот я бы точно так не смог.”. И вот как ты только так подумал, так сразу и понял, что если бы все были такими, как ты, то улицы никто бы не поливал. А ведь это нужное, наверное, дело – улицы поливать. А никто не поливал бы. И еще ты понимаешь, что когда выходишь летним утром из дома и чувствуешь, как легко дышится и как прохладно вокруг, то это не потому что природа настолько щедра на росу или какая-нибудь тучка строго по расписанию здесь изливается. Нет, конечно, и поэтому, но еще и потому, что здесь проехала поливальная машина. И ты отходишь чуть назад, но не из-за того, что боишься попадания исторгаемых поливалкой струй на твой слегка забрызганный пивом костюм. Ты просто пропускаешь ее, потому что ощущаешь себя случайным гостем в этом времени суток, а этот водитель и его сине-оранжевая машина – они здесь хозяева. И поэтому ты их пропускаешь. Уважительно.
А потом ты идешь. Домой. Идешь домой и думаешь, что сложно быть поливальной машиной. И бывают ли такие люди? “Наверное, да” – говоришь ты сам себе – “Ведь придумывают же всякие истории в картинках про человека-паука, человека - летучую мышь и прочих мутантов. А ведь люди - поливальные машины гораздо реальнее этих масс-культовых персонажей. Они ездят по чужим судьбам и, не прося ничего взамен, смывают накопившуюся пыль и приносят прохладу.”. И ты снова останавливаешься, пытаясь вспомнить, много ли в твоей жизни было таких людей? И был ли ты сам для кого-нибудь поливальной машиной?
И вдруг ты слышишь, что вокруг тихо. Очень тихо. Не полностью, потому что где-то там монотонно, не умолкая ни на секунду, гудит город. Но все равно очень и очень тихо. Еще не заскулили собаки, требуя от своих хозяев положенной им обоим утренней прогулки, еще никто не побежал от инфаркта, еще только-только просыпаются дворники… И тут так – щелк! И с этим щелчком погасли все фонари. Разом. А ты ведь никогда даже и не задумывался над тем, как гаснут фонари, вот никогда не приходила в голову такая мысль. А тут щелк – и все разом погасли. “Надо же” – думаешь ты – “А ведь это даже красиво.”.
А потом… Потом. Ты замечаешь, что в соседнем доме на балконе стоит человек. Просто стоит и курит. И тебе вдруг покажется, что в вас есть что-то неуловимо похожее, что-то такое, о чем никогда не говорят, лишь только молча соглашаются глазами.


И ты стоишь (идешь) на балконе (по асфальту) и смотришь на то, как другой ты идет (стоит) по асфальту (на балконе). И все. А ведь где-то есть и третий, и четвертый, и пятый, и шестой…. И девяносто девятый. Но ведь ты об этом не думаешь, ты просто поднимаешь глаза и смотришь туда, откуда должно появиться солнце. То самое солнце, которое ты так привык видеть на своем небе, то самое солнце, которое знает, сколько тебя сейчас подняло глаза, для того, чтобы посмотреть на него, то самое солнце, которое гораздо больше этого балкона, этого асфальта, этой улицы, этого города…
И т.д.



2. Электричка

Перрон одной из множества пригородных станций. Время суток и время года не имеют значения, потому что в любое, абсолютно любое время в этом месте обязательно найдутся какие-то постоянные, никогда не меняющиеся мотивы. Ты спешишь на этот перрон, потому что туда, через несколько минут, должна подойти электричка, которая повезет тебя в город. Ты торопишься, поминутно ускоряешь шаг и, вместе с этим, начинаешь незаметно раздражаться. На все подряд. Но, прежде всего, на это самое пригородное транспортное средство, которое ходит, как ему вздумается. Электричка – младшая сестра поезда, но только совсем неразумная, и чересчур непостоянная. И еще ты злишься на всех тех людей, кто составляет расписание движения. Ведь оно меняется каждый год на протяжении нескольких десятков лет и, если все эти изменения делаются для того, чтобы стало лучше, то уже давно все должно быть так хорошо. А все совсем не хорошо, словно составление расписания движения – та самая тайна, которую так и не рассказал буржуинам Мальчиш-Кибальчиш.
Ты приходишь на платформу, а на ней что-то слишком много народу. И пока ты идешь к такому маленькому кирпичному домику, где расположена касса, ты уже прекрасно знаешь, что там, возле окошка, похожего на бойницу, будет висеть маленький листочек с отменами и переносами. Ты украдкой вглядываешься в лица людей, ловишь обрывки их фраз, но понять, что происходит с поездами, не удается. И от этого ты раздражаешься еще больше. А потом подходишь к кассе и понимаешь, что предчувствия тебя не обманули. Есть листочек. В клеточку. И на нем аккуратным почерком перечислены те поезда, которые на сегодня отменены и отдельно те, что проследуют по неправильному пути. Фраза-то какая – “по неправильному пути”! Звучит так, словно эти самые поезда отправляются в никуда. Или хотя бы совсем не туда, куда ходят обычно. И как он может выглядеть, этот неправильный путь? И как по нему неправильно поедут поезда? Задом наперед, что ли или не по рельсам? Но ты не задаешь себе подобных вопросов, потому что эти отмены и переносы происходят почти каждый день, ты сам уже неоднократно ездил на тех самых неправильных поездах и прекрасно знаешь, что следовать они будут мимо тех же станций и придут на тот же вокзал, что и обычные. И никаких бродящих леших, никаких русалок на цепях не будет.
А ты побродил полчаса по платформе, покурил, подумал о чем-то, потом сел в подошедший поезд и поехал. Заходишь в вагон – а там знакомые лица, очень много знакомых лиц. Вы не знакомы, не знаете имен друг друга, никогда не разговаривали, но ведь каждый день в это время вы едете в этом самом вагоне в одном и том же направлении и поэтому уже успели примелькаться друг другу. Но ведь вам нет друг до друга никакого дела и ты понимаешь, что, несмотря на то, что вы видитесь каждый день, ты для них просто не существуешь. Тебя, в принципе, нет, пока ты едешь в этом поезде. И ты садишься у окна и достаешь из кармана наушники. Или газету. Или просто смотришь в окно, за которым проплывают деревья, дороги, а так же станции, подобные той, на которой подхватила тебя эта электричка.
А чем можно заниматься в пути? Да много чем. Но самое популярное, самое распространенное времяпрепровождение – это разгадывание кроссвордов. Абсолютно бесполезное занятие, ведь что толку с того, что ты знаешь, как называется монгольский солдат или гуцульский танец? Но надо же как-то сорить временем и поэтому руки вооружаются ручками и карандашами. Вот и сейчас ты видишь перед собой двух мужчин, увлеченных этим занятием. Одного беглого взгляда на них достаточно для того, чтобы выставить диагноз – сегодня рабочая суббота, но вечер пятницы еще никто не отменял. И понятно, что им… Ну, не совсем хорошо, скажем, но они полны решимости разгадать этот ребус. Ты делаешь вид, что сосредоточенно смотришь в окно, а сам потихоньку наблюдаешь за ними.
И происходит примерно следующее:
Первый: (громко) Пес!
Второй: (обиженно): Чего-чего? Кто пес?
Первый: Да не чего, а здесь. (бьет рукой по кроссворду) Пес. Три точки.
Второй: Пес - три точки! Гы-гы-гы!
Первый: Хватит ржать! Вопрос серьезный. Пес. Три точки. Шесть букв. Первая и четвертая “б”.
Второй: (задумчиво) А еще какие-нибудь буквы есть?
Первый: (раздраженно) Если бы были, то кто б тебя спрашивал! Думай, пес – три точки.
Повисает минутная пауза, кажется, что тихонько слышен скрип плохо смазанных извилин.
Второй: (радостно) Бобрик! Шесть букв, первая “б”. Подходит?
Первый (склоняясь над кроссвордом) Та-ак, посмотрим… Бобрик, говоришь? Не-а, не подходит, тут четвертая “б”, а в Бобрике – третья… Ишь ты, Бобрик! Сам ты Бобрик – три точки!
Оба: Гы-гы-гы!
Повисает еще одна пауза, аналогичная первой.
Второй: (оживляясь и щелкая в воздухе пальцами) Этот… Ну как его… Который Никулина гонял… О,Барбос!
Первый: (недоверчиво) Барбос?
Второй: Ну да! Помнишь, они в кино самогон варили, а этот пес им все обломал и ментам потом сдал? Первая “б”, четвертая “б” – подходит.
Первый: Да? И правда подходит. Ну что ж, так и запишем (записывает, проговаривая вслух) – Борбоз.
И ты сидишь, наблюдаешь за этой сценой, а сам думаешь “Ну вот как можно разгадывать кроссворд, не зная языка, на котором он составлен? ” А ответа нет. Нет ответа-то. Потому что можно.
А ближе к городу вагон наполняют продавцы чего-нибудь. И ты их тоже уже знаешь в лицо, знаешь, что за товар они будут расхваливать и даже у кого какой дефект дикции знаешь. Ты понимаешь, что, наверное, это по сути своей - неплохое люди, просто так на жизнь зарабатывают, что они целый день на ногах и каждые три минуты извиняются перед уважаемыми пассажирами за очередное беспокойство, но их так много и они такие шумные, что хочется резко стать контуженным. Или встать, подойти к продавщице мороженого и так тихо-тихо сказать “Милая женщина, не говорите так громко, ведь я сейчас умру от переохлаждения только от звуков вашего голоса.” Но ведь не встанешь и не скажешь ничего, а просто отвернешься к окну и будешь смотреть в него, словно вглубь себя.
А за окном уже город, и в тебе уже город, и ты уже мыслями в нем, а не в этом поезде. Ты выходишь на вокзале и идешь куда-то туда, к своим делам, даже не задумываясь о том, что только что совершил пусть маленькое, но путешествие. Ведь что это за путешествие на электричке? Это так. Как-то так. Ведь как можно путешествовать вместе со всеми этими кроссвордами, лоточниками, пьяными и всеми остальными? Ведь путешествие – это что-то такое большое, красивое, долгожданное, а тут…
И ты также не задумаешься об этом, когда придешь вечером на тот же самый вокзал, для того, чтобы уехать. Домой, к друзьям или просто туда, где тебе хорошо и приятно. Ты будешь ехать в таком же одинаковом вагоне, с теми же людьми, которым до тебя нет никакого дела, с теми же самыми кроссвордами и мороженым, но не будешь обращать внимания ни на шелест страниц, ни на громкие голоса. Просто твой путь уже не будет совпадать со всеми этими людьми и с тем временем, в котором ты будешь находиться. И ты начнешься только в том самом месте, куда привезет тебя эта электричка. Та самая электричка, которая приходиться младшей сестрой поезду, пусть этого почти никто не замечает.



3. Интернет

Все начинается со скрипа модема. А ведь он очень противно звучит, как будто механическим железом водят по механическому стеклу. Но тебя это нисколько не раздражает, тебе слышаться даже какие-то музыкальные нотки в этой сольной партии дозвона. Или же этот звук ассоциируется со скрипом петель какой-то старой и очень тяжелой двери. Она не торопится открыться, долго вздыхает, а ты все ждешь, когда же проверят твой пароль и логин, потому что только тогда эта дверь распахнется. А за ней всегда что-то такое…. Такое новое.
А ты привык, ты впитал в себя с детских лет, что общаться можно или тет-а-тет, или по телефону. Еще можно письмами, но они идут очень долго и временами теряются. А новости и какую-то другую информацию ты можешь узнать из газет, радиоприемника и телевизора. И этих газет, радио- и телепередач – не так чтобы много, и в каждой из них есть специальные люди, которые решают, что тебе нужно знать, а чего – не нужно, в какое время ты должен это делать и какая погода ожидает тебя завтра. А вот если ты, к примеру, уродился таким человеком, который ведет образ жизни, тяготеющий к ночному. Или просто очень хорошо выспался сегодня. Тогда что? За окном стемнело, стрелки сошлись на двенадцати, и у тебя начался твой день. И ты думаешь “А узнаю-ка я, чего в мире происходит.” Ведь иногда это нужно знать. Нужно. Иногда. Ты включаешь телевизор и видишь в нем настроечную таблицу или стоп – кадр с надписью “Не забудьте выключить телевизор!”, который сопровождается нудным и противным звуком. А по радио профилактические работы затеяли. И газетные ларьки закрыты. Все! Облом по всем направлениям.
А Интернет, он ведь дает иллюзию выбора, ведь если всего много, то и не задумываешься о том, что каждая страничка в отдельности тоже кем-то создана. И этот кто-то, он тоже решает за тебя, как тебе здесь себя вести и что делать. Но так как количество этих страничек не поддается, наверное, никакому учету, то тебе кажется, что ты сам, самолично здесь все решаешь. Благо, что есть выбор.
И ты заходишь в свой почтовый ящик, для того, чтобы проверить почту. Хотя… Никакой это не почтовый ящик и никакое это не письмо. Почтовый ящик – эта такая небольшая железная коробочка с дверцей сбоку и прорезью сверху, выкрашенная в зеленый там или синий цвет. И в эту прорезь почтальон опускает письма – такие заклеенные белые конверты, на которых шариковой ручкой написан адрес отправителя и адрес получателя. А еще на них стоит почтовый штемпель и приклеена марка с изображением какого-то человека, имя которого тебе ни о чем не говорит. Да его и нет на этой марке, там только лицо и стоимость. И так как подобных марок очень много, то ты и запоминаешь это лицо, как человека с марки, хотя он, должно быть, что-то хорошее и важное в своей жизни совершил. Может быть, даже настолько, что ты и за десять жизней не сделаешь ничего подобного. Но он для тебя просто человек с марки.
А где марки на электронных письмах? Нет, там, конечно, иногда рисуют что-то подобное, но это похоже на что-то такое… Вот если сесть за письменный стол, взять в руки цветные карандаши и фломастеры и нарисовать деньги. Много денег. Много красивых денег. Много высокохудожественнооформленных денег. А потом пойти с этими свеженарисованными деньгами в ближайший магазин и попытаться там что-нибудь купить на них.
Но ведь ты так не думаешь. Тебе просто интересно. Ведь это очень интересно – разговаривать с другими людьми без помощи голоса. И ты видишь, что на твой адрес пришло несколько не начатых или прерванных электронных разговоров. А их прислали самые разные люди, среди которых много твоих знакомых, тех знакомых, которых ты когда-то давно или не так уж давно узнал, с которыми ты довольно часто видишься или созваниваешься, отмечаешь праздники, дни рождения или просто встречаешься. Но сейчас, здесь, будучи заключенными в оболочку электронного послания, они уже не так похожи на самих себя. И ты отвечаешь им – а ты уже тоже не совсем ты. От тебя осталась одна твоя мысль – и только. И эта мысль, она освободилась от манеры разговора, мимики, жестов, физических недостатков или излишеств. А мысль – она такой пугливый зверек, наподобие тушканчика, она редко бывает на свободе и чуть что – сразу норовит скрыться в своей обжитой норке. И когда твои знакомые говорят тебе “А в И-нете ты совсем не таким бываешь”, ты сразу начинаешь отнекиваться. Мол, ничего такого неестественного стараюсь не изображать и такой же, как обычно. Это вот другие, завернутые и помешанные на глобальной паутине, так вот поступают, а я-то – нормальный человек. Я все понимаю…
А что другие? Вот, допустим, живет такой человек, запутавшийся в электронных адресах. Он просыпается, словно кто-то нажал кнопку “Power” и включил его и тут же тянется к означенной кнопке своего компа, он иногда засыпает, уронив голову на клавиатуру, он зависает и перезагружается, рушится и апгрейдится. Ну и что с того? Ему так по кайфу, он получает удовольствие именно от такой жизни. И хорошо, что хоть от чего-нибудь удовольствие получает.
Но иногда… Иногда происходит что-то такое, из-за чего он отрывает взгляд от экрана монитора и смотрит в окно. И видит все то, что за этим окном. А потом из открытой форточки долетает дуновение ветра, пропахшего влагой, ванилью и цветочной пыльцой. И что-то изменяется, он подходит к окну и видит, как закатное солнце разложило облака на все оттенки красного. А потом он увидит на шкафу свою телефонную книжку и подумает “Ба, да это же моя телефонная книжка! А в ней есть номера телефонов. А я очень давно не звонил по этим номерам. Надо позвонить, надо немедленно позвонить.”. И он возвращается к компу, чтобы написать следующую фразу “Прощайте, ухожу в реал. Надолго.”. Он пишет ее, эту фразу, а сам думает, что сейчас его будут уговаривать остаться, но он будет непреклонен и тверд, поэтому его начнут еще сильнее у говаривать…. А в ответ приходит – “Ну и отлично. Передай привет Бекхему.” Он читает, и переспрашивает сам себя, что за Бекхем, чей это ник. А ему еще пишут - “И Фигу руку пожми. А тебя в “Реал” кем берут? Дворником?”. “Шутки шутят” – думает он – “Ну я вам сейчас пошучу!”. И мысль о том, что собирался позвонить, куда-то уходит, и телефонная книжка пропадает из поля зрения, и аромат ветра растворяется в клубах табачного дыма…
И ты придумываешь такую вот историю дурацкую, для того, чтобы снова и снова убедить себя в том, что ты нормальный, взрослый человек. И весь этот Интернет, вся эта переписка – это просто хобби, не более. И ты не придумываешь какой-то вымышленный образ себя, а стараешься все делать так, как обычно. Ну, разве лишь иногда… Ведь никому не будет плохо от того, что ты немножко развлечешься и похулиганишь? И когда ты ведешь электронный диалог с человеком, которого ты никогда в жизни не видел, которого ты выловил этой глобальной сетью, ты ведь не придумываешь себе его образ и какого-то иного себя в его глазах? Ну, тоже разве что иногда… Ведь вы же оба нормальные, вы же все понимаете…. И, как в сказке про Вини-Пуха – “Еще немножко, а потом еще немножко, пока, наконец…”
Правда у тебя всегда остается твоя иллюзия, что все так, как ты себе представляешь, но вот только… Когда тебе хочется увидеть свое лицо, ты подходишь к зеркалу, поправляешь прическу, показываешь себе язык, заглядываешь в глаза. А свое электронное лицо ты никак не сможешь увидеть, потому что еще никто не придумал электронное зеркало. Его видят все остальные. Кроме тебя. И ты снова отвечаешь на вопросы, улыбаешься и ругаешься, потом нажимаешь на иконку и отправляешь себя какому-то другому человеку, который, как и ты, состоит из мысли, образа и чего-то еще.
Только вы оба, вы же об этом не думаете, вы ведь нормальные люди, не какие-нибудь хакеры повернутые. Вы ведь такие, как обычно, два абсолютно нормальных и взрослых человека. Вы просто общаетесь здесь, потому что это – очень удобно и современно, прогресс же не стоит на месте и глупо его не замечать. Все ведь так делают и чем вы хуже, вы же нормальные, взрослые, современные люди, вы же…
Cвидетельство о публикации 116093 © Chiffa 29.01.07 16:48