• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза Сказка
Форма:
Для большей объективности имена авторов будут держаться в секрете до подведения итогов голосования конкурса: http://litsovet.ru/index.php/konkurs.view?konkurs_id=135

Эмэль. "Сказки".

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста

Сказки.

(Дневник маленькой дочери)

Уважаемый читатель!
Ты, конечно, понимаешь, что ребёнок не может писать без ошибок. Но чтобы не отвлекать тебя на всякие домыслы о том, что могут означать детские огрехи в пунктуации и орфографии, этот дневник приведён к написанию "взрослому".
Прочти же этот невинный свиток — без конца и начала — детской души и умились ей, как можешь — она будет тебе благодарна.
***
Я слышала, как мама сказала однажды тёте А.: "Я боюсь умереть". Почему она боится? Я совсем не боюсь. Люди умирают каждый день и каждый день снова живы. Я привыкла. Вот сейчас я живу, мои глаза открыты и я, даже если не вижу, знаю, как выглядит моя комната. А потом я вдруг больше не буду этого знать, и даже не буду знать, где я. Значит умру. А завтра утром я снова открою глаза. Всё так понятно.
Фей тоже говорит, что умереть не страшно. Фей такой умный. И он может летать. Мне бы тоже хотелось.
Сказка про солнце.
Солнце светило ярко и вдруг погасло. Его дети плачут.
***
Когда я написала сказку про солнце и показала её маме, мама посмотрела на меня страшными глазами. А разве я плохо написала? Когда гаснет солнце, мне хочется плакать, потому что скоро умирать. Ну и что, что завтра я опять буду жива, сегодня-то я умру.
Мама обняла меня, и я почувствовала, как на мои волосы упали капли. Это мамины слёзы. Я не люблю, когда мама плачет. Мне становится стыдно, как будто я у неё что-то стащила или обманула её.
***
Фей говорит, что мир очень большой. Есть такая страна Африка, например, и там живут жирафы, слоны, носороги и другие животные, которых у нас нет. Мне бы так хотелось увидеть настоящего жирафа, а не того, который в зоопарке, — и обнять его за шею.
В зоопарке есть бегемот, но он больной, бедный, скоро умрёт совсем и не проснётся. Он открывает рот с плохими зубами, а по морде (у него морда страшная, морщинистая, и кожа трескается по всему телу) текут слёзы. Я громко заплакала, когда посмотрела в его морду и глаза, мама меня взяла на руки, хотя я уже не маленькая, и мы ушли из зоопарка.
А когда мы пришли домой, я написала сказку.
Сказка про бегемота.
Жил-был большой и сильный бегемот. Его посадили в клетку. Однажды он умер.
***
Мама сказала, не пойдём больше в зоопарк. Я с ней согласна.
Что такое зоопарк, я не знаю, но думаю, что это тюрьма для животных. Только я не знаю, что сделал тот бегемот или черный медведь, который сидит за решёткой на асфальте и лапой высовывает под прутья металлический какой-то совок, чтобы ему туда кидали печенье. Я тоже кинула, и он сразу съел, бедный. Он тоже, наверное, скоро совсем умрёт. Я не знала, что животных тоже можно сажать в клетки.
И в цирк я не пойду. Там только клоуны смешные, ну ещё собачки.
А почему, например, лошадей так бьют плеткой? Или верблюда - палкой?
Я сидела в первом ряду. У верблюда подвернулись коленки, которыми он ползал по бортику, и он упал на меня. А потом плюнул. Я же ему ничего не сделала. Я только испугалась, когда он упал. А плюнул он на меня, потому что я маленькая и не стану его бить, а мужчину с палкой он боится, и никогда на него не плюнет. Но ведь можно от палки умереть? Если очень обидно...
***
Когда я была совсем-совсем маленькая, мне снился один сон. Мне было страшно, и я боялась открыть глаза. А сегодня мне опять было страшно. И мне кажется, это был не сон, а только я вспоминала, что было со мной давно-давно, даже ещё до того, как я была младенцем. Но ведь до того меня совсем не было... Я не знаю, но думаю, что всё-таки это было.
Я сижу в кровати и болею. Я заглядываю через открытую дверь в коридор и боюсь, что увижу там что-то не такое, как всегда, чужое. И моё сердце начинает так быстро-быстро стучать, и потом разгорается огонь — прямо в коридоре. Он не очень большой, но всё растёт и растёт. Оранжевый, яркий. И я думаю, что это не просто, а должна появиться из него ведьма. И вот он зашипел, стал высоким, а потом низким, и из середины огня показалась ведьма. Она ничего не говорила, только смотрела на меня из огня, и всё. Но у неё злые маленькие глаза, и очень рыжие волосы. Такие рыжие, что страшно. А я подумала, как же мне теперь выйти из комнаты, и что я скажу маме — ведь это я сама так захотела, чтобы была ведьма, вот она и появилась. И я не могу её прогнать, я боюсь с ней говорить.
Я заплакала и потом заснула.
***
Фей говорит, что мир такой большой, что его никак нельзя объехать или даже облететь на воздушном шаре или самолёте. Обязательно попадёшь в какую-нибудь страну, которой никто не знает. Но если о ней написать сказку, то никто не поверит, что она есть, потому что сказки всегда фантазия, а фантазия - то, что не бывает. Так говорят взрослые, но я тоже так думаю. А когда я пишу сказки, то они всегда - правда. Наверное, потому что у меня нет фантазии.
А Фей говорит, так не бывает — что нет фантазии. Она есть, только она может спать. Моя, наверное, соня-засоня.
У меня есть один любимый сон. Он чёрно-белый, как старое кино, которое смотрит бабушка и говорит, что это кино - самое лучшее и доброе. Я написала сказку, как этот сон.
Сказка про девочку Хилю и Натюрморт.
Однажды девочка Хиля оказалась на качели. Она сама не помнила, как там оказалась. Это была не качель, а что-то огромное и страшное. Она сидела в трубе, которую как будто разрезали пополам, её держала какая-то большая железная рука, которую она не видела, а только чувствовала, и кто-то говорил с ней. Она очень боялась, и ей казалось, что глаза у неё сейчас лопнут, так она боялась. Внизу была вода, и если Хиля сильно испугается, она скатится вниз по трубе и утонет. А Хиля не умеет плавать и боится, что она умрёт от страха. Хиля посмотрела в сторону и видит, что это не карусель, а большое колесо, механизм. Всё двигается, страшно гудит, и не понятно где что, и только маленькая Хиля дрожит в трубе и боится скатиться и упасть в воду.
Громкий и страшный голос спрашивает Хилю: "Хочешь быть принцессой Натюрморт?" И Хиля думает: "Натюрморт - это мёртвая". Хиля хочет быть принцессой, но не хочет быть Натюрморт. Хиля заплакала, и тут колесо стало, гудя, опускаться, рука крепко держит Хилю и ждёт ответа. Хиля молчит, и тогда колесо опускается, Хиля падает в воду, но это не глубоко. И Хиля понимает, что она была мёртвая от страха.
***
Однажды я спросила у мамы (я написала ей в своём альбоме): "Что такое натюрморт?" и мама сказала мне: "Это французское слово, оно означает мёртвая природа. Это рисунок, где изображены фрукты, овощи, посуда или что-то ещё".
А я думаю, почему колесо хотело, чтобы я стала Натюрморт? Не понимаю.
***
Я не хочу учиться в специальной школе. А в хорошую школу меня не берут. Я сказала маме: "Мама, я не хочу говорить руками и чтобы меня спрашивали руками", мама стала грустная и обняла меня. Я заплакала. Я часто плачу, сама не знаю, зачем. Мне горько стало, что я не могу быть со всеми детьми, а только со специальными. Я же всё слышу, и всё понимаю, я же совсем-совсем всё понимаю! А мне не разрешают так учиться, а непременно, чтобы говорить руками. Я не хочу. Это смешно и обидно. Мне нравится смотреть, когда люди говорят, и трудно понять, что они говорят, но только нужно слушать слова. И тогда будто слова сами живут, а люди - сами, и только сейчас они соединились. Я придумала игру, только в неё нельзя играть в самом деле: в одной стороне люди, в другой - слова. Нужно соединить ниточкой слова и людей. Ведь можно так ошибиться.
Когда я вижу, что люди говорят руками, я ухожу от них.
А Фей говорит, что говорить руками совсем неинтересно. И нельзя сказать тихо или громко, а только всегда одинаково. Фей всегда говорит тихо, чтобы мама не слышала. А когда он бывает у меня, когда мамы нет дома, тогда он говорит громко и мы вместе громко смеёмся, и мне даже кажется, что я тоже могу говорить, потому что мой смех становится совсем такой же, как у Фея.
Я совсем не грустная, что не могу говорить. Я могу писать. Это тоже интересно. Конечно, хорошо уметь говорить, но я думаю хуже не слышать или не видеть. Когда я вижу мальчика из нашего двора, который не видит почти ничего, то мне становится его жаль, и кажется, что он скоро умрёт.
***
Мне часто снится великан с железными шпорами. Я его очень боюсь. Я слышу его, как он идёт по улице и поднимается по лестнице. Он шагает, и весь дом дрожит. И я забираюсь под кровать, но никак не могу пролезть под неё быстро, и он успевает войти в дом. Несколько раз он меня не нашёл, а вчера — взвалил на плечо и понёс.
***
Я теперь каждый день рисую в моём альбоме. Мама говорит, ей нравится. Я рисую портрет дня. У каждого дня - своё лицо. Только я не рисую лиц. А рисую только настроение на этом лице. Конечно, это настроение, которое я вижу. Фей говорит, это очень похоже на его настроение.
А вчера мама сказала тёте А. (я нечаянно услышала): "Она рисует так странно. Сплошная мазня, переход одного цвета в другой, почти никогда нет чёрного, и на этом фоне одна деталь прорисована особенно четко. Деталь всегда разная".
Но я не рисую деталей. То, что мама говорит — детали, — луч солнца или почка на дереве, или чёрный дым из трубы. Я просто не люблю чёрный цвет.
Когда я вижу чёрного котёнка, мне хочется нарисовать на его спинке хотя бы одну полосочку — беленькую или зелёную.
Сказка про волшебницу.
Жила-была одна девочка. Она сначала не умела говорить. Но в её голове всегда сочинялись сказки. И вот пришла однажды ночью волшебница и сказала: "Скажи, девочка, что ты хочешь больше всего на свете, и я исполню твоё желание". И девочка сказала, что больше всего на свете она мечтает красиво говорить - вслух, словами. И волшебница взмахнула своей палочкой, и девочка запела песенку. И такой голос у неё был, что среди зимы цветы зацвели и деревья стали зелёными.
***
Я не хочу учиться в специальной школе. Сегодня меня туда отвели посмотреть, какие там дети и как они учатся. А я так не хочу. И там так тихо кругом, словно все мёртвые уже. Я хочу слышать звуки. Я хочу слышать слова, и чтобы со мной разговаривали. А дети в хорошей школе слушают музыку, я сама слышала, когда с мамой проходили мимо школы около дома.
Я рассказала Фею про своё горе. И он мне сказал, что я должна учиться в хорошей школе, потому что, может быть, так я научусь говорить.
А ещё мы с Феем говорили про то, почему люди кричат и ругаются. Они совсем не понимают, что их волшебница одарила с самого первого дня жизни. И они могут говорить. И слов так много. И можно одно и то же слово говорить всегда по-другому. А они не понимают... Вот если бы мне только повстречать волшебницу - я бы всё-всё сделала, чтобы заслужить голос. Я бы хотела, как у мамы — тихий, ласковый. И когда она поёт, я так люблю слушать — так могу всю жизнь сидеть и слушать. Моя мама не кричит и не ругается. Она только плачет часто и говорит: "Моя бедная доченька. Мой ангелок". А я совсем не ангелок. У меня даже и крылышков нету. И дудочки.
***
Я не пойду в специальную школу. И в хорошую меня не берут — говорят, что они не берут "сложных" детей. Я не понимаю, что такое сложный ребёнок. Задача бывает сложной, а ребёнок — не знаю. Но теперь я буду заниматься дома. Мне так грустно. Если бы не Фей, я совсем бы была одна. Мама не в счёт — она мама. И Фей всё так говорит, как я думаю. Всё правильно говорит. Он знает всё на свете, наверное, потому что отвечает мне всегда, даже когда я спрашиваю что-то очень, очень сложное.
— Знаешь, Фей, когда мы ложимся спать, и становится темно-темно, и все люди уже спят крепко-крепко до самого утра — тогда просыпаются игрушки. Я так думаю.
— Да, они просыпаются, когда никто из людей и даже животных их видеть не может. Ну может быть, какой-нибудь добрый пёс, который никогда ни за что не расскажет их тайну. Вот они просыпаются и живут.
— А ты их видел?
— Конечно нет. Они же могут жить только, если это тайна.
— А я вчера потихонечку открыла глаза, когда было темно-темно и все спали уже. А они сидели на своих местах — ни чуточки не сдвинутые.
— Нуу! Так они же знают, когда кто-то не спит!
— Как знают?
— Чувствуют.
— Чувствуют...
— Значит, и я могу почувствовать, когда они могут жить?
— Почувствовать можешь, но если они почувствуют, что ты почувствовала, то сразу станут как ни в чём не бывало — сядут обратно на свои места и притворятся неживыми.
Вот такой Фей умный. Очень умный. А я думала сначала, что смогу увидеть, как живут куклы.
Я думаю, они живут как мы, только совсем иначе.
Мне купили дудочку — деревянную, расписную. Я хожу и дудю в неё, только не очень хорошо получается. Но если очень долго учиться, то, наверное, я смогу. Фею моя дудочка понравилась. Он рассказал мне одну сказку.
Сказка про Ветер и дудочку.
Жила-была одна веточка. Это была веточка-лоза. Когда ветер совсем разыграется, она любила поиграть с ним он её колыхал, и она поддавалась нарочно. И веточка пела и пела, а ветру казалось, что это поёт он. И однажды ветер так заигрался, что свалился в заросли терновника, и терновый куст стал ворчать. Ветер засмеялся и завихрился вокруг терновника, напевая свою песенку он думал, что он поёт песенку, которую по правде пела веточка лозы. И вот у него не выходит, а выходит свист, и терновник заплакал так, как по стеклу скребут. И ветер испугался своего голоса. И вот он услышал красивый голос и красивую мелодию это пела веточка. Он поспешил на голос. И вот когда он подлетел, то увидел, что веточку его срезает какой-то человек. Ветер стал рвать на человеке волосы и одежду, стал отбирать из рук веточку ветер думал, что она погибла. Человек стал ловко мельтешить ножичком и вот веточку, которую уже было не узнать, он приложил к губам. А ветер успокоился и стал слушать это его веточка пела. Он узнал её голос. И он подхватывал её песенку и поднимал её вверх, и она становилась ещё красивее, эта песенка. И все её слышали и думали, что они очень счастливы.
***
Я знаю, как это, когда человек не умирает.
Мама мне рассказывала, что некоторые люди живут долго-долго и никак не могут умереть. Они хотят умереть, но никак не могут. И вот жила-была одна моя какая-то не очень родственная бабушка, старенькая уже, и хотела умереть. Она лежала в кровати, думала, что её подожгли, и кричала — ей было очень жарко и больно. А один её сын, что ли, сказал, что надо рубить крышу — чтобы её душа увидела небо, и чтобы Боженька её увидел, — и тогда он пожалеет старушку и заберёт к себе, и душа её успокоится. Всё так и сделали, и бабушка умерла.
Я всё думала, как это — когда хочешь умереть и не можешь. Ведь я никогда не хотела умирать. А сегодня мне приснилось, что я с высокой-высокой горы прыгаю вниз — в пропасть. И вот я лечу, и мне уже кружится голова, но никак не падаю совсем, а лечу медленно вниз — вниз и вниз, — а слева и справа скалы, и только между ними кусочек пространства, а на самом дне пространства — смерть. И во сне я всё сердилась и боялась, что так долго не могу разбиться. Мне казалось, что я уже давно упала, но почему-то провалилась — и снова лечу. Это было похоже на падение Алисы в мультфильме — так же медленно и странно. Алиса не боялась, а я чуть-чуть боялась всё-таки. И ещё мне было досадно, что я никак не увижу конец пропасти.
Сказка про злого слона.
Жила-была одна девочка, которая очень любила слонов. Она их никогда не видела, но всё равно любила. "Когда-нибудь я увижу живого слона и слонёнка, думала девочка. А потом я уеду в Африку, и буду жить там и кормить слонов".
Но однажды девочке приснился сон, что большой слон идёт за ней в квартиру, а она совсем не хочет, чтобы он шёл. Девочка побежала по ступенькам вверх, она очень устала, потому что бежать было высоко. Но слон, такой огромный, совсем не отставал. А девочка думала, чтМ она скажет маме, если мама увидит слона. Ведь слоны не могут ходить по лестницам.
Когда девочка забежала в квартиру и стала закрывать изо всех сил дверь, слон просунул свою огромную голову с ушами, похожими на воздушных змеев, живущих сами собой, и не давал двери закрыться. Девочка так испугалась, что не могла говорить, а только плакала, и громко стучало сердце. Девочке казалось, что слон слышит её сердце, и поэтому ещё больше злится ведь она боялась его.
У неё уже почти не было сил. А слон всё мотал головой и кричал, но как-то про себя. Девочка слышала его голос так, будто она сидела у слона внутри.
Мама смотрела на дочку, как она закрывает дверь изо всех сил, но не помогла. И когда девочка испугалась так, что подумала, что сейчас умрёт, она крикнула: "Там слон!". Но мама только удивлённо подняла брови.
***
Фей сказал, что скоро я стану говорить, как он. Конечно, я не поверила. Но он считает, что я так хорошо играю на дудочке, что непременно стану говорить. И правда, обидно не говорить, когда в голове много мыслей. Я рисую теперь так, что мама понимает мои картинки и даже повесила на стенку мой закат. Это закат неба. Интересно, можно ли нарисовать закат моря? Нет, не закат, который падает на море, — а настоящий — чтобы все видели, как море заходит. Ведь и у него где-то есть место, где оно поднимается, ещё почти белое-белое, а потом заходит, фиолетовое, красное, потом тёмное. А ещё можно нарисовать, как на небе закат, а на море восход. Я думаю только, что маме бы эта картинка не очень понравилась. Ведь она же, наверное, не видела, как всходит море. И подумает, что это фантазия, сказка.
***
Сегодня произошла одна история. Мы с мамой ходили в магазин. Там было душно, мама сказала, чтобы я подождала на улице. И я пускала мыльные пузыри. Мне нравится это занятие. Их сперва так много — целое стадо. А потом они все разлетаются и лопаются. И становится немного грустно, потому что такая короткая у них жизнь. Зато от них весело. Какой-то малыш стал ловить их руками и нарочно лопать. Я ушла подальше.
Мамы так долго не было, мне казалось, что прошёл уже целый час. И я пошла её искать. Я её нашла в очереди в кассу, и она сказала, что так долго надо ещё стоять и чтобы я сама шла домой. Я пошла. Около дома я ждала и ждала. Мама всё не шла. Все пузыри уже кончились. Мне было грустно.
Мама пришла нескоро и вся заплаканная. Она говорит, что я всё выдумала, что она не говорила мне идти домой. Только я помню точно, как мама сказала мне идти. А мама опять ругает меня, что я сочиняю: "Снова сказки!", — говорит она.
Кто сочиняет сказки. (Не-сказка.)
Сказки сочиняют сказочники. Дети могут стать сказочниками, если у них есть фантазия. Чтобы сказка была сказкой, нужно чтобы там было волшебство, чтобы всё было не как на самом деле. В сказках можно сделать всё, как ты хочешь. И можно всё менять.
Есть на свете дети, которые сочиняют, но не могут менять, и говорят не про то, что хотят, а про то, что на самом деле. Поэтому они не сказочники. У них нет фантазии. Фантазия это как мыльный пузырь. Только жаль, что её можно легко лопнуть. Вот фантазию таких детей, которые сочиняют всё как на самом деле, наверное, кто-то когда-то лопнул, только они не помнят кто и когда. Наверное, им очень хочется быть сказочниками и они расстраиваются, что не сочиняют сказки.
***
Мама говорит, у неё бессонница и тревога. Она часто обнимает меня и говорит, что умрёт от горя, если со мной что-нибудь случится. Со мной ничего не случится. Я так ей и написала. А ещё я ей написала:
— Мама, когда я вырасту, я буду писать сказки.
— Про что? — спросила мама.
— Про всё. Про весь мир.
— Как кипит, наверное, в тебе фантазия. — Это мама сказала. Но очень грустно.
— Фантазия это хорошо?
— Не знаю.
Мама знает. Она только почему-то не хочет мне сказать. Может быть, фантазия это болезнь? И как это — "кипит" фантазия? Я не понимаю. Если это болезнь, то хорошо, что у меня её нет, наверное.
У меня тоже бессонница. Но я придумала надевать солнечные очки, и тогда мне засыпается. Наверное, это и не солнечные очки, а очки для сна. У Оле-Лукойе были зонтики, а у меня очки.
***
Я не понимаю одной вещи. Ведь я же с Феем всегда говорю — всегда-всегда. Я же не пишу ему записочек, как маме. Значит, я могу говорить. Но почему я могу говорить с Феем и не могу — с мамой? Наверное, люди, когда они могут сказать друг другу всё-всё и что не говорят больше никому другому, а только одному — наверное, тогда у них есть такие особенные слова, которые они понимают, а другие нет. И вот поэтому Фей понимает меня. А другие нет. Но мне всё равно грустно, потому что я хотела бы говорить с мамой словами. Она читает мне и рассказывает разное, а я не могу. Потому что мне лень писать. Мне маму жалко — она часто плачет. Это она из-за меня плачет. Потому что я не говорю. И потому что не иду в специальную школу. Но я не хочу говорить руками. Я хочу слушать слова.
***
Когда я не могу заснуть и очки не помогают, я встаю у зеркала и смотрю прямо в свои зрачки. Смотрю, смотрю, пока мне не станет страшно, пока не станут ледяными руки и ноги. Мне кажется, что из зеркала выглядывает кто-то страшный. А это ведь не кто-то — это я сама смотрюсь в зеркало. Наверное, в каждом человеке спрятано чудовище, которое можно увидеть ночью, в темноте, когда никто тебя не видит. Утром и днём другие могут подсмотреть. Чудовище — самый большой секрет человека. Только ночью он сам может рассмотреть чудовище, которое прячется в нём. Вчера мне стало так страшно, что я прыгнула в кровать и заплакала. А ещё я подумала, что и в маме живёт это чудовище. Мы все заколдованные.
А в Фее чудовище не живёт. И Фей не смотрится в зеркало.
Сказка про колдовство.
Жил-был один человечек. Его кто-то заколдовал и каждую ночь он превращался в чудовище. Чудовище шло по городу, опустив печальную морду, потому что так было уже сто миллионов ночей. Утром человечек был весёлый, он пускал мыльные пузыри и дарил детям леденцы на палочке малиновых и лимонных дракончиков. А вечером он превращался в чудовище и приходил в сны к тем детям, которым утром дарил леденцы. Он пугал их и даже насылал на них болезни, пока они спали, потому что дети очень боялись, и у них сердце билось то быстро, то медленно.
И вот когда человечек-чудовище брёл по городу в сто миллионную ночь, он встретил волшебника, который сказал ему, что он может расколдоваться, если научится летать. "Если ты полетишь, освободишься от чудовища, потому что чудовище слишком тяжелое, чтобы летать".
И человечек стал радостным, потому что теперь он знал, как освободиться от колдовства.
***
Фей сказал — только бы мама не узнала, — что я могу летать. Тсс, тсс. Я уже пробовала. Я встала на подоконник, зажмурилась и представила, как полечу. Нет, совсем не как птица и не как супермен, совсем по-своему. Я могла лететь медленно и быстро, и даже танцевать в воздухе. Да, и тут Фей взял меня за руки, и мы полетели вместе. И так это здорово было, и ветер в лицо дул. И под нами крыши домов и деревья. И я видела даже лозу, которую любит ветер. Ту лозу, из которой какой-то человек сделал мою дудочку. Фей мне показал. И ветер пел нам. И облака были так близко. Они же совсем не похожи на вату, а на пыль. Но только это приятная пыль. Просовываешь голову в облако, а оно — бац — и нету его. И на тебе только какая-то пыль. А Фей говорит, что это звёздная пыль. Только я что-то не пойму, как может она быть от облака. Наверное, он ошибается. Но Фей научил меня летать. И завтра, завтра — Фей сказал — мамочка! я так побыстрее хочу дожить до завтра — завтра он придёт посмотреть на мой первый полёт в одиночку. Мы договорились, что полетим далеко-далеко... Где много-много дудочек играют мелодию, которую любит ветер больше всего. И вообще, Фей говорит, что, наверное, это не лоза одна поёт, а что они с ветром вместе так поют. А терновник с ветром поёт по-другому. Но ветер любит петь с лозой, потому что у неё голос такой, такой... Фей сказал, что он ещё не придумал слово. Он не всё знает, конечно, никто не знает всё на свете. И завтра, может быть, он скажет, какой голос у лозы...
Cвидетельство о публикации 113490 © Всенародные Конкурсы Литсовета 15.01.07 16:25