• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Текст до сих пор находится в стадии редактирования.

... - Противно было умирать в начале весны...

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
1
- …Противно было умирать в начале весны, - проронила молоденькая девушка, легким движением запрыгивая на подоконник. Она тщетно пыталась прикрыть рукой следы некрасивой рваной раны на животе. – Особенно в овраге. Холодно, мокро, грязно. Бррр…
- Скорее не эстетично, чем противно, - заметил стоящий рядом юноша. Не смотря на свой чахоточный вид, довольно поэтичной внешности: льняного оттенка локоны, ниспадающие на плечи, хорошая осанка, тонкие женственные пальцы… Такими, наверное, иногда представляют себе или амуров или принцев. Он хотел сказать что-то еще, но понял, что лучше промолчать от греха подальше.
- Посмотрела бы я на тебя, когда б ты на моем месте оказался!.. – она замахнулась на него, но опустила руку, увидев ее состояние. С корками крови и грязи, с потрескавшейся кожей, опять-таки же грязь под обломанными ногтями, слезший синенький лак… Девушка тихо всхлипнула и отвернулась к беззвездному небу.
Юноша подошел ближе и, галантно накинув свой засаленный пиджак ей на плечи, обнял и прижал к себе, нашептывая какую-то романтичную успокоительную чушь. Он ласково водил своей тонкой бледной рукой по ее пепельным спутанным волосам, периодически вынимая из них мелкий мусор: веточки, листики, хвойные иголочки. Его явно не смущал тот факт, что костюм, без того не стираный черт знает сколько времени, прибавит пятен. Что взять с приезжего студента – дневника, лишенного и общежития и смехотворной стипендии?
-…Умирать вообще грустно, не зависимо от времени года и места, - грустно поддержал тему старичок, притаившийся в углу. – Особенно молодым да ранним. Почто так не справедливо с ними?..
Он был проигнорирован. Дедушка уже давно привык к тому, что его не слышат, не видят и не воспринимают в серьез. И к тому, что об него, об его усталую душу то и дело вытирают ноги представители иного поколения. Он пожал плечами и прижал к груди смешную зеленую фетровую шляпу. В этой шляпе, при своем небольшом росте, круглом морщинистом лице и наивных глазах он походил на сильно постаревшего Коллегу из мультика «Следствие ведут Колобки». А если посмотреть с другой стороны – на смешного глупого лягушонка, способного поднять настроение одним своим видом самой последней Несмеяне. Жаль, никто этого не замечал. Глядишь, и атмосфера в этом холодном местечке не была бы такой напряженной.
- Лично мне понравилось, - лениво вдыхая порошок, не видя, что он рассыпается по полу, изрек субъект, человека напоминая лишь смутными очертаниями. Он был настолько прозрачен, что невозможно было разглядеть даже лицо. Судя по голосу, ровному, как европейская трасса и спокойному, как море в безветрие, это был паренек. А вот возраст установить не удавалось совершенно. Да и какая теперь разница – он уже почти в нирване, а это вам не ежиков лохматить.
- Была б я в таком же состоянии, мне, наверное, тоже бы понравилось, - как бы невзначай бросила высокая бледнолицая особа с множеством уродливых рубцов по телу и страшной кровяной блямбой на лбу, кое-как завернутая в простыню. – Понаберут по объявлению… Эх… Тебе-то уже все равно, а продукт зря переводить - не стоит…
Наркоман опустил очертания головы, посмотрел на пол и пожал плечами. Мол, лежит и пусть себе лежит. Не жалко.
- Да дело даже не в том, когда умирать. Дело в том как... – заметил «одетый» так же Франкенштейн, нежно обнимая девушку за талию подобием руки. Не хватало полкисти и нескольких кусков мяса выше. – Вот если как та порезанная или мы, то это одно. Не спорю, мало приятного. А тихо, мирно преставиться у себя в кровати в возрасте лет эдак… Мечта идиота…
Парочка представляла собой специфическое зрелище. Впору пожалеть тех, кому предстоит увидеть сию красоту во всем блеске. И подивиться удальцу, чьим рукам принадлежат эти творения. Ребят, в прямом смысле этого слова, собирали по частям, как пазл с растерянными деталями. Самое страшное пряталось под простынями, но такую мелочь как отсутствие половины черепа, в данный момент, ничто не скрывало. Хотя, любителем лоскутной техники шитья, может, и понравилось бы.
- А что толку-то, ребятки? Как ни помри, закапывают и кремируют всех совершенно одинаково, - вклинился в диалог еще один голос. Эта старушка напоминала мумию, этакую стилизованную Бабу Ягу, коей раньше детишек несмышленых пугали. Ступы да метлы не хватало для полного сходства. А во всем остальном, вплоть до деталей одежды – одно лицо. И не верится даже, что эта старуха являлась при жизни классическим божьим одуванчиком, по молодости – яркой и красивой, в более позднем возрасте – любимой преподавательницей непростой науки физики в еще более непростых старших классах, заботливой женой и понимающей матерью. С кем не бывает…
- Да и земля как была сырой и холодной, таковой и останется, - как-то чересчур оптимистично прошамкал очередной дедуля. Он довольно резво перемещался по комнате, но с координацией движений у него просматривались большие сложности. Да и не мудрено: спиртягой тянуло на несколько метров вперед. Даром, что умер. – Только мне это не светит. Послужу науке. Авось моя печеночка на что-нить да сгодится?.. Не спаивать же чертей… Тьфу ты, червей. Черви… Черти… Твою мать!..
Алканавт налетел на каталку, стоящую посреди комнаты. Не заметил, вероятно, беседой увлекшись. Равновесия не удержал и смешно, как гуттаперчевая кукла, шмякнулся на холодный кафельный пол. Смешнее были только его попытки встать на ноги, используя для опоры все туже несчастную каталку. Та, не будь дурой, приноровилась тихонечко ускользать. Несчастный пьяница путался в полах пальто, изящно ругался, громко сопел и всячески старался притянуть к себе общественное внимание. Так же безуспешно, как и попытки подняться.
- Иногда, это, кажется приятней, - полностью игнорируя борьбу алкоголика с обстоятельствами, происходящую в непосредственной близости от нее, произнесла еще одна особа ветеранского вида. - Чем быть забытой всеми и тихо догнивать свой век при жизни. Дети заняты воспитанием своих отпрысков и карьерой, внукам – не до нас. Всем не до нас…
Еще один милый «одуванчик». Не смотря на возраст, ей удалось сохранить былую фигуру, не дать телу одрябнуть, лицо и руки, не смотря на все неурядицы в Совке, были ухожены так, что морщины оказывались в каком-то даже выигрышном свете. Прибавим к этой высокой особе пышную копну седых волос. И темно-зеленое платьишко. И узкое личико, плотно обтянутое кожей, слегка отдающее нездоровой синевой. Только стандартного маразма, склероза и любви к разговорам со стеной ей спастись не удалось. Дальше понеслись тирады о нерадивости родственников неблагодарных, скользких соцработников и районных управ, правительства в целом и ласковых измышлениях о Вовочке Владимировиче…

Так началась очередная ночь в одном из помещений маленького городского морга. В ближайшее время этими бывшими людьми никто не будет заниматься. Может быть утром…
Кто-то из младших медбратьев помыл полы какой-то вонючей жидкостью, собрал какие-то бумаги, поправил простыни, которыми были накрыты тела, и удалился, деликатно выключив свет и прикрыв тяжелую металлическую дверь. Неприкаянные духи обретали более или менее четкие формы, наглядно отражая то, какими их привезли сюда.
Все они были «свеженькими», только студентик лежал уже не первый день. Ждал горемычный своей участи: от родственников ни ответа, ни привета, друзья-сокурсники что-то тоже не чесались заняться его проблемой. И еще та голая девица, что облюбовала себе подоконник, которую уже опознали, но не торопились хоронить.
Все они, еще час, день назад были живыми, процветающими или усталым, грустными или веселыми, здоровыми или больными. А теперь перед ними стояла стеной неизвестность и опознание. Пока им было весело, если можно так выразиться. Они еще не совсем умерли, пока еще все продолжалось, и никто не хотел думать о том, что будет после того, как их опознают, омоют, оденут, красивенько причешут и загримируют. И, уж тем паче, когда выдадут новенькие деревянные макинтоши, отпоют попы, за умеренную плату, забьют крышки гвоздями, что побольше, дабы не выбрались треклятые, выдадут по новой сырой квартирке два на метр и пара в глубину на городском кладбище, да закидают землей, придавливая кого каменной глыбой, кого деревянным крестом
2
-... А меня в понедельник уже похоронят, - Нагая посмотрела на вечно голодного, во всех отношениях, Студента. Тот уже не первый день старался не особо пялиться на фигуру девушки и всячески отгонял от себя плотские мысли и желания. Раньше надо было думать, пока «новеньких» не было… - Как подумаю…
- А меня, видимо, на радость студентам-медикам отдадут. Буду с нашим Алканавтом по соседству на столе лежать.
-... Нас еще пока даже не опознали, - с грустью произнесла Светловолосая, участница ДТП. – Уже второй день лежим…
- А вы откуда такие красивые? – осведомился изголодавшийся Студент.
- Из консервной банки, - криво усмехнулся Франкенштейн.
- ???
- Ехали ночью, по пьяной лавочке.
- И? Просто ехать мало было, - живо заинтересовалась Нагая
- Под фуру засосало.
- Сюда нас везли в двух полиетеленовых пакетах... - добавила Светловолосая. – А потом какой-то рукодельник навел нам марафет. Тссс. Я слышу приближающиеся шаги. Посмотрим…

Призраки торопливо расползлись по уголкам, где их никто не мог задеть... А кому приятно, когда через тебя кто-то проходит? В комнату вошли шестеро: молодой санитар, какой-то мужчина в форме и еще четверо человек. Пожилая пара и броско одетая молодежь. Санитар тихо переспросил что-то, вначале у форменного, потом – у остальных, подошел к столу и долго возился в горах бумаги. Потом вынул две папки, открыл холодильник, доставая два накрытых простынями тела. Аккуратно приподнял простыни и посторонился. Пожилой мужчина смотрел мимо лица свой копии – в - молодости, обнимая за плечи тихо рыдающую жену. Молодая девушка рыдала на груди мертвой Светловолосой, а ее спутник смотрел в пыльное окно, за которым смеялось неуместное солнце.

- Мам, не плачь, пожалуйста, - подходя к своему телу, сказал Франкенштейн. Лицо его выражало тоску. Женщина подняла лицо, словно услышала голос, посмотрела на тело сына и разревелась еще пуще прежнего. – А ты рухлядь старая, что плачущую женщину не успокоишь?! Тут такое зрелище не аппетитное…
Франкенштейн посмотрел на свое мертвое лицо и криво улыбнулся. Потом посмотрел на родителей, и глаза его потухли. «Шли бы вы со своими слезами и геройством!» - сказал он за спинами родителей. Они невольно вздрогнули, посмотрели друг на друга, потом на сына, коротко кивнули и отошли от тела. Человек в форме что-то отрывисто спросил, кивнул, получив ответ. Пара удалилась. Санитар накрыл тело молодого мужчины и задвинул обратно в морозное пространство.
- Асенька, ну что ж ты так убиваешься? – проводя рукой по крашеным волосам рыдающей девушки, произнесла Светловолосая. – И с чего ты воспылала ко мне такой любовью, сестренка? Я конечно не Станиславский, но… Не верю! Вот, посмотри на своего мальчика с лицом дегенерата, которому не терпится выйти из этой холодной комнаты и затащить тебя в постель…
Она язвительно ласково нашептывала всякие гадости сестре, не задумываясь о том, что та ее попросту не может услышать. С лица Светловолосой не сходила нахальная улыбочка. Давно хотелось сделать что-нибудь грубое и подлое. А тут такой случай! Младшие сестры порой такие добрые бывают.
Юноша наклонился над плачущей пассией, отрывисто сказал «Пошли!» и удалился, игнорируя всех и вся. Ася вышла следом. Санитар убрал второе тело. После чего он удалился, уводя за собой человека в форме. Они тихо о чем-то спорили.
Призраки выползали из щелей.
- Ты такая добрая, - усмехнулась Нагая, подмигивая Светловолосой. – Убиться веником!
- Зато теперь не будет меня эксплуатировать, отмахнулась та. – Федор Батькович! Не убивайся так, все хорошо с твоими предками будет, честное слово! Зуб даю! Ща, только вспомню в каком отсеке лежу…
Франкенштейн криво улыбнулся и отошел к окну. Алканавт уснул в углу, свернувшись эмбрионом, старухи обсуждали Вовочку, Лягушонок чистил свою и без того чистую шляпу. Студент пожирал взглядом Нагую, в ответ строящую ему глазки, а Светловолосая завела словесную перепалку с Расплывчатым, до которого наконец-то начало доходить все происходящее.

Спокойно провести время им не удалось. Приходили люди с мрачными лицами и санитар, которому уже все порядком надоело. Опознавали, плакали и уходили. Санитар делал какие-то заметки и мыл полы. Решились судьбы еще нескольких мертвецов. Студент и Алканавт, как и предполагалось, пойдут служить науке, Франкенштейна с пассией готовы были закопать хоть завтра, а Бабу Ягу попросили подержать пока у себя, с условием, если тело не заберут в течение недели, то оно тоже послужит науке.
Лягушонок совсем раскис и развлекал себя тем, что подбрасывал вверх свою шляпу. Расплывчатый стал приобретать более четкую форму и оказался симпатичным яснооким юношей. Алканавт проснулся и вновь попытался приковать к себе внимание, на этот раз старушек, продолжавших обсуждать В. В. П. и ужасы времена перестройки.
Ближе к вечеру привезли еще одну представительницу прекрасного пола. Это оказалась девчушка лет шестнадцати, которая хотела напугать своих родителей, молодого человека и подруг, а в результате оказалась здесь. Полет с четвертого этажа не всегда безобиден. Особенно если грудью упасть на ограду газона.
3
- Интересно. А как у них там? Я так и буду старой каргой, трястись и кашлять?
- Эх, мать... Мне б твои проблемы, - грустно вздохнул студентик. - Я вот преставился с голодухи. Ну и подмерз мальца… Веришь, нет, до сих пор жрать хочу как тварь последняя. И знобит иногда.
- В этом отношении повезло вашему торчащему дружку, - ехидно заметила новоприбывшая. – Вот уж кого ни вопросы религии, ни дальнейшего существования не волнуют абсолютно…
Она с завистью посмотрела на наркомана. По лицу было видно, что ей хочется удавить того за одну только улыбку. Плевать, что тот уже умер. И себе по второму кругу петлю на шею повесить за глупость несусветную. «Ненавижу!» - прошипела она и поспешила ретироваться в другую часть помещения.


-Так. Так. И еще раз так... – в помещении материализовался мужчина, закутанный в свободные светлые одежды. - И что мы имеем? Пару участников ДТП... Голодного студента... Несколько старичков-инфарктников ... Жертву насилия... Наркомана... Так... Ладно, что гадать... Сами расскажете, нет у меня времени. Вот вам анкеты - заполните. В конце сегодняшнее число, месяц, год, подпись. Я вернусь позже. Счастливо оставаться!
- Эй, мужик, а ты вообще кто?
- Социальный работник, - он криво усмехнулся. - Потом, юноша, все вопросы. Потом. Он исчез, оставляя недовольных призраков с пачками бумаги в полупрозрачных руках.

Возмущению призрачного народа не было предела. Даже за чертой земной жизни, на первом этапе, нельзя было обойтись без этой бюрократии. Да кому в неизвестности нужны эти несчастные анкеты, в которых можно, по сути-то, написать все, что душе угодно? Кто-то из молодых предположил, что там, как в России, кто-то клял всех и вся, причем по обе стороны смерти, кто-то листал эту несчастную анкету.
Деваться было некуда. Хочешь - сей, а хочешь – куй…
4
- ... вопрос из цикла: «Кем вы были на большой земле?»
- Я – человеком, - сказал Франкенштейн – а вы?..
- …«Вероисповедание»... Ну-ну. А если я атеист? Так и буду тут болтаться? Ни туда и ни сюда? Или у нас что-то отдельное?
-… Мне больше нравится нижеследующее: «Причина смерти». Так и подмывает написать: «Качество жизни и количество еды, несовместимые с жизнью».
- А на самом деле?
- Не поверишь – практически от насморка…
-… Просто водка паленая была, - неясно перед кем оправдывался будущий научный экспонат. И вдруг как ничтожно и жалобно всхлипнул… - Я больше не буду… Честно…
- Не будешь. Там уже не наливают…
- …Вопрос относительно любимого времяпрепровождения – тоже тематичен.
- Ага, целую вечность сидеть и вышивать крестиком. Или оригами складывать…
- …Они б еще попросили оценить свое прошлое, - возмутился голодный студент. - По десятибалльной шкале грехов.
- Это семнадцатый вопрос, - не глядя на него, бросила нагая жертва насилия.
- Маразм крепчал, деревья гнулись, - нараспев произнес «амурчик». – И танки наши быстры…
- …А я так и не понял, что это за субъект-то был, то ли ангел, то ли черт его знает…
- Апостол Петр. Если это вам о чем-то говорит, - ответила старушка-одуванчик, возвращаясь к заполнению анкеты. – Других вариантов быть тут не может…

Повисла напряженная тишина, нарушаемая только шорохом бумаги, нервными смешками и усталыми вздохами. Опять приходил санитар и мыл полы, потом еще один начал приводить некоторые тела в порядок, что-то тихо напевая себе под нос. Призракам дела не было до происходящего вокруг. Только иногда перемещали они свои расплывчатые формы, чтобы не быть задетыми.
Расплывчатый последовал примеру санитара и тоже стал напевать себе под нос. По началу тихо, постепенно повышая голос.
-…И днем и ночью только глюк передо мной.
И в наркологии лежать нам всем в одной.
Стой, не покидай меня, зеленая Мыша,
Меня в Нагваля превращает анаша* … – на мотив песни из известного мюзикла, пропел наркоман. Окружающие обернулись. Под конец песни тот разошелся не на шутку. Со всяким бывает… Даже санитар, и тот вздрогнул. Но мотнул головой и продолжил работу.

*Пародия Биевец О.

март - июнь 2006
Cвидетельство о публикации 111890 © Essndark Morrigan A. 06.01.07 03:15

Комментарии к произведению 3 (2)

Внимание участникам конкурса!

Не подтвердившим судейские обязанности обязательно подтвердить до 17.10.07. И приступить к написанию обзоров.

Данная рассылка в виду малой активности авторов проводиться по комментариям конкурсных произведений.

С уважением, Илья.

Ваш рассказ меньше 4 а.л. (1а.л. 40000 знаков). Если вы прислали неполный рассказ, проинформируйте меня.

С уважением, Илья.

И днем и ночью только глюк передо мной.

И в наркологии лежать нам всем в одной.

Стой, не покидай меня, зеленая Мыша,

Меня в Нагваля превращает анаша

Вот насчет этого - авторский РРРРРРРРРРРРРРРРРРРРР!

А в остальном очень хорошо.

Все, исправила сей недочет=)

Ну, что, Оксана Батьковна, считаем инцидент исчерпанным?=)

Вот теперь считаем:-)