• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения

Тройной форсаж

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
- Я ! – радостно кричу я же.
- Достаю из, - фальцетом делится Людка Догурская, головная боль завуча и безмужней мамы, будущая ведущая телешоу.
- Широких штанин дуб, - басит начинающий хулиган Славик Каштар, известный ныне спортивный олигарх и меценат.
- Ликатом бесценного груза, - характерно завершает описание процесса староста, оплот педсовета, но будущий патанатом Серега Леденко.

В остальной читке (тогда это звалось литмонтаж) нетленного я не участвую из-за грассирующего “р-ры”, классово роднящего меня с самым человечным, тревожащим до дрожи автора паспортного стихо перспективой ложной конфетной красоты.

Спасибо дорогому (нужное политкорректно вставить) за наше счастливое детство!

У меня было хорошее детство – огромная квартира на Крещатике, четыре комнаты, крупная прихожая, кухня с целыми двумя плитами, не считая кладовой, сохранившей несчитанное количество убитых мной в майнридовских схватках врагов и спасенных там же незнакомок.

Моя дорогая бабушка - даже неловко так называть ее – с еще той закваски осанкой и фотографией на картоне с конкурса красоты девятьсот неизвестного года. Императорское музыкальное училище, консерватория, музбригада Первой конной, польский театр, а потом и киргизский в эвакуации, и неистребимое желание усадить меня за пианино, интересное лишь замысловатыми подсвечниками. Никогда не увиданный дед, театральный режиссер, сгинувший в молохе тридцатых.

Как забыть такое детство – с висящей каждое утро на нитке над кроватью диковинной конфетой, прогулками на Владимирской горке и необыкновенно красивыми книгами из «Иностранной литературы», тайными рыданиями над горестями короля Матеуша великого человека Корчака и сказками народов мира, заразившими навечно тягой к сочинительству и странному литмонтажу.

Огромный мраморный подоконник, на котором еще делала уроки моя мама, поле брани героических оловянных солдат. Сейчас он занят, это табу, можно только издали смотреть на подоконное чудо, накрытое марлевой завесой тайны.

Умные взрослые посмеются над этим чудом – эка невидаль, ну, взял муку, ну, развел в щадящем объеме теплой водички и/или молока, туда же дрожжи и чуточку сахара – и к теплу все.

Студентом снимал угол у одной дамы в колыбели русского флота, нет не там, где «ботик потопили и был в нем новый патефон», а в Воронеже. Хозяйка была общественно активной – страшной старшей медсестрой поликлиники плюс ея же парторгом (или шей). Однажды предложила попробовать нечто со странным именем «брага». В шестьдесят девятом году это вызывало ассоциации, разве что с Тихоном Тихо Браге – и то, у ограниченных слоев знатоков белого карлика в хозяйстве Кассиопеи. Отказывать квартирной хозяйке было бы пагубным политическим шагом, и роковое знакомство с тезкой папы карлика состоялось.

Вы ездили минут двадцать по тем еще дорогам на троллейбусе наряду с ферментно-бродильным продуктом внутри себя? А еще и на лабораторку по физике?

Езда мною по одной из российских бед, будучи второй, проделала с содержимым студенческого желудка то, что вытворяет бармен с шейкером, готовя милый коктейль «Ванильно - мятный поцелуй». Не знаю насчет ванили, но выхлоп в физлаборатории заставил согруппников подумать об ошибке выбора помещения с химической же. Добрейшая сотрудница кафедры, стараясь не дышать, спасла будущих строителей коммунизма, практически цветаевскими строками: «Вы больны - увы! Езжайте домой лечиться». Что было с приболевшим после обратной поездки на том же троллейбусе по все тем же дорогам осталось грустным воспоминанием бравой студенческой молодости.

А вот и опара взошла. А мы ей еще муки, яйцо, еще желток и сольки. И давай ее месить. Шо, уже пошла пузыри пускать? То-то, будет знать хозяйскую руку. Теперь топим масло, остужаем его прыть и – в тесто. Оно, наивное, думало, что все. Кане-е-чно, нет, дорогое, мы тебя опять мнем по первое число минуток несколько.

Фу-у-у, что-то я тоже утомился-запарился. Займемся менее энергичными упражнениями. И тесто пусть отдохнет, поднимется. Мы его намассированную плоть посыпем лечебной присыпочкой из муки и положим в тепло расслабляться и набираться силой.

Вы не задумывались, почему гвардейцы общепита постоянно применяют профсуффикс «чк» (чур меня, совсем не то, что вы подумали).
Помните (цифры произвольно-условные):
- Так, ну что, будем рассчитываться?
- Водочку пили? Пили. Двадцать.
- Водичка сладкая с бульбочками? Пять.
- Грибочки соленые ели? Ели. Семь.
- Икорочку, ассортишку рыбную? Сорок.
- Жюльенчики? Пятнадцать.
- Коньячок «Мартель» 61-го года заказывали? А как же. Соточка.
- Итого – 187, сдачи нет, кассу уже закрыли, устал, как собака, двести и приятного вечера.
- Какой «Мартель», какой шестьдесят первый? Вы чего?
- Ну, не получилось, тогда сто и мы уже свет тушим, душевно позвольте вам выйти вон.

Мы, други и подруги, гурфрау и примкнувшие гурсиньоры, будем к продуктам нашего питания относиться с респектом, что за амикошонство, jamais!

Итак, милые соленые грибы. Промываем, отцеживаем, режем мелко и обжариваем в подсветильном масле. Лук, куда ж без него, берем уже пассерованный до сусального колера, соль, перец – и к уважаемым лесным братьям с конкретным перемешиванием.

Слухайте, а может того, ну его, дальше?

Зачем оно нам надо, если уже дышать темно от этой красоты – грибы, пережаренные с луком, соль, масло шкварчит, запах, заприте мне рот – опера, кантата!

Что, кто так еду обзирает? Что значит – обзирающий пусть такое и ест? Попросил бы без инсинуациев! Еще посмотрим, кто обозрее!

Хорошо-хорошо, идем дальше. Мы соверше-е-нно спокойны. Нас сейчас интересует мясо. Отварное пропускаем через мясорубочную дезинтеграцию, а в него неминуемый жареный лук вместе с перцем, солью, чесночной пудрой и с маслом, на котором оно приняло такой цвет, маслянистость и запах, что я сейчас брошу все или клавиатуре конец, или дайте водослюнонепроницаемую, или я за себя и читателя не отвечаю!

Да нормально все, закрыли глаза и аутотренимся: «Я ем морскую капусту, я уже съел кило жареной селедки!» Тьху три раза! Все, я – как лед (прошу это крепко запомнить!).

Ну да, без картохи. Как это? Я лично ее люблю, больше того – обожнюю. Варим ее, обожаемое объеденье, в небольшом количестве подсоленной воды вплоть до ее полного перехода в парообразное состояние. Ее кого ее до полного чего? А вы поговорите с полным того ртом, кого, ее - картошку, однозначно! Добавляем сливочное масло, яйцо, соль и хорошенько все это пюрешим.

- Тили-тили-тесто, жених и невеста, - желали добра соратники по классу «А» мне и соседке по парте, рыжей Аньке Любенской. Учитывая соседство ее дома со школой и возможность поспать подольше, такой мезальянс рассматривал со всей пионерской прямотой. Увы, надеждам на сон было не суждено – подруга детства убыла за границу по месту службы удачливого папы.

А в упомянутой кухне была еще одна плита времен то ли царизма, то ли угара нэпа, сохранившая в темных недрах остатки праха, возможно, тех стульев из дворца. Светлое настоящее превратило ее в отличный стол или, как говорят в мебельных салонах, рабочую поверхность. Вот на ней и проделывала бабушка Рита следующее, записывайте: тесто раскатываем в виде такого коврика толщиной миллиметров десять. Нежно переносим его его на смазанный маслом противень так, чтобы половина теста находилась на нем, а другая - на рабоче-крестьянской поверхности..

Дамы, не говоря уже о господах, которые все в Париже (с), пусть зальет революционная краска стыда того, кто придумал это двусмысленное имя магическому ложу всех вкусностей! Что ж такое вытворили с немецким Bratpfanne, то есть сковородой для жарки, превратив источник наслаждения вкусом в какое-то противное слуху слово. Даль упоминает еще протушек, но это уже ни в какую плиту не лезет, ибо вызывает совсем другие ассоциации.

Товарищи, мужайтесь, дамы меня поймут. Мы приступаем к начинкам.

Акт первый, картина та же. Вот то, теплое грибное, разящее запахом душу едока наповал, раскладываем по нашему мягкому полю еды. Кстати, замечали, что хорошее тесто напоминает теплую нежную кожу? Руки! Руки показать! Вы что там жуете? Я тут рассказываю, а с важнейшим элементом происходит утруска, усушка, естественная убыль?

Акт второй, картина нумер два, на сцене те же и картошка. Распюрешенная прелесть укрывает первый слой.

Акт последний, главный – кульминация – картошка снизу, мясо сверху!

Все ближе, тихо, большой секрет, говорю вам шепотом, никаких записей, запоминайте и ни-ко-му: старые мастера клали в начинку кусочек льда (помните мое обещание?), который «растаяв во время выпечки, сохранит изделие сочным». Никто не видел? Я доволен.

Ну еще минутку, взглянуть на эту картину, достойную мук ожидания.

Заботливо укрываем упоительное содержание второй половиной теста, словно закрываем ту же книгу сказок, защипываем нежно шов, подгибаем его вниз, оставляя зрению любоваться строгой формой чуда.

Хотите получить первоклассный результат? Тогда расстаньтесь с одним из гусиных перьев, из под которых вышло, а сколько еще выйдет, прекрасных сочинений.

Погружаем перо нерабочей частью во взбитое яйцо и смазываем замкнутый свод, не веничком, ни кисточкой, а именно им – орудием вдохновения. Вилкой делаем пару небольных уколов, пусть дышит легко. Теперь – в хорошо нагретую духовку и терпеть до посинения равномерной золотистости и легкого расставания со стенками небудемговоритьэтослово, чтобы верхняя корочка была поджаренная, а нижняя, такая же, оставалась бы и сочной.

У меня было хорошее детство, вы уже знаете про роскошную квартиру, не говоря о кухне с прихожей. Но, что главное в нашей жизни? Метры, литры и дюймы? Вы правы – люди. А хороших людей в нашей роскошной коммунальной квартире хватало – одиннадцать человек, как одна семья, со всеми присущими ей плюсами и не только.

- Я! – радостно кричу я же.
- Я, хочу пгямо сейчас, - не боясь ггасигования, восклицаю подбегая к подоконнику, где лежит свежайшая, теплейшая, вкуснейше пахнущая, мечта гурмана и простого едока – КУЛЕБЯКА ТРОЙНАЯ ЗАКУСОЧНАЯ!!!

Назвать сборное в кубе ЭТО пирогом – это то же, что и обозвать солянку супчиком.

Ну что, други и подруги, тройной форсаж и закусим по одной?
Cвидетельство о публикации 109357 © Вит Витакан 21.12.06 21:20

Комментарии к произведению 11 (13)

Комментарий неавторизованного посетителя

спасибо, Серега, за добрые слова, правда, до классики жанра мне далеко, но, что понравилось, радует.

Комментарий неавторизованного посетителя
Комментарий неавторизованного посетителя

Привет, Вит!

Спасибо за это утреннее предкофейное чтиво.

Сразу вспомнились две вещи. Эпистолярная и устная.

Эпистолярная - "Кухня холостяка" покойного Аркадия Спички. Он, по-моему, был первым, кто объединил кулинарную книгу с балагурством "за жизнь", "за анекдоты", "за просто - будьте здоровеньки шановны панове".

:-)))

И устная (баба Шура (в народе - баба Шкура) буфетчица курсантской чайной моего училища, располагавшегося, кстати, в бывшем мужском монастыре Киево-Печерской лавры):

- Так, ну что, голубочек, будем рассчитываться?

- Сочочек? Двенадцать копеечек.

- Бубличек? Пять.

- Сметанничек? Семнадцать. Итого - рупь сорок!!!

- Но как же?... У меня получилось тридцать четыре копейки...

- Получилось у него! Рада я!!! Что получилось! Не тот возраст, чтобы не получалось!!! Раз получилось - радость это! А за радости, голуба моя, надо платить! денежку! Понятно? Рупь сорок с тебя, красавчик - или мне начальника факультета вызвать?

- Но как же?... Откуда рупбль сорок?

- Уф! (вздыхает) Сорок и сорок - восемьдесят?

- Ну... (окончательно сбитый с толку)

- Чай пили?

- Нет. Только сок.

- Вот! А сок - дороже чая! Рупь сорок!!!

Насмерть стояла. С ней только младшие курсы спорили. Старшие знали - бесполезно.

Привет, Сергей!

Стараюсь включать реальные воспоминания и действительно случавшиеся вещи. Ну и немного импровизации.

Спасибо за добрые слова.

Вит

Привет, Вит!

Так оно так и пишется. Другого рецепта не знаю. Правда, признаюсь, в своей прозе до "Фобии" все, что писал на 80-90% соответствовало реальности. Кое где 0 на все 100%.

Везло мне с казусными жизненными случаями.

:-))))

Супер!

Cпасибер!

Я плакала. Не от смеха, нет. От нежного и с любовью описания этого детства. И вспоминала свой стих и свой подоконник. И ты это сделал удивительно легко и светло. Спасибо!

Эти периодические проблески воспоминаний очень украшают рассказы.

Cпасибо тебе большое за понимание и добрые слова!

Витка

Что творит, что творит! Что с народом делается... Вит, у Вас стойкое амплуа образовалось:шеф-повар. Под окнами, снова гурманы щебечут. Вот и я на аромат прибежала. Сижу, понимаешь, у себя в приемной и носом чую: творит Вит, очередную блюду. Глянула, так и есть!

А у нас с Вами, много общего, я тож в Киеве проживала. Правда, не на Крещатике, скромнее, - на Воздухофлотском проспекте. Как обещала, Воронежу, привет передала.

Так чего сказать хотела: красиво пишете, со вкусом! И читать и представлять, одно удовольствие. А уж про любимый Киев... и говорить нечего.

Как всегда, порадовали и тронули, сразу за все!

С улыбкой, Инесса.

Привет, Инесса!

Спасибо за хорошие слова!

Вот иду думать над последней фразой, там, эт-т-аа, какие фибры имелись в виду? :0)

Вит

Привет, Вит! Куда это Вы собрались идти, думу думать? Про рыбные фибры и речи не было, имелись в виду, натянутые струны-спагетти, души моей. Тронули их, пальчиком обвалянным в душистой пшеничной мучице, и завзенели они сотней розовых, мясных колокольчиков, свежеиспеченных в раскаленном духовом шкафу. Вкуснотища!

Спагетти - струны души - это хорошо, надо запомнить.

Буду дальше думать, как еще Вас тронуть. :0)

Ваш

Вит

Пэ.Цэ. Может уже на "ты"?

Конечно, Вит, уже можно на "ты", уже нужно.

С улыбкой и теплом, твой друг...

Вит рулит ))))))

Сумбурные рывки без ясной навигации.

Может, не в руле дело?

Вит

  • Nоза
  • (Аноним)
  • 21.12.2006 в 23:13
Комментарий неавторизованного посетителя

Спасибо, Ноза!

Может на диетические опусы переключиться?

Легонькое шо-нибудь такоэ?

Я подумаю над этим.

Спасибо за добрые слова.

Вит

  • Oksikoko
  • (Аноним)
  • 21.12.2006 в 22:53
Комментарий неавторизованного посетителя

Так зачем же все время язву провоцировать, не слушают люди, читают натощак.

Поэтому и перешел на щадящий режим.

Спасибо за теплые слова!

Вит

Комментарий неавторизованного посетителя

Спасибо за теплые слова и понимание - это самое главное для меня.

С дружескими пожеланиями,

Вит