• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза
Форма: Рассказ

Муза

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста

Муза

Как и жить мне с этой обузой,

А еще называют Музой...

А.Ахматова "Муза"

Возвращение домой после вечерних занятий в художественной академии для него давно стали ритуалом: выйти из метро на две станции раньше и пройтись по широкому проспекту, дыша сырым, пропитанным речной свежестью воздухом, скользя взглядом знатока по монолитным постройкам советских времен, замечая трещинки на стенах, отбитые углы каменной кладки, выщербинки на асфальте. За три года он даже полюбил мансарду, в которой снимал квартиру, полюбил, несмотря на свою боязнь высоты. Полюбил, потому что это место выбрала она, можно сказать, даже настояла на переезде под крышу шестиэтажного дома. Полюбил, потому что мансарда стала для него той творческой мастерской, которая должна быть у каждого настоящего художника - светлой, просторной, вдохновляющей. Полюбил, потому что с тех пор, как обосновался здесь, уже трижды организовывал персональные выставки своих работ, большинство из которых сразу же раскупались посетителями художественных салонов. Гнездышко любви и творчества, заботливо свитое его прекрасной юной "музой", как он ласково называл свою возлюбленную, принесло ему удачу, успех, признание. Так что он практически смирился с высотой - можно же было пореже подходить к огромному окну да и не смотреть вниз, вот только одно обстоятельство портило все: она любила сидеть на подоконнике...
Он поднял глаза с надеждой, но лучше бы он этого не делал! Ее силуэт чернел в проеме окна на фоне сгущающихся сумерек.
- Безумная! Глупая! Своенравная девчонка! - с этими словами он ворвался в квартиру, тяжело дыша: все-таки не мальчик уже: за сороковник перевалило. - Ты совсем обо мне не думаешь! Ты, видимо, желаешь мне смерти от разрыва сердца! Сколько раз повторять: не сиди на подоконнике!
Он остановился, не дойдя до девушки пару шагов - голова могла закружиться, выгляни он наружу. Она же продолжала сидеть на широком подоконнике, поджав под себя ноги. Да еще и демонстративно стряхивала пепел вниз с недокуренной сигареты.
- Слезай, девочка. И хватит уже курить,- он попытался побороть свое раздражение: за эти три года, что они были вместе, она так и не смогла сделать ему всего лишь две уступки, на его взгляд, совсем маленькие: не сидеть на подоконнике и бросить курить.
Девушка проигнорировала его слова, даже не взглянула на него. Она по-прежнему сидела на подоконнике и курила, вглядываясь в опускающуюся на город летнюю ночь. Скоро появятся звезды... Как там у самого известного футуриста? "Багряный и белый отброшен и скомкан, в зеленый бросали горстями дукаты..." Ну, любила она ночь, небо, звезды. Потому и сидела на подоконнике. А то, что курила - так это давняя привычка. Почему он не может простить ей эти две маленькие слабости. Ведь она принимает его таким, какой он есть. Принимает как должное. Со всеми его плюсами и минусами, с его взрывным характером, привычкой петь в ванной при полном отсутствии музыкального слуха, с манерой делать критические замечания по поводу ее способностей домашней хозяйки, с его упрямством и периодическими приступами депрессии в связи надвигающейся старостью. Принимала, и более того помогала справляться с самым главным минусом: неумением доводить начатое до конца. Сколько раз он бросал картину в двух мазках от завершения! Как быстро он остывал к очередному, еще минуту назад казавшемуся ему самому гениальному проекту! До ее появления в его жизни так оно было постоянно. Сейчас же одного ее слова, а порой взгляда или движения бровью вполне хватало, чтобы в душе художника проснулся гений, работы которого престижно стало иметь в своей гостиной среди другой привозной роскоши. А он даже не отдавал себе отчета в том, что произошло в тот момент, когда она выбрала его...
Девушка загасила сигарету, бросила последний взгляд на расцветающие во тьме звезды и спустилась с подоконника.
"Ну, наконец-то, - облегченно вздохнул художник, - теперь можно расслабиться и..."
Он не успел развить свою мысль, ибо она стремительно сорвалась, но на ее место тут же ворвалась другая: "Как же ты хороша, моя девочка!" - цепкий взгляд художника легко разгадал, что под рубашкой на его прекрасной крошке ничего не было.
Девушка подошла к мужчине, до сих пор продолжавшему стоять посреди мастерской, и расстегнула на нем брюки, которые послушно полетели вниз. Отправив туда же нижнее белье, она обняла одной рукой мошонку, начав ее массировать, а пальцы другой руки заскользили по оживающему достоинству мужчины. Она прекрасно умела делать это, и художник закрыл глаза, охватываемый нарастающим возбуждением, в то время как чудесный ротик его феи принял в себя его горячий член...
- Ты чудо, - прошептал художник девушке, поглаживая ее волосы. Он держал ее на коленях, устроившись в большом кресле и все еще находясь во власти наслаждения. - Если бы ты только не сидела на подоконнике...
Эти слова были для нее будто ударом плетью. Она моментально высвободилась из его объятий, вскочила с его колен.
- Дался тебе этот подоконник! - сказал она еще ни успевшему понять, какая резкая перемена произошла с его возлюбленной. Из маленькой хрупкой и нежной девочки, что еще несколько минут назад так искусно ласкала его, она превратилась в разъяренную женщину, которых справедливо сравнивают с фуриями.
- Как можно быть таким эгоистом?! Как можно из такой несущественной мелочи раздувать огромную проблему?! Как можно не замечать за своим эгоистичным "я" важное?! Разве ты не понимаешь, что твои принципы, типа: "девушка не должна курить", и страхи вроде боязни высоты ограничивают твое творческую самость.
Такого ярого наступления художник от нее не ожидал. Он в принципе не знал, что она может ругаться, повышать свой прелестный голос, обвинять его в чем-то. За три года они ни разу не ругались. И о подоконнике он говорит не впервые. Почему же сейчас ее это так задело?
- Вместо того чтобы творить очередной шедевр, ты зацикливаешься на этом обычном подоконнике. Страхи мешают нам жить, - продолжала между тем она. - Чего ты боишься на самом деле, когда видишь меня на подоконнике? Ты боишься, что я упаду вниз и у тебя не будет источника вдохновения? - она сделал паузу. - Ха, ха, ха! Какая я наивная! Конечно же, нет. Обо мне ты думаешь в этот момент меньше всего, хотя все это, - она обвела взглядом комнату, подошла к одному из полотен, прислоненному к стене, и безжалостно опрокинула его на пол, - существует только благодаря мне.
Художник ахнул, наблюдая, как еще несколько его чудесных картин оказались на полу, но пока он, ошеломленный действиями "источника вдохновения", решал какие кардинальные меры по прекращению этого безобразия предпринять, хулиганка разбросала по комнате краски, кисти, мольберт и его работы.
- Ты трясешься от того, что твое сердечко может разорваться при виде ужасающего зрелища - лужи крови на асфальте под окнами твоей мастерской, - девушка и не думала успокаиваться. -Обо мне, той, которая подарила тебе возможность стать признанным гением, ты думаешь меньше всего. Совсем чуть-чуть, относительно к себе. Только пойми одну вещь: твой источник вдохновения, твоя муза, может исчезнуть из твоей жизни, не прибегая к помощи подоконника. Но если тебе так хочется, что ж, пусть будет по-твоему.
Она грациозно запрыгнула на подоконник. Обнаженная и прекрасная в своем гневе, она еще раз оглянулась на потерянно застывшего среди комнаты художника, которого по собственной воле выбрала среди множества подобных ему преподавателей академии искусства и вела настойчиво к вершине славы, на разбросанные плоды ее долгой и упорной работы по ваянию таланта, а потом, уже не слыша, что пытается донести до нее несчастный мужчина, легко оторвалась от подоконника и, подняв руки, заскользила в полете, держа курс на самую яркую звезду.
А осиротевший и вмиг постаревший еще лет на десять художник так и не решился приблизиться к подоконнику, чтобы узнать судьбу своей музы...
Cвидетельство о публикации 108663 © Марыкова И. А. 17.12.06 22:32