• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Трудно представить лучшую пиар-акцию для любого политика, чем отправить своего соратника... на Марс. Пусть даже сам политик - бывший вор и бандит, а "соратник" - всего лишь случайно подвернувшаяся "пешка", у которой нет обратного билета.

СТРУННИК - Фантастическая повесть (Ознакомительная версия)

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста

Если где-то в глухой неспокойной ночи
Ты споткнулся и ходишь по краю -
Не таись, не молчи, до меня докричи -
Я твой голос услышу, узнаю.

В.С. Высоцкий

Пролог.

Ветер был не по-ноябрьски зимним. Над пустырем с катакомбами "замороженного" фундамента носилась колючая, злая поземка. Уже начинались сумерки, и в нескольких окнах стоявших неподалеку девятиэтажек зажегся свет.
Тузик тоскливо смотрел на эти окна, словно завидуя сидящим в тепле собакам и людям, а может быть даже вспоминал то далекое свое собачье счастье, когда и сам жил где-то там, в одной из этих теплых, вкусно пахнущих квартир.
Все это было в прошлом. Дальнейшая жизнь Тузика как-то не сложилась: надоевший "дворянин"-переросток был выброшен на улицу и, как многие прочие, пытался отыскать хоть какое-то место на задворках жестокого мира. Найденный в лабиринтах заброшенного фундамента старый посылочный ящик, хоть и был несколько тесен, вполне подходил на роль подобного места хотя бы на время. По крайней мере - не дуло. Вот только немного раздражала торчавшая рядышком и непонятно пахнущая штуковина, размером чуть меньше, чем Тузиков ящик и, скорее всего, из него же и вынутая. Штуковина имела несколько маленьких моргающих огоньков и иногда неприятно попискивала. Однако ничем более она не нарушала собачьего уединения и потому была великодушно проигнорирована.
Тузик уже начал было подремывать, когда писк мигающей штуки изменился. Имей Тузик музыкальный слух, он бы отметил, что писк стал ниже. Теперь его и нельзя уже было назвать писком - скорее это был стон гитарной струны. Огоньки тоже перестали мигать и налились зловещим кровавым светом. Звук струны становился все более насыщенным, густым, и вот, словно сотворенная этим звуком, возникла и сама струна. Сначала она была бледной и еле видимой на фоне сгущающихся сумерек, но постепенно, словно наполняясь сутью, стала материальной и почти осязаемой. Этот наполненный сталистым светом луч рождался у возвышавшихся вдали строений и упирался в небольшой раструб, выходящий изнутри странной штуковины.
Тузик испуганно взвыл и, поджав хвост, выскочил из насиженного ящика. Все это происходило секунду или две, не больше. Затем струна словно втянулась в раструб, струнный звук исчез, и сразу же раздался душераздирающий кошачий вопль - вопль диких мучений и смерти. Тут же, словно из материи намотавшейся в клубок струны, возникла и сама кошка, а точнее - само исчадие кошачьего ада. Будь Тузик человеком - он валялся бы уже в глубоком обмороке. Но он был всего лишь собакой, а потому, хоть и окаменевший от ужаса, продолжал смотреть на возникшее нечто.
Ужасная кошка - а в том, что это была именно кошка, собачий нюх не мог ошибиться - была частично вывернута наизнанку. Дымящиеся на холодном воздухе внутренности дикой бахромой опоясывали заднюю часть ее тела. Из распахнутой настежь грудины высовывалась окровавленная голова с раскрытой в сумасшедшем вопле пастью. Распухший черный язык, вибрируя, бился о зубы, разбрызгивая вокруг желто-зеленую слизь. Сросшиеся передние лапы торчали из шеи чудовища, а задние, опутанные кольцами кишок, скребли в агонии холодный бетон. Вопль оборвался очень скоро, и вонючий кусок преисподней замер, дымясь и пропитывая снег кровью.
Наконец Тузик пришел в себя и, издав звук, почти не отличающийся от только что слышанного им вопля, помчался вперед, не разбирая дороги, срываясь с обледеневших плит, карабкаясь на них, ломая когти, не видя перед собой ничего, кроме предсмертного оскала посетившей его кошки.

Глава 1.

- Будь так добр, убери задницу с моего стола!.. - Начальник участка автоматизации Шмаров появился незаметно, в самый разгар беседы.
Андрей легко спрыгнул со столешницы.
- Пардон, Константин Петрович...
Шмаров вперил в него недобрый взгляд.
- Камнерухов, в твоем хозяйстве, похоже, проблемы. Ты тут развлекаешь этих бездельников сказочками, а мне начальник цеха мылит шею, за то, что уровень пятой емкости на мониторе оператора - ноль, а на самом деле скоро будет перелив! Сейчас только остановки цеха не хватало по нашей вине!.. - Начальник поиграл желваками и уже спокойней обратился к Камнерухову: - Так, Андрей, посмотри еще раз программу. Сколько тебе времени нужно?
- Максимум - сорок минут! - уверенно ответил Андрей. - Ну а если с программой порядок?
- Слушай, дорогой, не морочь мне голову!
Шмаров явно начал злиться по-новой. Желваки снова заперекатывались под скулами. Не говоря больше ни слова, он повернулся и вышел из комнаты.
Металлургический комбинат, на котором работал Андрей, был крупнейшим предприятием области по производству цветных металлов "стратегического назначения", к тому же, - практически на все сто процентов - его продукция была завязана на НПО "Звезда", которое, в свою очередь, выпускало соответствующую продукцию для ракетно-космической отрасли. Основной же северный российский космодром находился тут же, в области, поэтому все эти предприятия работали друг с другом без посредников и без лишних транспортных затрат.
Со сменой экономического курса страны, трудности немилосердно коснулись и этой отрасли, однако, совсем от освоения космоса отказаться было уже невозможно, как и от стратегических ракет, тем более. Поэтому, худо-бедно, правительственные заказы были практически постоянными, финансирование, по сравнению с другими отраслями, сносным, следовательно, и жаловаться пока было грех.
Впрочем, жаловаться Андрей никогда не любил. Зато работу свою любил очень. Вот и сейчас, несмотря на аварийную ситуацию и жесткий лимит времени, Андрей чувствовал сладковато-бодрящий аромат азарта. Пальцы порхали над клавишами, легкие морщинки легли в уголках чуть прищуренных глаз, а на губах играла едва уловимая улыбка. Задача, показавшаяся вначале легкой, оказалась вполне интересной. Аналоговый сигнал уровня пятой емкости бодро поступал на вход контроллера, преобразовывался в цифровой и загадочно терялся в компьютерных дебрях. Нет, программа была написана верно, во всяком случае - та ее часть, что отвечала за обработку злополучного сигнала, в этом Андрей был уверен. И не далее, чем вчера, уровень был на месте. Что же могло измениться за ночь?
"Так-так-так, - встрепенулся вдруг Андрей, - а ночью Оленька набивала новую базу!"
Вчера Андрей добавил в программу алгоритм обработки пяти новых параметров, и, хотя физически на контроллер они еще не поступали, Андрей попросил оператора Оленьку в спокойную ночную смену забить их в базу. Причем, - так оказалось удобнее - они попадали как раз перед параметрами емкостей, в частности - уровней, тем самым сдвигая последние в базе на пять строк ниже.
"Но этот сдвиг в программе учтен, - размышлял Андрей. - Не учтена пока только Оленька!"
Андрей быстро запустил редактор базы и нашел нужный параметр. Его описание состояло из кода, адреса в контроллере, нижней-верхней границы, прочей галиматьи... Все однотипно, кроме адреса и кода. Андрей сверил адрес - верно... Сверил код - тоже верно... Нет, что-то в коде смутно показалось Андрею подозрительным. Вроде все правильно, и тем не менее - ощущение, что чего-то не хватает. Еще раз, водя пальцем по монитору, пересчитал Андрей количество символов кода. Восемь. Пересчитал количество "ноликов" после символа "Н". Три...
"Твою мать! - "прозрел" вдруг Андрей. - Так это ж не "нолики" - это ж буквы "О"!"
Человеку непосвященному, далекому от компьютерной техники вообще и от программирования, в частности, реакция Андрея может показаться несколько странной: ведь цифра "ноль" и буква "О" выглядят совершенно одинаково! В том-то и дело, что лишь выглядят. Процессор компьютера вообще не имеет глаз, ему, грубо говоря, наплевать, как выглядят поступающие к нему символы. Он вообще, кроме двух цифр, 0 и 1, ничего не понимает. Такая уж "глупая" эта самая "умная" компьютерная деталь! А вот количество "ноликов" и "единичек" в цифре "ноль" и в букве "О" - совершенно разное, стало быть и знаки эти для компьютера столь же различны, как соленый огурец и сладкий банан для простого обывателя.
Андрей перебил знаки в коде параметра, перекомпилировал базу и вновь запустил контроллер. Злополучный уровень, как ни в чем ни бывало, весело сиял на экране! Обещанные Шмарову сорок минут еще не прошли.
Вскоре прибежал довольный Шмаров.
- Ну, молодец! А ты говорил, не в программе дело!..
Андрей так не говорил, но поправлять начальника не стал. Кивнул:
- Да, намудрил я чуток в программе. Замкнутый, понимаете, цикл получился. Сам на себя. Не понимаю даже, как это я так лопухнулся?
- Ладно, с кем не бывает, - снисходительно успокоил добрый от миновавшей взбучки Шмаров, - нашел ведь!
- Нашел, - согласился Андрей.
- Ну, можешь тогда быть свободен на сегодня. Иди, дорогой, отдыхай.
- Так ведь еще... - посмотрел на часы Андрей.
- Ладно, ты сегодня свое отработал. Иди!
- Ну, спасибо, я пошел тогда. До свидания. - Андрей встал и направился к вешалке.
Выйдя из автобуса, Андрей невольно поежился: холодный ноябрьский ветер бросил в лицо пригоршню снежной пыли. Домой идти не хотелось, и ноги сами привели его к дому Оленьки. Оля Сапунова работала оператором на участке автоматизации уже полгода, но последние пару месяцев отношения ее с Андреем переросли в нечто большее, чем просто служебные. Как раз Андрей стал Олиным первым наставником, целый месяц обучая смышленую девушку компьютерным премудростям.
Сначала Андрей просто любовался ее ослепительной улыбкой и огромными, кажущимися вечно удивленными, глазами. А потом, как-то незаметно, он понял, что не может уже обходиться без этих улыбки и глаз. Вот и сегодня Андрей ничего не сказал Шмарову об Олиной промашке, взял всю вину на себя. И, как ни странно, это доставило ему необъяснимое удовольствие.
Оказавшись у Олиного подъезда, Андрей наконец опомнился. Помялся с ноги на ногу, посмотрел на часы. Без четверти четыре. Оленька могла еще спать после ночной смены. Да и вообще, Андрей был у нее дома всего два раза, и то - один раз вместе со всеми, когда отмечали поступление Оленьки в институт, на заочное отделение, а второй раз - и вообще по работе: просил выйти на смену вместо заболевшей коллеги.
Андрей смел перчаткой снег со скамейки, поднял воротник, закурил и сел. Загадал для себя так: если за то время, пока он не выкурит сигарету, мимо пройдет больше женщин, чем мужчин, то он поднимется к Оленьке, ну а иначе - пойдет восвояси.
Сначала из подъезда вышла толстая старуха в зеленом пальто, недобрым взглядом смерила Андрея и, переваливаясь, удалилась за угол дома. "Один - ноль!" - подумал Андрей. Проехал через двор парень в вишневой "девятке". "Это не в счет! - испугался Андрей. - Он проехал, а не прошел!".
Сигарета уже догорала, когда два первоклассника с рюкзаками-ранцами за спиной вприпрыжку пронеслись мимо. Начал плавиться фильтр. Женщин не было. Уповать на то, что мальчики пробежали, а не прошли было нелепо. И тут Андрея осенило: "Мальчики! Это же не мужчины, а мальчики! Будет кто-нибудь спорить?" Андрей обвел взглядом двор. Никто не спорил.
Оля уже проснулась, но, видимо, совсем недавно - глазки еще были припухшими ото сна. Казалось, она совсем не удивилась приходу Андрея.
- Проходи, - сказала она. - Ты что, сегодня в отгуле?
- Да нет, - неожиданно севшим голосом ответил Андрей. - Шмаров отпустил пораньше.
- Чай будешь пить? Я как раз собиралась.
- Буду, спасибо.
Андрей смотрел на Оленьку, одетую в простенький халатик и домашние тапочки, без макияжа, с волосами, забранными сзади в пучок и стянутыми резинкой, и она показалась ему до того милой, близкой и родной, что у него сжалось сердце. Он называл такое состояние "щемячье-щенячьим". Ему действительно захотелось заскулить, как щенку, от умиленья, завилять хвостиком и лизнуть Оленьку в щеку. Причем, последнего хотелось больше всего.
Взяв чашку, Андрей заметил, что руки его предательски дрожат. Это смутило его еще больше. Чтобы как-то начать разговор, он неожиданно ляпнул:
- А я сегодня базу после тебя перебивал. Ты там ошиблась в одном коде...
- Как ошиблась? - Оля даже покраснела.
- Да вместо нулей "О" набила.
- Извини, Андрей, я не нарочно. Ты из-за этого и пришел? - Оля в упор посмотрела на Андрея. Щеки ее стали совсем пунцовыми, ресницы дрожали, казалось, еще чуть-чуть - и Оленька заплачет.
- Да. То есть, нет! Конечно же нет! - Андрей еще больше растерялся и проклинал уже себя за свою неуклюжесть.
- Тогда зачем? - вдруг очень тихо, но серьезно спросила Оля.
- Потому что я люблю тебя, - так же тихо и серьезно ответил вдруг Андрей. В душе его что-то оборвалось от этого неожиданного признания, а в голове пронеслось: "Ну, вот и все...". Он даже перестал от волнения видеть, что происходит вокруг, и встал со стула, чтобы уйти. И вдруг зрение так же быстро вернулось к нему, и Андрей увидел совсем рядом с собой огромные Олины глаза и почувствовал прикосновение к своим губам нежных Олиных губ.

Глава 2.

Брюханков сидел на заднем сидении "Вольво" и смотрел в окно. Что-то все в последнее время как-то не складывалось. Внешне все казалось вроде бы нормальным, а предчувствие было нехорошим. Зашебуршились конкуренты, нехорошие слухи откуда-то поползли... Да и внутри организации, чудится, тоже не все ладно.
Чутью своему Иван Владимирович привык доверять. Часто выручало оно его в годы лихой молодости, да и на зоне не раз спасало жизнь. Про зону Брюханков не любил вспоминать, сейчас эта строка биографии больше всего путала карты. Правда, известно о ней было немногим, но те немногие забывать об этом не собирались.
Тогда его знали больше под именем Шкворень, а сейчас подчиненные за глаза называют аббревиатурой БИВ. Это имя нравилось Брюханкову гораздо больше того, старого. Было в нем что-то напористо-злое, напоминающее звук выстрела и силу удара.
Внешне БИВ выглядел очень респектабельно. Он сидел, развалясь на сидении, закинув левую руку с массивным "Роллексом" за спинку и постукивая холеными тонкими пальцами с неброским внешне колечком по прохладной коже. Дорогое пальто было небрежно расстегнуто и под ним, несмотря на пятьдесят с хвостиком лет, ничего не выпирало и не свешивалось. Иван Владимирович следил за собой.
Созданная Брюханковым десять лет назад организация носила громкое название "Звезда России". Сколоченная в основе своей из бандитских группировок области, она поначалу раздражала и не без причин пугала общественность. В народе стало популярным ее сокращенное "народное" название - "Звери".
Однако, надо отдать должное Брюханкову, он сделал все, чтобы из пугала стать для простых людей неким символом защиты и справедливости. В этом был его главный расчет в далеко идущих планах на будущее.
Первым делом БИВ начал с дисциплины и внешнего вида членов организации. Темно-синяя форма "зверей" со стилизованной звездой на рукаве делала их в лице обывателей уже не бандитами, а носителями строгости и порядка. Отношения в организации стали практически военными. Все было направлено на беспрекословное подчинение уставу. За малейшие нарушения дисциплины следовали самые жестокие наказания.
Дела "Звезды" пошли в гору, когда во главу военизированного отряда Брюханков поставил бывшего майора МВД Старицкого. После увольнения из рядов милиции, тридцатилетний майор долго не мог найти себя в мирной жизни. Занявшегося от безысходности с группой бывших десантников мелким рэкетом Старицкого вовремя приметил Брюханков и привлек на "службу". Это было явной удачей. Очень скоро Александр Старицкий стал правой рукой БИВа.
Чтобы полностью склонить на свою сторону мнение простых обывателей, отряд на конкретных действиях понес торжество справедливости в массы. Кроме того, то, что в городах области заметно пошло на убыль мелкое хулиганство, с радостью отмечали даже официальные милицейские круги.
Но были случаи и посерьезней. "Звери" несколько раз ловили настоящих убийц и насильников, дела на которых давно висели в ГОВД "глухарями".
Парней в темно-синих рубахах люди стали уже не бояться, а уважать. По городу восхищенной волной покатились два слова: "Звезда России". Рейтинг "зверей" никогда еще не поднимался на такую высоту. И БИВ не терял времени даром.
Под контролем Брюханкова издавна находилось несколько торговых точек областного центра, затем под его крыло попал городской рынок. Но этого было мало. БИВ мечтал о власти, настоящей всемогущей власти, причем, властвовать он хотел открыто, что называется - легально. Короче говоря, Иван Владимирович занялся политикой. И "Звезда России" стала его путеводной звездой.
Теперь уже под ее эгидой открывались магазины, салоны, сервисные и прочие центры. Брюханков стал видным в обществе человеком. Он стал Председателем Совета директоров коммерческого банка "НИКМОБАНК", Председателем Правления которого был "свой человек" Николай Мокин, во многом обязанный БИВу. По сути, Брюханков считал этот банк своим, что, в общем-то, соответствовало действительности.
Дальше - больше: Брюханков стал учредителем Фонда воинов-инвалидов, детей-сирот, спонсором - для одних, благотворителем - для других, официальной "крышей" - для третьих. Наконец он стал членом Городского Собрания. Ну а самой последней победой стало то, что "Звезда России" засияла в Областной Думе!
Но Брюханкову этого было мало. Через десять месяцев, в сентябре, должны были состояться выборы губернатора области. Победить на этих выборах - вот что было очередной целью Брюханкова. Ну а дальше... Но БИВ не любил строить воздушных замков и витать в облаках. Он всегда намечал себе конкретную, реальную цель и делал все для ее достижения. И лишь достигнув очередной ступени, он начинал планировать и рассчитывать свой следующий шаг. Именно так, методично и размеренно поднимался он кверху, и каждая новая ступень этой лестницы была выше предыдущей.
И вот, возводя теперь столь внушительную и значимую ступень, Брюханков, видимо, несколько увлекся - уж очень много внимания и сил она занимала. "Зверями" лично он давно уже не занимался, полностью положившись в этом вопросе на Старицкого. Но, видно, напрасно. Что-то там стало не все ладно. Внешне вроде бы все выглядело так же, как и раньше, но будто какой стержень из нутра вынули. Стали ребятки на себя больше работать, чем на идею, и это бы ладно еще - о себе тоже надо заботиться, но уж больно много в последнее время слухов нехороших поползло о "зверях", много жалоб поступать стало от серьезных людей... То поборами самостоятельными кто-то грешить начал, то вымогательством, а было пару случаев и откровенного разбоя, где явно чувствовался "звериный" запах. Нехорошо это, очень нехорошо. Недоверие у людей вновь стало к "Звезде России" просыпаться. А конкурентам это - ох как на руку! Надо как-то исправлять ситуацию, надо Старицкого ставить на место, а коль не поможет - то и менять.
А тут еще, в самый канун предвыборной кампании, кто-то стал ворошить старые дела, кто-то вспомнил, что кличка Шкворень губернатору не к лицу! Хоть и "своей" была пресса, но и тут нашлись иуды - просочилась информация о темном прошлом Ивана Владимировича на страницы некоторых изданий. Хоть и поплатились за это многие - да поздно, пятно быстро стало расползаться. Рейтинг Брюханкова стремительно падал. Надо было срочно что-то делать, причем что-то настолько большое, чтобы прихлопнуть этим большим, как муху, все возникшие проблемы вместе с теми, кто их создал и продолжает создавать!
Вот об этом и думал сейчас Брюханков, глядя в окно "Вольво". Ничего глобального на ум не приходило. Поэтому он решил съездить и посмотреть на одну из "замороженных" строек, которую ему предлагали уступить почти задаром. Правда, как уже доложили БИВу, "построен" был всего лишь фундамент, но посмотреть все же стоило. Затеяв какое-нибудь социально важное строительство, скажем, - детский дом-интернат или дом престарелых, можно было хоть как-то склонить на свою сторону общественное мнение. В той игре, что затеял Брюханков, любой козырь был на счету.
До стройки оставалось еще метров сто, когда дорога окончательно перешла в хаотичное переплетение глыб смерзшейся глины, камней и обломков бетонных плит. Пришлось Ивану Владимировичу вылезать из теплого салона и идти к фундаменту пешком. Он все хотел увидеть своими собственными глазами. Телохранитель Миша шел в двух метрах сзади.
Подойдя вплотную к фундаменту, Брюханков отметил про себя, что его осведомители были правы - строительство здесь практически еще и не начиналось. С другой стороны, запрошенная цена тоже была очень "смешной", так что стоит еще все хорошенько просчитать и обдумать, решил Иван Владимирович.
Он уже повернулся было, чтобы идти назад, к машине, как вдруг подозрительный писк, доносившийся со стороны стройки, привлек его внимание. Почти не слышимый вначале, едва проклюнувшийся из-за границ ультразвука, он постепенно набирал силу и снижал частоту. Теперь он напоминал гудение басовой гитарной струны. И тут Брюханков увидел саму "струну". Из бледной и еле видимой она превратилась почти в материальную тонкую стальную проволоку, до которой, казалось, можно было дотронуться рукой. "Проволока" тянулась от группы строений, находящихся почти на самой окраине города, и пропадала в лабиринте фундамента. Через пару секунд "струна" погасла.
- Миша! Быстро туда! - показал рукой на фундамент БИВ.
Миша несколькими тренированными движениями, ловко прыгая по бетонным конструкциям, добрался до места, куда бил недавно загадочный луч. Оттуда, где остановился телохранитель, донесся заливистый собачий лай.
- Ну, что там? - крикнул Иван Владимирович.
- Чертовщина какая-то, Иван Владимирович, - откликнулся Миша. - Собака появилась!
- Откуда появилась? - переспросил Брюханков.
- В том-то и дело, что вроде как ниоткуда... Правда, тут ящик какой-то...
- Что за ящик? Ты можешь выражаться яснее?! - начал терять терпение БИВ.
- Какая-то черная коробка, с огоньками и тумблерами, - ответил Миша. - Прибор какой-то. Но он меньше собаки, да и закрытый весь, не могла она из него вылезти.
Снова послышался лай собаки, словно она догадалась, что речь идет о ней.
- Так, может, она там и была, собака-то, когда ты туда подошел? - снова крикнул Брюханков. - Слушай, иди сюда, надоело орать.
- Не было там собаки, Иван Владимирович, - запрыгав назад, отозвался Миша. Очутившись снова рядом с БИВом он продолжил: - Я ведь профессионал все же, я замечаю многое, не заметить собаку я бы не смог.
При этих словах телохранителя из ямы фундамента выпрыгнула крупная лохматая дворняга и завиляла хвостом. Посмотрев на собаку, Брюханков понял, что Миша действительно не мог ее не заметить. К тому же профессионализму своего телохранителя Иван Владимирович тоже доверял, иначе не держал бы его рядом с собой. Значит... Словно яркая молния полыхнула в голове Брюханкова. От вспыхнувшего предчувствия он даже зажмурился. "Вот он - подарок Судьбы, ключ к Победе!" - лихорадочно забилась сумасшедшая мысль. Еще не зная почему, но БИВ был в этом уверен. Он всегда доверял своему предчувствию.
- Так, Михаил, - категоричным тоном, сразу отсекающим попытку возражения, начал Брюханков. - Останешься здесь и будешь ждать того, кто придет за прибором. Он придет обязательно. И как только он придет, приведешь его ко мне. В любое время дня или ночи! Причем сделай это максимально культурно и вежливо. Никакой грубой силы!
- А если он не захочет пойти, если вежливо? - засомневался Миша.
- Должен захотеть! - отрезал Брюханков. - Я не знаю как, но ты должен его ко мне привести! Без него можешь не приходить вообще. Да, и обязательно пусть возьмет свой прибор. Проследи за этим. Все понял?
- Так точно, Иван Владимирович!
...
Если вам понравилось начало этой повести, вы можете за символическую цену приобрести ее полный вариант вот здесь.
Cвидетельство о публикации 10748 © Буторин А. 19.01.04 13:13

Комментарии к произведению 2 (3)

С удовольствием читаю ваши произведения. Чувствуется рука мастера! С уважением Б.В.

Спасибо, очень приятно слышать.

Буду стараться оправдать Вашу оценку.

С уважением,

Андрей Буторин

Пока занятно. Пойду дальше.

Приятно, Евгений, что Вас заинтересовала эта повесть.

Это ведь самая-самая первая у меня. Несовершенная, дилетантская (графоманская), но ведь... первая, а потому особенно дорогая. :)

Да, это я отлично понимаю. Здесь у меня тоже есть пару вещей "оттуда". Меня за них ругают, но я не хочу править. Более того, тридцать пять лет назад их читал Аматуни Петроний Гай.