Голосовать
Полный экран
Скачать в [формате ZIP]
Добавить в избранное
Настройка чтения

Криптоистория, или размышление о друге Горацио.


КРИПТОИСТОРИЯ И КРИПТОЛИТЕРАТУРА
(Еще раз о друге Горацио)


09.01.2004

Не буду вас уверять, что только сейчас нашел время прочесть пьесу Б. Акунина «Гамлет». На самом деле я, как и большинство поклонников творчества мэтра, прочел «Трагедию в двух актах» сразу же, как только она вышла. Однако именно сейчас появился повод еще раз вернуться к разговору об акунинском Гамлете.
Поклонники восприняли пьесу Акунина неоднозначно. Пожалуй, наиболее подходящим термином, выражающим эмоции не самой малой части почитателей творчества Аукунина было слово «разочарование». Никто и раньше не сомневался в способности автора создать качественный пересказ произведения практически любого талантливого писателя, не исключая и самого Вильяма нашего Шекспира.
Акунинская пьеса, несмотря на ее неожиданный финал, все-таки остается (во всяком случае, при поверхностном прочтении) не более чем римейком Шекспира и для автора таланливого и самобытного произведением скорее проходным.
Однако совсем недавно мне попалась в руки довольно объемная документальная книга под названием «Шекспир. Тайная история», в которой упоминалась и пьеса Акунина, причем в довольно неожиданном контексте.
Наши доморощенные коммунистические идеологи, как это ни странно, относились настороженно к проявлению плюрализма мнений даже в таком сугубо специальном и далеком от насущных интересов широких масс вопросе, как авторство произведений Шекспира, поэтому создание и публикация произведений, в которых ставилась под сомнение классическая версия, не поощрялась. Что неизбежно обрекло новое, постсоветское шекспироведение на повторение пути, проделанного ранее западными литературоведами. Конечно, с привнесением в него национальных российских особенностей - размаха и удали, явно перехлестывающих через край. Одним из проявлений такой научной удали является необыкновенная смелость исследователей в построении всевозможных гипотез и легкость обращения с историческими фактами и датами.
Наиболее известный из «новых» шекспироведов – И. М. Гилилов, в книге которого «Игра об Уильяме Шекспире, или Тайна великого феникса» обосновывается гипотеза о том, что под маской Шекспира скрывался елизаветинский вельможа граф Рэтленд. Однако на ниве шекспироведения плодотворно трудятся и другие исследователи (читатели, которых интересует эта тема, могут подробнее ознакомиться с трудами шекспироведов на специальных сайтах).
Итак, перейдем непосредственно к интересующему нас вопросу – поиску параллелей между трудами ученых авторов и произведением Акунина.
Один из активных исследователей творчества Шекспира – «независимый шекспировед» А. Барков, автор любопытного цикла статей, среди которых есть и работа под названием: «Гамлет»: трагедия ошибок или трагическая судьба автора?»
А. Барков, как и всякий уважающий себя шекспировед, имеет собственного кандидата на роль великого барда – Кристофера Марло ( могут возразить, что Марло погиб слишком рано, чтобы быть автором шекспировских пьес, однако у Баркова на этот, да и на многие другие вопросы имеются достаточно пространные ответы). Вывод об авторстве Марло (кстати, по его мнению, сына Елизаветы Английской) Барков основывает, в частности, на результатах анализа пьес Шекспира, в первую очередь шекспировского «Гамлета». То есть, как считает сам Барков, «на документальных фактах, ибо нет ничего более документального, чем Его Величество Текст».
По мнению Баркова, «Гамлет» - это пьеса со скрытым смыслом, так называемая «мениппея» (старинная сатирическая форма литературных произведений, в настоящее время не используемая). Насколько я понял, суть ее заключается в следующем: содержание рассказа-мениппеи следует понимать не буквально, а с учетом личности и позиции рассказчика, который является заинтересованным лицом и пытается исказить истину. Рассказчик мениппеи является по сути ее главным героем. Истинную историю, которая рассказывается в произведении, можно восстановить путем сопоставления откорректированного с учетом интересов рассказчика содержания произведения и фрагментов истинной информации, также изложенных в произведении. При этом, как подчеркивает Барков, «наиболее важным является то, что "восстановление истины" с учетом предвзятой позиции рассказчика оказывается не завершающим этапом постижения смысла произведения, а очередным композиционным этапом; путем сопоставления истины с тем, как она изображена рассказчиком, формируется объемное содержание образа рассказчика как главного героя любой мениппеи».
Идея мениппеи сформулирована Барковым достаточно туманно, однако можно попробовать свести ее к более простой мысли. А именно, представить, что рассказчик произведения – лицо, подозреваемое в совершении некоего преступления, которое в попытке выгородить себя сочиняет явно искаженную картину происшедших событий. Задача читателя (он же следователь) состоит в том, чтобы вывести рассказчика на чистую воду путем традиционного логического анализа (получается, что произведения, созданные в жанре мениппеи нужно рассматривать как своеобразные детективные истории?).
Вот вкратце основные выводы о тайном смысле мениппеи «Гамлет», сделанные Барковым на основе анализа ее структуры:
Король Клавдий и Гамлет-отец – это не два персонажа, а одно лицо.
Гамлет-сын –не сын Гамлета-отца, а сын Фортинбраса, норвежского короля, за которым была замужем Гертруда до брака с Гамлетом-Клавдием.
Горацио- сын Гамлета-Клавдия от первого брака.Таким образом, Горацио - двоюродный (и одновременно сводный) брат принца Гамлета.
Каким путем пришел автор к этим выводам, для нашего разговора не суть важно. Важнее другое - то внимание, которое автор уделяет фигуре друга (и, как выясняется, брата) Горацио, истинного рассказчика мениппеи. Как пишет Барков, «мы уже знаем, что во всех случаях, когда где-то во дворце может идти речь о чем-то важном для Горацио, он всегда оказывается рядом - в буквальном смысле "за занавеской". Автор приходит к выводам, что именно Горацио-то и совершает в действительности все злодеяния, описанные в пьесе Шекспира - закалывает кинжалом Полония, соблазняет и убивает Офелию, подменяет письмо короля, с которым отправляется в путешествие Гамлет и тем обрекает друга на верную смерть. Спрашивается, зачем? Конечно же, в целях расчистить себе дорогу к датскому престолу. На который Горацио, в силу своего выше упомянутого высокого происхождения, также имеет определенные права. И он почти достигает поставленной цели, но тут на пути встает соперник - принц Фортинбрас. Так что участь брата Горацио, как и всех политиков, оставшихся не у дел – создание мемуаров. Вспомним слова Гамлета, обращенные к Горацио:
«Нет, если ты мне друг, то ты на время
Поступишься блаженством. Подыши
Еще трудами мира и поведай
Про жизнь мою».
И Горацио создает мемуары, в которых, пытаясь обелить себя, грубо искажает события и возводит напраслину в адрес общем-то неплохих для своего времени людей – Гамлета, Клавдия, Гертруды (как это, впрочем, и принято у авторов мемуаров). Подлинная же история Гамлета – совсем другая. Главное ее действующее лицо – не гамлет, а Горацио, но не друг, а злодей и неудачливый претендент на престол.
Еще одна тайная история Гамлета содержится в уже упомянутой книге «Шекспир. Тайная история», выпущенной издательским домом «Нева». Автор (авторы) книги скрываются под псевдонимами «о. Козминиус, о. Мелехций», что, впрочем, не так уж и важно - вряд ли «раскрытие псевдонимов» таит в себе какие-либо неожиданности для читателя.
По количеству смелых идей книга, пожалуй, превосходит все остальные произведения шекспироведов вместе взятые. Что в немалой степени обусловлено тем фактом, что новые (или относительно новые) гипотезы в области шекспироведения сочетаются в ней с идеями в духе новой хронологии академика Фоменко.
Авторы книги также считают, что в трагедии Шекспира заложен скрытый смысл, однако предлагают иную разгадку. По их мнению события, рассказанные в «Гамлете», в действительности являются отголосками совсем другой истории. Однако эта другая история - не литературная, а реальная, к тому же не из какой-то там датской, а из гораздо более близкой драматургу английской истории. Вряд ли большим сюрпризом для нас окажется тот факт, что ключевой фигурой этой истории опять-таки оказывается друг Горацио.
Очередная расстановка фигур (герои пьесы и их прототипы) такова:
Гертруда - Елизавета I (Английская королева).
Гамлет –Эдуард де Вер, граф Оксфорд, он же один из создателей Шекспира.
Отец Гамлета – норвежский король Фортинбрас (испанский король Филипп II)
Клавдий – Дадли (фаворит Елизаветы).
Горацио – сын Клавдия (Дадли) от предыдущего брака, он же Филипп Сидни, знаменитый английский писатель и одновременно участник проекта под названием «Вильям Шекспир».
Впрочем, может быть, я что-то перепутал?
Масса неожиданностей, как мы видим. Одна из них – наличие у героев пьесы столь незаурядных исторических прототипов, причем не из датской, а из английской и (частично) испанской истории. Другой, еще больший сюрприз - новый и неожиданный взгляд на сами эти прототипы.
Друг Горацио снова становится положительным персонажем. Более того, оказывается, что в его лице Шекспир изобразил образ самого себя – ведь Горацио, он же Филипп Сидни является одним из участников шекспировского проекта.
Заметим, что авторы труда считают явно неправдоподобными действия Горацио по версии Баркова (по их мнению, они бессмысленны, так как права Горацио на престол сомнительны) и всерьез рассматривают вариант «Гораций-агент Фортинбраса», изложенный Акуниным (хотя Акунин, как будто, писал чисто художественное произведение?).
Гамлет и Горацио, представ перед нами сначала друзьями, а потом и братьями, в рамках последней гипотезы и вовсе становятся единым целым, которое носит наименование «Вильям Шекспир».
Однако это еще не последний сюрприз от ученых отцов. Почему, все-таки, персонаж пьесы и соавтор Шекспира носит звучное имя Горацио? Что называется, соберитесь с духом. Оказывается, Филипп Сидни не ограничился участием в одном, пусть и таком незаурядном литературном проекте. Он еще и писал произведения на латыни под псевдонимом Гораций. И он-то и является на самом деле тем лицом, которое известно в истории литературы под именем римского поэта Горация.
Поначалу нам может показаться, что почтенные авторы книги просто не проявили элементарного чувства юмора и слишком буквально восприняли слова Горацио, произнесенные в финале драмы Шекспира:
«Я не датчанин –римлянин скорей.
Здесь яд остался».
Однако вспомним, о чем я вас предупреждал - книга «Шекспир. Тайная история» создана с привлечением идей «новой хронологии» Фоменко. Как известно, сторонники этого направления исторической мысли считают античные цивилизации выдумкой Скалигера и его последователей, неким «фантомным отражением» реальных исторических событий более поздних времен. И одно из любимых занятий историков фоменковской школы – поиск аналогов событий античной истории и прообразов деятелей античности в позднейшей истории. Такой прообраз для римского поэта Горация и найден в лице Филиппа Сидни (он же Горацио в пьесе).
Есть в книге и еще более смелые гипотезы, однако я не буду на них останавливаться, чтобы читатели окончательно не пришли к выводу, что имеют дело с мистификацией либо с чем-то из разряда вещей, достойных употребления ненормативной лексики. Может быть и так, однако у меня сложилось впечатление, что этот ученый труд задумывался совершенно серьезно. И значительная его часть содержит вполне добротные исторические описания. Скорее уж, если провести параллели между наукой и спортом, такие произведения логично отнести к «экстремальному литературоведению».
Отметим, что в пьесе Шекспира хватает противоречий, которые наводят «новых шекспироведов» на мысль о скрытом смысле произведения. Некоторые из них отмечались еще традиционным шекспироведением. Так, известнейший советский шекспировед А.А. Аникст писал, что:
- Из содержания первого акта следует, что Гамлету двадцать лет, а в пятом четко указано, что ему тридцать.
- Непонятно, почему Гамлет встречает Горацио так, как будто они давно не виделись, тогда как за два месяца до этого, то есть, в момент убийства короля, Гамлет находился в Виттенберге, где должен был быть и Горацио.
- Странно, что Горацио, прибывший на похороны короля и находившийся все время в Эльсиноре, за два месяца ни разу не встретился с Гамлетом.
Однако не стоит все-таки видеть в этом нечто большее, чем просто технические огрехи. Шекспир, конечно, гениальный драматург, однако его гениальность - в содержании пьес, а не в их редактуре. Даже в неоднократно вычитанных и отредактированных произведениях современных авторов встречаются так называемые «плюшки». Что уж тогда говорить о произведениях столь отдаленной эпохе, когда литературная технология только зарождалась.
В. Набоков, большой знаток творчества Сервантеса, отмечает наличие в его знаменитом романе «Дон-Кихот» не только содержательных и логических, но и элементарных географических ошибок, в частности, совершенно неправдоподобные маршруты странствий Дон-Кихота по родной для автора Испании. А ведь Сервантес был современником Шекспира!
Итак, перейдем к выводам. Что общее мы обнаружили между трудами ученых литературоведов и акунинским «Гамлетом»?
Во-первых, и Акунин, и ученые мужи привносят новый взгляд на подлинное место в пьесе друга Горацио. Из второстепенных персонажей Горацио превращается в одно из главных действующих лиц. Прежний герой пьесы принц Гамлет предстает или как слабая и безвольная личность, легкая жертва хитроумного честолюбца Горацио, или же как второе «я», своеобразный клон Горацио. Чем же так не угодил «милый принц» современной эпохе? Попробуем предложить одно объяснение – образованные, интеллигентные и мыслящие авторы книг о Гамлете, похоже, не очень-то верят в способность интеллигентного и мягкого человека быть активным творцом истории. Даже в далекой маленькой Дании.
И, наконец, самое главное. И труды шекспироведов, и пьесу Акунина объединяет, на мой взгляд, нечто большее, чем просто новый взгляд на роль отдельных литературных персонажей в истории. То, что я назвал бы неким общим подходом.
Кажется логичным обозначить этот подход термином «крипто», или поиском тайного, скрытого смысла. Под этим понимается, конечно, не абстрактное стремление к поиску скрытых от нас тайн природы и общества, которое и так должно быть присуще любому серьезному научному исследованию, а некое направление в гуманитарных науках, публицистике и литературе, приобретающее в последнее время все большую популярность. Наиболее моден крипто-подход среди политологов и историков. Основная суть его заключается в попытке заменить привычный всем нам и традиционный взгляд на общество и историю картиной, в которой основной движущей силой развития выступают не такие скучные материи, как производительные силы, производственные отношения, законы рыночной экономики или укрепление принципов демократии, а действия неких могущественных и загадочных сил (к которым относят тайные общества и масонские ложи, церковные ордена, наднациональные и внеисторические корпорации, потомков атлантов и посланников инопланетян, мистические силы). Одним из проявлений такой моды стало появление на прилавках всевозможных книг с подзаголовками «тайны», «тайная история», «другая история» и т. д.
В чем же причины такой тяги пишущей братии к поиску тайн и скрытого от всех смысла?
Конечно, в какой-то мере это можно объяснить чисто коммерческим фактором. Современный читатель, как известно, предпочитает развлекательную литературу, а в особенности детективы. Так что придание детективного элемента любой книге, даже научной или документальной вполне способно повысить ее рейтинг (вспомним - не просто книга о Шекспире, а «тайная история» Шекспира). Однако дело все-таки не только в этом.
Приведем два небольших примера из области недавней и не очень давней истории.
Закат коммунистической эпохи. В Кремлевском дворце съездов проводится очередной съезд правящей коммунистической партии, неважно даже, какой по счету. На сцене – члены ЦК КПСС, на трибуне – престарелый генсек, в зале - лучшие представители партии и общества. Участники съезда с благоговением слушают доклад генсека, делают записи, в нужные моменты–аплодируют. Единогласно голосуют по всем вопросам повестки съезда. Съезд транслируется по центральным каналам телевидения, чтобы партийцы, не попавшие на съезд и беспартийные массы были в курсе того, как он проходит и какие первоочередные социальные и экономические задачи ставит перед страной. Все говорит о том, что происходит событие исторической важности, решаются вопросы, имеющие значение для судеб громадной страны и, наверное, всего прогрессивного человечества. Так, да не совсем так. В реальности большинство присутствующих на съезде (за исключением, возможно, самого впавшего в маразм генсека), да и наблюдающих за ним с телеэкранов прекрасно понимают, что видят перед добросовестно поставленный, однако совершенно бездарный и нудный спектакль, не имеющий никакого отношения к реально происходящим в стране процессам. Делегаты съезда в большинстве своем прекрасно понимают, что режим постепенно и неотвратимо движется к развалу (хотя и прилежно голосуют за все проекты решений, предложенные бездарным руководством). Догадываются они также, что и наверху все не так уж безмятежно и благостно. Из программ иностранных радиостанций и циркулирующих в обществе упорных слухов люди узнают о разногласиях среди высшего руководства страны, полной недееспособности генсека, назревающей в высших кремлевских сферах борьбе за власть. Однако как реально делается большая (да и, наверное, почти любая) политика в стране –тайна за семью печатями для большинства советских людей. Такие события жизни страны, как выборы, съезды, доклады генсеков, субботники, митинги и демонстрации - не более чем внешняя надстройка, ширма, дань сложившейся традиции.
Кризис коммунистической системы, как известно, завершился закономерным торжеством рыночной экономики и демократии. Политика стала ближе и понятней простому человеку. Любой гражданин России, достигший определенного возраста, может выдвигать свою кандидатуру на выборные государственные должности, в вопросах идеологии и партийного строительства также наблюдается полнейший плюрализм.
Взглянем повнимательнее на предвыборные дебаты. Представители соперничающих партий занимаются пропагандой и агитацией, с воодушевлением излагают избирателям свои политические платформы и ругают программы других партий, устраивают многочисленные встречи с избирателями, организуют турне, концерты и благотворительные акции, издают брошюры и листовки с воззваниями. Словом, происходит нешуточная и, несомненно, весьма полезная для повышения политической культуры общества борьба за умы и голоса избирателей, позволяющая выявить наиболее полезные для страны программы и наиболее достойных кандидатов воплощения этих программ в жизнь. Не без некоторых, конечно, издержек демократической системы выборов, связанных с обнародованием компромата на политических противников или даже поливанием их (противников) апельсиновым соком, а иногда и вульгарным мордобитием, невзирая на пол и возраст. Что, согласитесь, даже интереснее. Итак, политика творится на наших глазах, «тайны датского или кремлевского двора» уходят в прошлое?
Однако одновременно выясняются и некоторые странные вещи. Конфликтующих друг с другом политиков, стоящих на несовместимых идеологических платформах и сильно не ладящих друг с другом, оказывается, финансируют одни и те лица. Политик, прошедший в Думу на волне обличений правящей элиты в некомпетенции и коррупции, почему-то проявляет странную забывчивость в момент голосования по важному вопросу. Пламенный борец за правое дело выступает с обличениями членов нового правительства в коррупции. По чистой случайности это происходит в тот момент, когда действия этого правительства угрожают интересам влиятельных финансовых групп. И, разумеется, по чистой случайности обличения этого честнейшего политика ни до, ни после упомянутого инцидента не отличались той же степенью конкретности и пламенности.
Так что политический режим, конечно сменился. И нет сомнений, что в лучшую сторону. Однако вещи, над скрытым смыслом которых стоит задуматься, по-прежнему остаются (другое дело, что в реальной жизни разгадка тайн бывает зачастую достаточно скучной и прозаической).
Да и вообще, надо признать, вся наша жизнь в злополучную «эпоху перемен» дает серьезные основания для философствования о причинах и смысле происходящего. Поэтому не будем слишком уж удивляться тому, что крипто-идеи созвучны настроениям многих россиян.
Наиболее активно крипто-подход разрабатывается в публицистических и документальных произведениях. Не остается в стороне, как мы уже видели, и литературоведение. Да и художественная литература, как это неоднократно подчеркивали идеологи-марксисты, не может долго оставаться в стороне от чаяний народа.
Литература, правда, уже имеет собственный крипто-жанр - детектив. Однако литературный детектив – тайна, выдуманная и разгаданная самим же автором. В отличие от нее, новый криптожанр основан на реальных исторических событиях и претендует если не на всю правду, то на некоторое правдоподобие.
Появился даже специальный термин для обозначения такого литературного жанра - «криптоистория». Авторство термина приписывают то ли А. Валентинову, то ли Г. Л. Олди – литераторам, работающим в жанре исторического фэнтези. Что, в общем-то, не случайно, однако все-таки не делает «крипто» исключительно территорией, отведенной писателям-фантастам. Просто последние в силу специфики своего жанра более остро реагируют на общественные настроения и веяния.
Замысел криптоисторического произведения, по словам одного из создателей жанра, заключается в том, чтобы показать, что внешне в истории все выглядело именно так, как мы привыкли считать, однако причины и существенные детали происходящих событий могли быть совершенно иными, непривычными, неожиданными (добавим от себя - зачастую странными, невероятными и просто фантастическими). Сами криптоисторики почему-то приводят следующий пример крипто-рассказа:
Знаменитый комдив Чапаев спасся, но воевать расхотел и отправился во Внутреннюю (или Внешнюю) Монголию к своему другу барону Унгерну, захватив с собою ординарца и друга Петьку (Не правда ли, очень знакомый сюжет?)
Элементы “крипто” и раньше использовались многими писателями, однако для писателей-криптоисториков они служат основой построения всей структуры произведения. Криптоисторики-фантасты четко уловили дух времени, однако не создали пока ни одного произведения, ставшего литературным событием за пределами фэнтези.
Но я думаю, что появление талантливых книг в этом жанре - дело ближайшего будущего. И если их не создадут сами криптоисторики, то это сделают другие писатели, освоившие смежный жанр.
Собственно, одно такое произведение мы уже имеем – и вы наверное, уже догадываетесь, о каком произведении идет речь.
Мне неизвестно, использовал ли Б. Акунин при создании своей пьесы труды Баркова или других литературоведов, да это в принципе и не важно. Встречающиеся параллели вызваны общностью творческих подходов авторов, осваивающих жанр «крипто» каждый в своей области. Барков и компания сделали очередную попытку создать «крипто-биографию». Что же касается Акунина…
Я уже упоминал, что поначалу, как и многие, воспринял пьесу с разочарованием. Однако вынужден теперь признать ошибку. Своим произведением Акунин попал в самое яблочко, продемонстрировав в очередной раз непревзойденную в современной российской литературе способность идти в ногу со временем.
И, на мой взгляд, положил начало новому литературному жанру (или поджанру), который можно назвать «крипто-римейком». Возможно, мне приведут пример каких-либо других книг, написанной в похожем стиле. Однако у меня уже готов аргумент –создателем нового жанра является не тот, кто первый создал произведение в этом жанре, а тот, кто первый создал произведение наиболее яркое и выразительное. А тут, по-моему, Акунину трудно подыскать соперников.



Cвидетельство о публикации 10464 © кузнецов а. 11.01.04 04:07
Комментарии к произведению: 1 (0)
Число просмотров: 1673
Средняя оценка: 0 (всего голосов: 0)
Выставить оценку произведению:

Считаете ли вы это произведение произведением дня?
Да, считаю:
Купили бы вы такую книгу?
Да, купил бы:
Введите код с картинки (для анонимных пользователей):


Если Вам понравилась цитата из произведения,
Вы можете предложить ее в номинацию "Лучшая цитата дня":


Введите код с картинки (для анонимных пользователей):