Литобъединение: Земля "Запасной Вариант" (Четвёртое измерение)
Конкурс: Растёт над прахом красота земная
Дата: 11.11.15 23:01
Прочтений: 256
Средняя оценка: 10.00 (10)
Комментарии: 6 (26)
Выставить оценку
литобзору:
К вопросу об одном аспекте шестистопного ямба (на примере двух конкурсных стихотворений)
Я уже высказывал нижеизложенные соображения в комментариях к конкретным стихотворениям. От организатора конкурса мне была предложена возможность обратиться к более широкой аудитории. Я с благодарностью пользуюсь этим предложением.
Мое мнение, конечно же, очень субъективно, небезусловно, даже, может быть, неверно и т.д., но я его не стесняюсь. Начну издалека, чтоб лучше объясниться. Начну очень издалека, с двух обширных цитат. Они мне очень нравятся, я привожу их без особых сокращений, которые, как читателю будет очевидно, очень возможны.
У. Б. Йейт: «Я вынужден принять те традиционные метры, которые развивались вместе с языком, ведь мне нужен эмоциональный синтаксис для того, чтобы говорить о чувствах. Я должен использовать традиционную строфу, и даже те изменения, которые я вношу, должны быть традиционными»
П.Флоренский: "(Художественному творчеству) канон никогда не служил помехой, и трудные канонические формы во всех отраслях искусства всегда были только оселком, на котором ломались ничтожества и заострялись настоящие дарования. Подымая на высоту, достигнутую человечеством, каноническая форма высвобождает творческую энергию художника к новым достижениям, к творческим взлетам и освобождает от необходимости творчески твердить зады: требования канонической формы или, точнее, дар человечества художнику канонической формы есть освобождение, а не стеснение. Художник, по невежеству воображающий, будто без канонической формы он сотворит великое, подобен пешеходу, которому мешает, по его мнению, твердая почва и который мнит, что вися в воздухе он ушел бы дальше, чем по земле. На самом же деле такой художник, отбросив форму совершенную, бессознательно хватается за обрывки и обломки тоже форм, но случайных и несовершенных, и к этим-то бессознательным реминисценциям притягивает эпитет "творчества". Между тем, истинный художник хочет не своего во что бы то ни стало, а прекрасного, объективно прекрасного, то есть художественно воплощенной истины вещей, а вовсе не занят мелочным самолюбивым вопросом, первым или сотым он говорит об истине. Лишь бы это была истина, и тогда ценность произведения сама собою установится... Понятие канона есть ощущение связи с человечеством и сознание, что не напрасно же жило оно и не было без истины, свое же постижение истины, проверенное и очищенное собором народов и поколений, оно закрепило в каноне".
Смысл текста содержится во всех элементах его структуры. Несовпадение формы и содержания стихотворения, дополнительные или отсутствующие ударения, наличие точной или неточной рифмы являются семантически значимыми. В данном случае нам интересен только один «узкий» момент: цезура в шестистопном ямбе.
«Осенняя шиза», Марат
Осенняя шиза Конфуцию подруга…
Ты видишь капельки, не замечая дождь.
А птичий клин - как направление из круга,
И ты за ним идёшь, идёшь, идёшь…
Закуришь над молочным озером тумана
И усомнишься: сколько будет дважды два.
И осознаешь, что блоха сильней каймана,
Она ж на раз поймает даже льва.
Ненастье в голове, зато в ботинках – ноты,
Под левым - си-бемоль, а правым – фа диез.
И дуют в спину неуёмные фаготы
Ноябрьский прощальный полонез.
Печальное крещендо вдруг замрёт на взмахе,
И coda… Хрустнут под ногами покрова…
А доктор Зусман на смирительной рубахе
Затянет за спиною рукава…
Стихотворение сильное, имеющее смысл. Каждый поэт был бы не прочь иметь такое в своем активе.
Русские двухсложники (хореи и ямбы) с четкими стопами не совсем дружат. В трехложниках все со стопами ясно: практически всегда имеются ударения в нужном месте. В двухсложниках наоборот: практически всегда имеются стопы, где нет слов с ударением, и от этого стопы становятся как бы условными. (Позволю себе не приводить примеры.) Понятное дело, это очень влияет на "ритмическое впечатление". Но анархии в ритме двухсложников никакой нет - для слишком длинных стихов имеется цезура.
В русском стихосложение, как правило, больше шести стоп не бывает. (То, что имеется, чаще всего создано ради эксперимента или своеобразного эпатажа. Самый удачный семистопник, на мой взгляд, это «Конь Блед» В.Брюсова.) Без цезуры двухстопные шестисложники разваливаются, ритм становится невнятным. Поэтому традиционно обязательна цезура после третьей стопы. Другой способ организации ритма в шестисложниках - использование трех пеонов (по мнению Гаспарова – триметров), но в данном случае не о б этом речь.
"Осенняя шиза" с точки зрения метра выглядит так: три первые стиха в строфе – шестистопный ямб, четвертый стих - пятистопный ямб. Только в половине шестистопных стоп имеется цезура, остальные строки держатся мелодией, очень слышной автору, но незнакомой читателю. Из-за этого чувствуется, на мой взгляд (повторюсь - очень субъективный) ритмическая дезорганизация стихотворения. На лицо: четкий ямб, резко выраженная строфика, строгий порядок в рифмах. В таком антураже оправдано ли отсутствие цезуры?
Предыдущий абзац лучше завершить знаком вопроса, мое же мнение понятно.
Следующее стихотворение «Свой угол» ГЕС
Когда вагон качнёт, когда перрон отчалит,
предчувствие того, что жизнь подвластна мне,
со дня сорвёт покров скучающей печали,
заеду в будний день, как Жуков на коне.
Келейного угла не выделить в плацкарте,
здесь круговой обзор и блажь случайных фраз;
кроссворды и лото, и фарт червоной карте.
Спокойней нет жилья, уверилась не раз.
Разнообразив путь услугами айфона,
неплохо заглянуть в оконное стекло.
Который час узнать – посмотришь вдоль вагона –
свободный туалет – обрадует табло.
Восторженность лица в отсутствие заботы
не ставится в вину, но во главе угла.
Настойчиво бренчат невидимые ноты,
колёса подпевают – туда, туда, туда…
Где, наконец, придёт другое состоянье:
не только я в миру, но я тот самый мир,
построенный из грёз и вышедший за грани.
шизоидная жизнь без вёсел и ветрил.
Причалила, сижу за столиком вагона.
нахально и законно уставившись в окно,
там птицы и слова галдят неугомонно,
то склёвавают мысли, то пьют их как вино.
Жуков на коне - это монументально! Чтоб там ни говорилось, а это образ победителя в правом деле. "Военное дело - страшное дело, оно может совершаться только при исключительных условиях". Сейчас этот образ даже укрупняется, продолжая включать в себя и конкретного человека в конкретных условиях, и универсальное: Победитель в Правом деле.
Всем видно, что политики тут – ни на грамм, об историческом Жукове и его роли – ни намеком. Здесь главное, я бы сказал, самоирония. Даже ярый недоброжелатель России мог бы довольно ухмыльнуться: типа, «вот вы как со своими символами Великой Победы... Без пиетета».
А с символами все просто: они наши, родные, мы можем, нам дозволено. И ведь так и есть на самом деле. Пиетета нет, но если родной человек – герой, то главное в нем все-таки то, что он родной. А потом уже герой. Меня эта строка стихотворения удивила – вот можно же с Жуковым по-простому, по-свойски.
Замечательный «экспресс-анализ» текста предоставила ТАК. Приведу его:
«Что мы тут видим? Прекрасно созданное настроение, созданное очень разными образами, даже с некоторой иронией и хулиганством. Очень легкий стих, несмотря на его объем. Такой легкости достичь очень непросто, не скатившись в заунывную грусть и не испортив изначальную задумку. Обратите внимание, какими образами создано это настроение. Разве можно их назвать простыми и легкими? Нет ) Но вот это движение автора - "как Жукова" - и дает то самое ощущение.
По-моему, прекрасный стих. По крайней мере, что автор хотел донести - то он и донес. А имеющий уши да услышит )»
Привлек мое внимание к этому стихотворению Жуков, а потом мне показалось уместным сравнить его метр с метром предыдущего текста.
Шестистопный ямб, который обычно воспринимается неторопливым и не очень поворотливым размером, в тексте ГЕС выглядит иначе: он воспринимается как «гладкий», «очень быстро читающийся», «лишенный шероховатостей», может, даже «излишне красивый». Это объясняется, на мой взгляд, более высокой степени метрической упорядоченности и приводит к комфортному темпу чтения.
Цезуры после третьей стопы у ГЕС регулярные и очень настойчивые. Более того, нет ни одной дактилической, все мужские (позволю себе еще одну вольность не вдаваться в подробное объяснение). Это придает ритму твердость, придает четкий такт, не позволяет сбиваться с темпа. Есть только три отклонения:
«колёса подпевают – туда, туда, туда…»
«нахально и законно уставившись в окно»
«то склёвавают мысли, то пьют их как вино».
Не знаю, как сама автор их объясняет. Мне же кажется так:
в первом случает необходимо было ритмом передать ход поезда, и получилось отлично;
во втором случае захотелось иметь внутреннюю рифму (вагона_законно), спаять две строки намертво;
третий случай приводит весь катрен в ритмическое равновесие (метрически повторяя второй стих катерна).
Итак, в двух словах: ритм в стихотворении Марата в каком-то смысле революционный, он стремиться избежать «ровного дыхания», стремиться воздействовать на читателя «утяжеленной» интонацией. Получилось. Не без вопросов, но получилось. Ритм в стихотворении ГЕС более традиционен – традиционен в понимании Йейта и Флоренского (и не важно, читала она их или нет). И даже те изменения, которые она внесла в традиционный ритм, – в духе традиций, что обеспечило ее тексту плавное восприятие.
С уважением
П.Р.