Литобъединение: Земля "Запасной Вариант" (Четвёртое измерение)
Конкурс: Во имя света и тепла
Дата: 30.04.15 18:25
Прочтений: 254
Средняя оценка: 10.00 (3)
Комментарии: 3 (8)
Выставить оценку
литобзору:
Во имя света и тепла
Конкурс – удивительная вещь. Это как бы концентрированный Литсовет.
Приятно увидеть длинную ленту с названиями стихотворений. Приятно увидеть знакомые имена – ожидаешь что-то доброе, интересное. Приятно видеть и незнакомые имена – даже волнуешься в предчувствии новых ощущений.
Так случилось, что под первыми номерами – имена знакомые.
Маша Халикова
"Что может быть драгоценнее ласковой осени..."
Что может быть драгоценнее ласковой осени
С ясностью взгляда и золотом тонкой листвы?
Вы ни о чем меня, странную, даже не спросите,
И потому никогда не узнаете Вы,
Что человеческий век удивительно короток,
Что хорошо б относиться друг к другу нежней,
Что я хотела бы жить в фантастическом городе,
И наслаждаться аккордами струнных дождей,
И разливаться стихами, такими случайными.
Если же комнаты станут чужды и пусты,
То собирать терпеливо в заварочном чайнике
И оживлять неумело сухие цветы.
Душу питать не консервами из телевизора,
Но энергетикой старых театров и книг...
Глупые мысли во мне зародились, и вызрели,
И ненароком для Вас приоткрылись на миг.
Снимки с цветами, листвой, виноградными гроздьями.
Знаете шутку о том, что творится внутри? –
Пара вещей: как мне сделаться взрослой, серьезной и
Где обретаются в летние дни снегири...
Маша всегда удивляет, по-хорошему удивляет. Вот как можно простыми словами, используя тихие, неброские тропы, создать вещь, которая запоминается?
Можно было бы просто написать: «Вы ни о чем меня даже не спросите» – и был бы обычный риторический ход. Но написано: «Вы ни о чем меня, странную, даже не спросите». Одно слово рисует лирическую героиню и делает запоминающимся стихом риторический вопрос. Задумался над этим: «Душу питать не консервами из телевизора,/Но энергетикой старых театров и книг...». «Энергетика» – да, в данном случае очень точное слово. Но есть ощущение, что оно не на месте. Хемингуэй бурно возражал против переменования его романа «И восходит солнце» в «Фиесту» – он не любил иностранных слов в названиях книг. Может быть, здесь то же самое?
Глумилов А.
Милостыня осени
День проносился в суете и гаме,
Мочился, где попало, дождь-нахал.
А я ходил по Невскому ногами
И носом ветер Балтики вдыхал.
Окно, что прорубили на помойку,
Придавленное куполом небес,
Давало в перспективе птицу-тройку,
Проглядывавшую сквозь дождь. Не бес
Труда, и с ним не бог безделья
Обламывал мой разум до утра.
И молча в речку черную глядел я
Незрячими глазницами Петра.
Ни времени, ни вечности не жалко,
Когда туда взираешь в забытьи.
Тягучий, сладкий запах катафалка
Баюкал все фантазии мои.
Дремал тихонько Зимний на Дворцовой,
Нева точила города брусок.
Сквозь лица проступал сюжет Донцовой.
И Спас мне метил пулею свинцовой
В никак не остывающий висок.
Все было здесь пропитано духовным,
Здесь в каждом камне тлен был и распад.
Подачкою во мраке переходном
Купюры листьев плыли невпопад.
Так актом отпущения грехов нам
Дарован был, как нищим, листопад.
«Ущипнуть» такое стихотворение было бы несправедливо. Но одну строчку все же хочется: «Проглядывавшую сквозь дождь. Не бес...» Четыре слога после ударного сильно редуцируются. А потом сразу же два ударных: «сквозь дождь». Ну, пусть «сквозь» полуударное, если так можно сказать. Тем не менее как бы какофония. И анжамбеман («Не бес»), вроде бы, вынужденный. Наверное, лучше бы об этом не писать, ведь стихотворение достойно самой высокой оценки, каковые, надеюсь, у многих (у меня в том числе) и будут. Но эту строчку я «усвоил» с трудом.
«Сквозь лица проступал сюжет Донцовой...» – наповал, как выстрел в сердце. В том смысле, что мне очень понравилась строка. Как и стихотворение в целом.
Глумилов А.
Осколок витража
…А снег еще так искренне глубок.
Но на листах зимы весны помарки
Уже лежат. И на скамейке в парке
Уже свернулся в гордиев клубок
Сценарий нашей драмы. И пером
Не вырубить того, что топорами
Написано о нас в оконной раме
На этаже немыслимо втором.
И пальцы рук, предательски дрожа,
Как будто у продрогшего слепого,
Все гладят мартом брошенное слово -
Осколок от цветного витража…
Сперва захотелось заспорить: ведь весна – это всегда свежесть и пр., а тут «весны помарки». Потом понял, что прав автор, а не я. Весна начинается со срывания «всех и всяческих масок», с обнажения грязи. Тем не менее, остается как бы эмоциональная несостыковка «помарок» с «юностью года». Ну что тут поделаешь с традиционностью нашего восприятия? А вот что: делается настоящее стихотворение. Разлад – это же тема стихотворения, и разлад в восприятии ох как к месту.
Белькович В.П.
Весенняя вина
По следам гурьбы весенних дней,
В перелески, рощи и дубравы,
Там, на малой родине моей,
Забрались подснежников оравы.
Как по давним жизни временам,
Я иду по памяти дорожкам,
Узнаю цветы по именам,
Жёлтеньким и синеньким одёжкам.
Я в краю, где вымер первоцвет
Вспоминаю, как в одном апреле
Собрались они в один букет
и нести к ровеснице велели.
Но творец отроческих проказ,
И послушник чувства - первоцвета,
Я цветов не выполнил приказ,
И наказан памятью за это.
Мне юдоль прощенья не видна
И с виною не грозит разлука.
Мне моя весенняя вина
Дорога, как творческая мука!
Интересно: «Мне моя весенняя вина/Дорога, как творческая мука!» В общем, неплохо. Несмотря на многочисленные инверсии, которые одна за другой: «жизни временам, памяти дорожкам, цветов...приказ». Эти инверсии для того, чтобы соблюсти размер, другой роли у них не видно.
«В одном апреле» и «один букет» слишком близко друг к другу.
Всего этого многовато для короткого текста. Прошу у автора «юдоль прощенья».
Ворошилов Сергей
Глухариная весна
Где в мох болот сосняк уткнулся мысом,
Где первая проклюнулась земля,
Глухарь, раскинув крылья коромыслом,
Магические чертит вензеля.
Глухой старик, от страсти снова юный,
Забыв старуху нудную - пургу,
Тугим пером рисует жизни руны
На розоватом утреннем снегу.
И рассыпая чувственные звуки,
Под бубна ритм, ворча сквозь тишину,
Он ловит в растопыренные руки
Свою любовь - красавицу весну.
Он кличет духов, он зовёт Ярило,
Моля скорей природу оживить,
Он шёпотом поёт невесте милой
Древнейшую мелодию любви.
И я во власти чар спешу напиться
Пролитой в песне страстью неземной.
Пой, ворожи, таинственная птица!
Я, как и ты сегодня, пьян весной.
И
На Пасху
По синей глади, воле ветра внемля,
Плывет не туча, - чёрная ладья,
Что пять минут назад умыла землю,
Роняя с вёсел искорки дождя.
За ней спешит, галдя, казарок стая.
А во дворе, пугая пёстрых кур,
Кружит в восторге радостного лая
Кудлатый пёс по кличке Балагур.
Стоит теплынь, аж хочется раздеться!
К ладошкам льнёт душистых почек клей...
Меня зовут на миг вернуться в детство
Лохматый друг и запах тополей.
И распахнув в далёкий мир оконце,
Я мчусь на горку рыжим сорванцом,
Где ввечеру приплюснутое солнце
Похоже на пасхальное яйцо,
Где в мантии багряного заката
Несёт церквушка православный крест...
И шепчут губы истово и свято:
"Христос воскрес! Воистину воскрес!"
Сергей всегда рисует-рисует-рисует как бы картинки природы, а потом все замыкает на себе. Вернее, на ЛГ. И оказывается, что весь мир вмещается в ЛГ, а ведь на время чтения и прочувствования написанного ЛГ – это мы. И мы становимся полны тем миром, который, подчас, своими глазами не увидим. Полны не так, как после просмотра «Клуба кинопутешествий» – там все внешнее, там все холодно, там завидно, что это не мы с видеокамерой. Здесь не завидно, пусть нам завидуют. У Сергея получается, что мы становимся лирическими героями. Наверное, это главное для сочинителя. Согласитесь, ведь бывают ЛГ, от которых хочется держаться подальше с первой же строчки.
Ильдар Га
Господи! Пошли мне лифт!.... Спасибо, Господи!!!
Лифт как предчувствие
Лифт снился как-то, - временами.
А в лифте Вы... То есть мы с Вами
Без спутников как таковых...
Гламурен сериал сновидений былых!
Реально-нет?! В бесшумном лифте
Поплыло всё куда-то вниз...
Рябит в глазах; А вы не воспарите?!
Ресницы - крылья, склоненные ниц...
Лифт как предчувствие любви
Несбыточной, астральной,- как ни назови!
Санта Лючия-Звента помоги!
Мне в сумерках дорогу озари.
Однажды бывший лодочник Харон
Сердечным бурям в унисон
Предложит лиft,- вверх-вниз плыви
Душа плыви на этажи где соловьи...
Великолепно! Вот что может сделать одна телереклама даже без применения рекламируемого зелья для мужчин.
А все же «сериал сновидений» звучит даже как-то свежо. Его трудно увидеть среди многих непоняток, но ведь есть. Да и сам «Лифт как предчувствие любви» – отчего ж и нет? В некоторых аспектах очень похож. У автора метафорическое видение мира.
Коновалов
Выбор
Жонглировать солнечным мячиком и верить в счастливое детство
В сорок лет танцевать под дождем и смеяться в лицо
Тем, живущим в тени во дворе по соседству
Серым грузом проблем в волосах продавивших крыльцо
Слышать песню осенней листвы и играть на гитаре
В дупель трезвым, как редко бывает теперь
Растворяясь в последнем в году предзакатном пожаре
Открывая в волшебную сказку зимы неизвестную дверь
Блеск в глазах – отражение блеска февральского снега
Что соседи? Соседи мерзляво скучны
Ты уже нараспашку, ты уже перезрел для побега
Разорвав свое сердце для новой прекрасной весны
«В дупель трезвым» в стихотворении, думаю, ни к чему. Давно слышал такой вариант: «В дымину трезв». «Никогда не пишите того, что читатель может найти в другом месте» – не мои слова и не всегда приемлемые слова, но в данном случае повторить их не грех. А вот в этом что-то есть: « Ты уже нараспашку, ты уже перезрел для побега/Разорвав свое сердце для новой прекрасной весны». Конечно, вспоминается Данко и пр., но искренность чувствуется, то есть автор стихотворением чего-то достиг. Есть контакт.
Светлячок Светлана
Души загубленный полет (Юрию Гагарину, посвящается)
Прервали жизнь великого героя,
Был патриотом ты своей страны!
Хотел и дальше к звездам путь продолжить,
И первым быть в космической дали…
Но те, завистники, твоим стараньям,
Что побоялись допустить тебя,
Идти вперед, в неведомые дали,
Открытья делать, и добро неся,
Улыбкой доброй, путь свой, освещая,
Сначала тихо отстранили от полетов в космос…
Всем говоря, что берегут тебя.
На самом деле, думали как можно
Взять и убить, чтоб не было тебя!
Сработал план изощренного убийства!
Ведь катастрофа может быть всегда!!!
И заменили твое имя, первопроходца,
На тех, кто впереди и не был ни когда!
Да, их старанья не пропали даром…
И поколеньям новым все хотят внушить,
Что первым был другой, …что ты легенда,…
Придуманная русскими…
Но прерванный полет, твоей Души,
И подвиг твой, он не проходит даром!
Мы знаем, помним, мы всегда с тобой!
И тем, кто лжет, мы отвечаем правдой!
Да! ты легенда наша! Ты Герой!
Ты первым был, и остаешься первым!
В веках записан подвиг твой…
Душа твоя, творившая добро,
Еще забудется не скоро!
Завистники уйдут во тьму веков,
А, ты, как прежде, освещать улыбкой будешь,
Дорогу к звездам, тем, кто следом за тобой,
Идет путем твоим нелегким…
Душа твоя летит вперед,
Ведя нас за собой, в космические дали!
Благодарим тебя, за мужество и честь,
И сохраним мы память о тебе навечно…
Чувство, подвигшее автора на сочинение данного текста, – великое чувство. Средства, используемые автором в тексте, не совершенны. Ведь не исключен эффект прямо противоположный желаемому, когда имеются огрехи. Большая удача, что в данном случае противоположного эффекта не возникает.
С уважением
П.Р.