Литобъединение: МОлНиЯ!
Конкурс: Во имя света и тепла
Дата: 28.04.15 02:45
Прочтений: 224
Средняя оценка: 10.00 (12)
Комментарии: 3 (3)
Выставить оценку
литобзору:
Конкурсные работы 46-60
***
Всем доброго времени суток!
Рассмотрим следующие пятнадцать стихотворений…
46. «Дождёмся!», Щербединский В. В.
Образ света, заданный темой конкурса, истолкован в данной работе весьма нетривиально – свет предстает как сжигающий, испепеляющий, очистительный огонь, своеобразная форма «наказания» людей за грехи.
Реальная природная аномалия наталкивает поэта на глубокие размышления. Более точному и образному выражению авторской мысли служит емкая метафора, появляющаяся уже в первых строках стихотворения: «Что делается, люди, за окном, / потоп всемирный солнечного света! / Такого я не видел даже летом, / а тут октябрь!!.. Гоморра и Содом».
Как однажды всемирный потоп стер человечество с лица земли, так теперь неожиданно обрушившийся на мир шквал солнечного света заставляет задуматься о своих поступках и их возможных последствиях: «Бунт солнца? Может, Божий беспредел? / Чихал Господь на нас, теперь сжигает, / увидев наш бесчеловечный мир / и бедную загаженную Землю, / решив, такую мерзость не приёмлю, / спасать планету нужно!..»
Автор уместно использует художественные средства (сравнения, метафоры, ряды однородных членов, создающие эффект градации, парцелляция и др.). Наиболее сильной и наглядной, на мой взгляд, получилась следующая часть произведения: «…Как вампир, / на свет, небось, чуть выйдешь, вспыхнешь сразу / в лучах смертельных глупым муравьём, / попавшим в фокус лупы. Мы ж огнём / издревле защищались от заразы, / сжигая трупы... книги и людей... / мосты... изобретения... соборы...»
Заключительные строки стихотворения представляют собой некое предостережение, призыв к переосмыслению людьми своего поведения: «Дождёмся, Бог спалит людскую свору, / чтоб чище стало, тише и милей».
47. «“Зачистка” Счастья», Щербединский В. В.
Следующее стихотворение принадлежит к жанру гражданской лирики. Оно написано в июне прошлого года и посвящено трагическим событиям на украинской земле. Оно создает контрастные картины (относительного) мира и ужасной войны, которая предстает здесь не просто как борьба интересов, но как обострившееся противостояние добра и зла: «Крым. Радость. Счастье. Праздник. Танцы. Песни. / Победа полная, бескровная… пока». – «Славянск. Бомбёжки. Ужасы известий. / Смерть разгулялась по кварталам городка. / Луганск. Донецк. Артёмовск. Мариуполь. / Война преступная. Война добра и зла».
Автор, опять же, умело задействует изобразительно-выразительные средства (среди которых, как и в предыдущей работе, особенно сильны сравнения, метафоры, многочисленные ряды однородных членов); создаваемая им образность – яркая, действенная, сотрясающая душу читателя: «Горит юго-восток, как в топке уголь, / убитым, раненым, увечным несть числа»; «Отвага, стойкость, мужество и правда / орде жестокой, лютой противостоит. / Набег оплачен Западом, оправдан, / тот «кто не скачет», значит, должен быть убит, / сожжён, растерзан, расчленён, замучен, /от жажды, голода, болезней умереть».
В произведении чувствуются неподдельное сокрушение, искренние переживания – поэта, патриота, просто неравнодушного человека: «Войны гражданской маховик раскручен. / Втолкнула братские народы в круговерть / кровавой бойни, в ад земной, в разруху / власть лихоимцев-олигархов и врагов / не сломленного люда с русским духом / и крепкой верой неизбывной праотцов…»
С теплом создается мастерское описание подлинно братского народа, «восставшего за край родной, свободу, / за право жить, за свой закон, родной язык, / связующий народности, народы / в один российский монолитный русский лик».
Завершается стихотворение вновь противопоставлением тех, кто стремится к миру, поддержанию родства и совместному благоденствию, и тех, кто продает свою родину за обещанные ему призрачные блага и непрочную власть… более определенные оценки, думается, излишни: «Российский Крым под флагом новой власти / бесстрашно, мирно, с облегчением зажил». – «В посёлке городского типа Счастье / отряд карателей «зачистку» завершил».
48. «Разбуди меня на рассвете!», Крячкова О.
Трогательное лирическое стихотворение, преобладающее настроение которого можно передать строкой «Как хорошо не спать на рассвете...», в качестве аннотации предпосланной автором своему произведению. Строки его звучат тепло, нежно, эмоционально.
Стихотворение своеобразно оформлено. Вся его первая часть представляет собой одно сложноподчиненное предложение со множеством придаточных времени, при помощи которых описывается конкретный период (или даже момент) – раннее утро перед самым рассветом; главная же часть этого предложения (как и название стихотворения в целом) выражает просьбу лирической героини к своему возлюбленному: «Разбуди меня на рассвете, / Когда только встает ветер, / Когда на небе тают звёзды, / Когда спать ложится поздно…»
Состояние нуля, чистоты, доверия, первобытности, безбрежности («Когда никто никого не судит…») – это та «точка», в которой чувства обретают крылья и рождается вдохновение… Строка же «Когда спят нормальные люди…» возвращает к мысли о том, что «любовь и творчество есть самые прекрасные формы сумасшествия» (с).
Автором создана весьма наглядная образность: «…Когда на траве заблестит роса, / Когда упадет от счастья слеза…» Следующие строки дают довольно точное выражение состояния лирической героини: «Когда сил от любви не осталось, / Когда тебе в чувствах призналась, / Когда…» Прекрасная незавершенность, дающая возможности продолжения.
Еще одно меткое наблюдение / сравнение: «Но жаль, / Разбудить на рассвете нельзя… / Так делают только маленькие дети…» И не случайно существует мудрая пословица «Не познав горечи, не испытаешь и сладости»: «Чтобы увидеть рассвет / Нужно видеть, / как исчезает лунный свет!»
Но как бы ни было порой трудно, все же мы, люди, способны на прекрасные, чистые, преображающие, очищающие и возвышающие душу чувства и поступки: «Ты знаешь что несложно / Главное быть чутким и осторожным / Чтоб отличить что, правда, что ложно / И встретить вместе рассвет… / Для меня ничего важнее нет!»
В заключительных строчках произведения передаются нега, мечтательность, романтическая дымка – как в богатой переливами экспрессионистской лирике (невольно вспомнилось стихотворение А. Фета «Шепот, робкое дыханье...»): «Как хорошо не спать до рассвета / Особенно влюбленным / Особенно летом!»
49. «Полонез», Влад Васюхин.
Очень понравилось это стихотворение – эмоциональное, энергичное и стремительное, в противоположность торжественному умеренному танцу.
Оригинальны рифмы; необычны индивидуально-авторские образы: «Не жди любви от Польши, / она к тебе мертва. / Устанет сердце-поршень / гонять, как кровь, слова». Дается уместная «квалификация» как характера чувства, так и самого пылкого влюбленного: «Твоя любовь – горячка. / Ох, русский идиот!»
В нескольких строчках во всей полноте переданы неоднозначные отношения, построенные на контрастном поведении их участников: «Ты ей целуешь руки, / ты с ней – щека к щеке… / Она с тобой от скуки, / все мысли вдалеке». Горячи обращения-мольбы лирического героя, исполненные неподдельной страсти: «Прекрасная палачка, / что ты творишь со мной?»
Мастерски созданы «портретные» описания, в которых наглядно передается характер «персонажа»: «Надменная гордячка / и бровью не ведет»; «Молчит твоя полячка / со строгою спиной». Внешность хорошо отражает внутреннее состояние, потаенные чувства: «Но вдруг – в глазах зарницы, / но вдруг – и речь нежна…» При помощи смелого сравнения дается точное описание неуловимой переменчивости, «текучести», эмоционального непостоянства влюбленной женщины, чего вообще довольно трудно достичь: «Как польские границы / изменчива она».
Последнее четверостишие – еще одна интересная рифма и проникнутое неравнодушием обращение (автора к лирическому герою? лирического героя к самому себе? автора ко всякому наполненному сильными чувствами человеку?). Это своеобразный лирический призыв к безусловности любви, к наслаждению мигом, к тому, чтобы дорожить каждым неповторимым текущим моментом: «Молчи и не опошли, / не рви льняную нить, / не жди любви от Польши. / И продолжай любить…»
Массу удовольствия получила при прочтении этого стихотворения, спасибо конкурсанту за его творчество.
50. «Я дружу со сложными людьми...», Влад Васюхин.
Следующую работу я бы условно отнесла к жанрам философской и дружеской лирики. Написано стихотворение так же легко и талантливо, как и другие у данного автора.
Речь идет о творческих людях, каждый из которых неоднозначен по своему внутреннему содержанию, а потому зачастую непрост (остро восприимчив, а порой и капризно требователен) в общении: «Я дружу со сложными людьми... / Ждут они поддержки и любви».
Описание «сложных людей» дается при помощи метафор и в ироническом ключе, что делает характеристику еще более точной: «Каждый - тайной рукописи лист, / каждый - пуп земли и эгоист». Кроме того, лирический герой дает наглядную оценку своей роли в жизни близких ему людей («Я им - не художник, не поэт, / иногда - спасательный жилет») и своего отношения к друзьям («За любого лечь готов костьми»).
Далее передается как бы отвлеченный взгляд героя на окружающих, которые тем и интересны, что сложны, неординарны, самобытны: «Погляжу порой со стороны: / как они нелепы, как странны! / Нервы-провода оголены. / Но они такие мне нужны». Автор приводит прекрасное образное описание, за которым угадывается неподдельно теплое чувство; дает высокую оценку умственным и нравственным качествам своих друзей: «Есть у них и совесть, и чутьё / тонкое, как золотом шитьё. / Поднимают мудрости пласты. / Да, мои друзья не из простых».
Присутствует в стихотворении также некоторая доля самокритики и самоиронии: «…Что ж они не берегут мой век? / Я же тоже сложный человек…» Все это делает работу интересной для читательского восприятия.
51. «Отпуск будет», Талызин Николай.
Легкое, в какой-то степени шутливое стихотворение. Именно изрядное чувство юмора помогает лирическому герою проще воспринимать текущие житейские неурядицы и с оптимизмом вглядываться в будущее.
В первых трех строфах описываются незамысловатые (можно сказать, традиционные) отпускные удовольствия обычного трудового человека. Это рыбалка (воспоминанию о которой неизбежно сопутствуют «медитативные», «созерцательные» пейзажные описания): «Бьёт прибой в песчаный берег, / Чайка реет над водой. / На рыбалку в дальний ерик!..» Пикник, прогулки по лесу, поход за ягодами, наслаждение птичьими трелями и близостью с природой, эмоции восторга, отдохновение души на просторе: «В том лесу, где земляника, / Слышишь трели соловья? / Как чуднО! Ты лишь взгляни-ка!..» Купание-загорание, путешествия по путевкам, туристические «вылазки» на море, речку или пруд…
Однако все эти удовольствия, мечтательно перечисленные лирическим героем, случились, увы, не с ним: «Не свозил тебя на море, / Ни на речку, ни на пруд... / Ну, не плачь. То разве горе? / Турагенты подождут!» Произведение, таким образом, построено на контрасте: каждая последняя строка четверостишия противопоставляет описанным выше желаемым «развлечениям» непростую реальную действительность… Все это мечты, тогда как реальные будни – по-прежнему заводские, рабочие: «Рано утром — проходная... / Цех: до винтика он мой!..»
А заключают стихотворение своеобразные «строки утешения», в которых читается добродушное подтрунивание над собственными наивными ожиданиями и «неисправимое» жизнелюбие лирического героя. Концовка пронизана юмором и сильной, активной, брызжущей энергетикой, делающей человека способным, кажется, свернуть горы – не то что перенести мелкие бытовые неудобства и «несоответствия»: «Не грусти, моя родная: / Отпуск будет!!! Но.. зимой...»
Весьма красноречива в данной работе пунктуация, в которой преобладают многоточия, восклицательные и вопросительные знаки. Стихотворение читается легко, а оптимистический взгляд поэта помогает и читателю взглянуть на «проблемную ситуацию» под другим углом, наполняет жизненными силами, дает ощущение «безусловной» радости…
52. «Откровения весны», Ёжиков.
Еще одно «сатирическое» стихотворение, жанр которого определен как «приключения». Оно оптимистично, искрометно, наполнено юмором, немного грубоватым, но, по крайней мере, своеобразным.
Интересна «подача материала»: в одной «формальной» строке объединены по две «фактических», за счет чего образуются «удлиненные» неспешные строки, и это создает ощущение плавного, «раскатистого», едва ли не «былинного» повествования. Лирический герой, философичный и беспристрастный наблюдатель, - предстает перед нами как некий древний сказитель. Указанный эффект усиливается за счет смешения в тексте элементов различных стилевых пластов.
«Откровения весны» понимаются здесь не только в переносном, но и в самом прямом смысле – как то, что после долгой зимы обнаруживается на земле, проступая из-под тающего снега: «Все что снегом зима припорошила - обнажается солнышком медленно». А среди этого, как и следовало ожидать, оказывается не так много красивого и возвышенного, зато прозаических вещей выявляется вполне достаточно: «Старый мусор - считай, что с ноябрьских, панталоны, с балкона слетевшие…», «Что за дворик у нас - заглядение, миллионы бычков обнаружены! / И пакеты, как птицы весенние, вдохновенно летают над лужами».
Причем «находятся» порой даже люди, «публика» зачастую весьма «оригинальная»: «Бомж Серега с соседнего скверика, в Новый Год неожиданно канувший / Показались завязки передника - вот и теща соседа Иванушки!», «Машкин хахаль - нефтяник с Ноябрьска, на денечек всего прилетевший – то». При помощи перечислений и неожиданных сравнений автором создается живая, наглядная, колоритная образность: «Есть предметы и быта и мебели, новогодние лапы еловые / Как забытые Богом фельдфебели пачки Примы пурпурно – багровые». Меткие наблюдения относятся и к «типичному» поведению людей, беззлобно высмеиваемому неторопливо и отстраненно наблюдающим за окружающей жизнью лирическим героем: «Обнажаются дамы соседушки - босы ноги да чуни резиновы, / А еще не ослепшие дедушки - на их прелести очи разинули».
Вывод стихотворения вполне соответствует размышлениям, описаниям и общему настроению лирического героя, который сам по себе персонаж также весьма характерный – этакий «доморощенный» философ, вдумчивый, наблюдательный, но едкий, язвительный, намеренно снижающий образы, высмеивающий всё и вся, подвергающий сомнению или критике… Вот только не очень-то верится этой его «отрицательности», и воспринимается подобное поведение почему-то как способ самозащиты; «маска, под которой проще» (отсюда, вероятно, и лирическое «мы»), а концовка работы напоминает протяжный вздох сожаления: «Ах, весна, ты плохая пиарщица, откровенно сказать - никудышная, / Нам хотелось веселого маршика, а смотри - ка, хреново как вышло то!»
53. «Мимолетные счастья весны», Ёжиков.
Стихотворение построено, что называется, «от обратного»: тогда как все ждут и ищут своего счастья, лирический герой и желал бы погрустить, да не в его это общительном компанейском веселом характере. Перед нами снова – «душа компании», юморист, балагур, которого нередко никто не воспринимает всерьез, поскольку герой уже создал себе прочное амплуа «комического актера»: «Совершенно тебе не подвластные, / Как бы ты не мечтал погрустить, / Мимолетные счастия разные / Сами лезут к тебе по пути».
Абстрактное понятие «счастье» разделяется героем на мелкие составные элементы – «счастия», которые к тому же олицетворяются, наделяются собственным характером и особенностями поведения: «Их гони - не гони, не послушают, / Прыснут смехом ребячьим в лицо». При помощи метафоры они как будто скрыто сравниваются с бродячими, потерянными псами: «И хвостами виляя тщедушными / Заберутся тебе на крыльцо».
В начале третьей строфы следует призыв лирического героя к самому себе и подобным «персонажам» из окружения: «И не нужно сердиться и морщиться, / Вспоминать неудачи и сны…» А в последних строках этого заключительного четверостишия даже пробивается «лирическая струя» и создается весьма поэтичный образ… ведь все мы, люди, не лишены светлых чувств и потаенных надежд: «Набирай себе полную порцию / Мимолетного счастья весны».
54. «О том, о сём...», Верно Т.
Стихотворение написано в жанре философской лирики. Раздумья лирической героини о жизни и мире уподобляются природным образам. Так, они сравниваются с облаками в синеющем небе: «Синело небо. Облака неслись, / Меняя поминутно очертанья. / Подобно им, текла за мыслью мысль / В глубинных недрах моего сознанья», - или с морскими волнами: «Порой привольно, иногда теснясь, / Бежали мысли, словно в море волны».
Солнце в работе олицетворяется, наделяется отличительными чертами характера и особенностями поведения, вступает в диалог с обратившимся к нему человеком: «А солнце щурило глаза, смеясь, / И на меня глядело благосклонно».
Героиню интересуют и глубоко волнуют «извечные философские вопросы», череда которых завершается страстным призывом к мудрому собеседнику: «Спросила я, к Светилу обратясь: / - Звезда, через какие Дарданеллы / Незримую осуществляет связь / Мой микрокосмос с внешнею Вселенной? // Он узок тот пролив или широк – / Меж временем и вечностью седою? / Как будет путь туда душе далёк? / Ответь мне, Солнце! Поделись со мною!»
Но мысли в голове, заслоняющие источник внутреннего света (чистую и прекрасную Душу), похожи на облака, закрывающие солнце, отсюда в стихотворении возникает и реализуется метафора «раздумья тень»: «На солнышко легла раздумья тень». Подлинная же мудрость Природы состоит в том, чтобы жить текущим моментом и воспринимать душой, сердцем, не мучаясь над тем, чего не в состоянии охватить разум, - об этом и говорит лирической героине солнце: «Затем оно ответило лукаво: / - Об этом думать попросту мне лень. / Загадками не мучаюсь я, право!»
Совет Солнышка подобен басенной морали, и это хорошее, уместное завершение стихотворения, оказавшегося, таким образом, философским не только по содержанию и эмоциональной окраске, но и по форме: «Не очень мудрствуй – мой тебе совет. / Не задавай сложнейшие вопросы. / Дари другим, как я, тепло и свет. / И в жизни никогда не вешай носа».
55. «Как же стынет душа...», Верно Т.
Стихотворению предпосылается своеобразная «эмоциональная вытяжка»: «половинку своей души так трудно отыскать в этом мире...» И хотя можно подвергнуть сомнению формулировку «половинка своей души» (думается все же, что Душа человека целостна и самодостаточна), нельзя не согласиться с автором в том, что найти в мире другую Душу, родственную, «созвучную» твоей, свою «вторую половинку» действительно непросто…
Название произведения хорошо передает преобладающее ощущение лирической героини: «Как же стынет душа...» Нетривиальна форма работы, в которой два четверостишия и одно шестистишие, разделенное на две части (объединенные рифмами). Строки продолжительны, как тягостные, грустные, «затяжные» раздумья. Рифмовка – перекрестная.
В стихотворении создано немало интересных образов, задействованы различные художественные средства. К примеру, метафоры: «Как же стынет душа на ветрах бесконечных дорог, / В ледяном безразличии взоров людского потока!»; олицетворения: «Вздрогнет сердце от боли, себя ощутив одиноким, / Если счастьем в любви обделил его каверзный рок».
Как прием используется и внутренняя рифма. При помощи эпитетов даны прекрасные, проникновенные природные описания: «Лишь чуть-чуть золотясь, пробивается солнечный луч / Из-за краешка туч - удивительно светлый и нежный». Причем проводится традиционная параллель состояний в природе и в душе человека: «Так и наша душа: если есть в ней хоть искра надежды, / Отыскать всё стремится от счастья утерянный ключ».
Сравнения как будто унаследованы из древней восточной лирики – изысканные, сложные, нередко составные, распространенные, описательные: «По дорогам любви отправляясь бродить в одиночку, / Колесим в вечном поиске счастья по белому свету, / Словно ветром носимые знойной пустыни песчинки». Интересная развернутая метафора, образная и точная, присутствует и в заключительных строках работы, где подразумевается «мозаика чувства», пестрый узор непредсказуемой жизни: «Подобрать для мозаики трудно бывает кусочки, / Подходящие вместе по форме, размеру и цвету. / Так же сложно найти в этом мире свою половинку».
Все эти изобразительно-выразительные средства не только значительно обогащают формальную сторону стихотворения, но и помогают автору нагляднее выразить и полнее донести до читателя свое сокровенное чувство...
56. «Март», Ципин И. А.
Короткий весенний набросок, снабженный красивой иллюстрацией в нежных тонах и проникнутый настроением затаенного ожидания… Как неопределенно внутреннее состояние лирического героя, так и на дворе «не весна, еще только намеки. / Только серые пятна в снегу / Да клочки прошлогодней осоки / На осевшем речном берегу».
Во втором четверостишии несколько перестраивается ритмический рисунок (вторая и третья строки оказываются короче, чем ожидается; такой «переход» отражен и графически). Кажется, все вокруг то же («Грязны стекла в невымытой раме. / Бледен солнца короткий всплеск...»), однако в душе человека и в природе вокруг него уже вызревает что-то заветное, едва уловимое, «неосознанное»… Неторопливо происходят некие долгожданные и желанные перемены, в которые пока боишься прочно поверить: «Но туманными вечерами / Ярче глаз неосознанный блеск».
После же первой более короткой строки третьего четверостишия в нем происходит возврат к прежнему равномерному и плавному ритму первой строфы. Этим на формальном уровне сопровождается обращение лирического героя от созерцания собственных чувств и состояний вновь к наблюдению внешнего мира, к природному описанию.
Все как будто еще оглядывается назад, вспоминает о прошлом: «Хрупкий лед еще в лужах стынет - / Еще ветер молчит о весне, / И земля, как в замерзшей пустыне, / Видит лето былое во сне». Однако подспудно течение все равно уже устремлено вперед – наверное, иначе не может и быть…
57. «Багульник», Ципин И. А.
Еще одна лирическая зарисовка того же автора, традиционно сопровождаемая чудесной фотографией и уже получившая высокую оценку читателей (25 «десяток» на момент прочтения мною этого произведения). Первая строка данной работы своим мимолетным настроением невольно вызвала в моей памяти другое – прекрасное классическое – стихотворение: «Весенние воды» Ф. И. Тютчева («Еще в полях белеет снег…»).
Произведение посвящено непритязательному весеннему растению, пробуждающемуся раньше других в природе: «Еще в горах бушуют ветры, / Созвездья ночи берегут. / И в снежных шапках дремлют кедры, / А уж багульники цветут».
Интересны метафоры, при помощи которых описывается цветение багульника («антенны корней», цветки – «розовые огни», «испить вешнюю радость»): «Как чутко уловили корни / Антеннами сухих ветвей / Весну чтоб вспыхнуть непокорно / Сияньем розовых огней. // Скорей, скорей проснуться надо, / Чтоб радость вешнюю испить...» Однако цветение это недолговечно, а потому розовый – «цвет пробужденья» – описывается одновременно и как «цвет заката».
Заканчивается стихотворение красиво и трогательно: «Нет у багульника ни тени, / Ни сосен гордой высоты / Но первому из всех растений / Дано предчувствие весны».
Так, наверное, Душа в человеке первой чутко ощущает надвигающиеся перемены и реагирует на них тонким, сквозным, едва уловимым трепетом. Эта параллель в произведении не проводится явно, но, во всяком случае, приходит в голову при прочтении, ведь восприятие нами мира всегда так или иначе субъективно, опосредовано индивидуальными ощущениями...
58. «Картины марта», Пайков В.
Произведение написано очень талантливо, в нем явственно ощущается свежее дыхание подлинной поэзии.
Автором дано превосходное пейзажное описание; в работе можно обнаружить множество интересных находок, составные и неординарные рифмы. «Шёлковость воздуха. Матовость / света за дальними вётлами…» - так романтично, таинственно и многообещающе начинается произведение.
Плавное поэтическое течение задействует различные художественные приемы. Среди них хочется особо выделить синтаксический параллелизм и намеренные, целенаправленные лексические повторы: «Крики картавые – мартовость. / Краски весенние – вот они»; Можно потрогать их бережно, / можно послушать их пение»; «Первые солнца касания, / первые листья зелёные – // каждым движением первые, / как на заре сотворения…»
Сравнения метки и образны: «Вётлы у дальнего берега, / словно само нетерпение…» Привлеченные олицетворения позволяют поэту создавать подробные и красочные описания: так, вётлы у него не просто стоят на берегу, но «машут весёлыми ветками, / хлопают звонкими почками».
Оригинальна, красива и трогательна в работе нежная метафорика: «Мартовский ветер с ответами / голубем кружит над почтою: // “Эй, принимайте послания – / сердце заждалось влюблённое!”»
Заключительные же строки стихотворения звучат не только глубоко философично, но и светло, жизнеутверждающе: «В этом и счастье, наверное, / видеть весны повторение».
59. «Удачей такой дорожу...», Пайков В.
Это стихотворение так же хорошо, как и предыдущее; его автор – настоящий Поэт: чуткий, наблюдательный, наделенный оригинальным видением, ощущением и переживанием окружающего (природного и не только) мира.
Лирический герой произведения настолько близок душой к природе, что выдающееся только по выходным уединение от городской суеты понимается им как заветная удача, которую стОит ценить: «Удачей такой дорожу – / подальше от улиц воскресных. / Всё чаще и чаще брожу / по солнечным рощам окрестным».
В работе даны прекрасные пейзажные зарисовки, в которых явственно обнаруживаются и острота поэтического зрения, и глубина восприятия, и самостоятельность представления: «Рябин золотые костры, / ручья неразборчивый почерк, / усталость сосновой коры / и мудрость берёзовых почек / волнуют своей глубиной, / неведомым раньше обличьем».
Последние строки стихотворения заключают в себе мудрость принятия, сопричастия, растворения человека, его совершенного доверия прекрасному миру Природы: «И словно привычных отличий / и нет между ними и мной».
60. «жизненное», тот, оɹоʞ ты ищешь ✔.
Произведение написано довольно глубоко и сильно. Оно своеобразно оформлено: практически полное отсутствие знаков препинания как будто передает нагромождения чувств, разноплановость мыслей, одновременность многих «подводных течений» и внешних событийных струй, непрерывность и неоднозначность всего хода человеческой жизни в целом.
Опять же, это «поток сознания», ассоциаций, эмоций, а также (что, пожалуй, главное) глубинных (зачастую стихийных, темных и непроявленных) подсознательных струй… «увы не всегда понимаешь о чём говорилось / смешные картинки листая срывая сбивая / в душе календарной мы время на годы мельчили / нелепо вздыхая и жизнь в никуда прожигая».
В работе по-своему обнаруживается, рассматривается и оценивается наблюдаемое лирическим героем несоответствие между реальностью и «метафизическим планом». При этом обнажают себя и несколько наивная «непрактичность» любви, и тотальное (по большому счету) одиночество в мире каждой отдельной человеческой души: «прекрасное чувство любовь но куда с ним податься / нет правых и левых, свои в элементе чужие».
Недостаток любви, внимания, заботы, который в той или иной степени испытывает каждый человек на земле, независимо от его возраста, пола, «места обитания», социального статуса и прочих внешних характеристик… эти «недолюбленность», «непрогретость» становятся глобальной общечеловеческой проблемой: «вот утро настало и можешь от счастья смеяться / а если не сможешь то значит тебя не любили». Тогда как мечты на поверку нередко оказываются всего лишь «сгустками и глюками» (тоже интересный образ): «мечтали как дети то были лишь сгустки и глюки / что молча неслись по просторам весенней дороги».
Великолепны следующие строки, которые очень понравились, поскольку отражают своеобразное восприятие и осмысление автором темы времени и создают неординарный образ с большой символической нагрузкой… почти как в традиционном японском театре: «и время осколки свои из театра кабуки / слегка удивляясь вносило в свои каталоги».
Всем нам свойственны определенные эмоции, привычные действия, помогающие «пережидать» один период за другим и при этом создавать иллюзию осмысленности и упорядоченности собственной жизни: «мы ж пили за здравие пили с дурацким апломбом / порядок вещей принимая вселенской забавой». Да только «внешность, слова – клише» (с)… Внутреннее непременно важнее внешнего; «идеальное первично, материальное вторично»; а реальность – лишь зеркальное отражение душевного, подсознательного, непостигнутого: «ещё улыбаясь пусть видят не только лишь пломбы / а душу людскую живую с улыбкой лукавой».
В окончании стихотворения – снова размышления о Хроносе, старении, поисках правды (которая, кстати, у каждого получается своя и зачастую непонятная окружающим)… и о том, что последует за всем этим, земным и быстротекущим: «коль правда жестока противна тупа разномастна / коль въехали в лето и мчимся туда где страшнее».
Произведение, таким образом, оказывается чрезвычайно богатым пульсациями эмоций и оттенками смыслов. Оно позволяет задуматься о хаотическом, неупорядоченном, стремительном движении времени; о смещении реальности, которая мелькает со скоростью 15 миллионов бит в секунду и по большей части нами даже не осознается.
Стихотворение как будто представляет собой негласный призыв прекратить хоть на миг привычное мельтешение, восстановить дыхание, оглядеться, прислушаться… «Переключиться» в настоящее и попробовать жить текущим моментом, уже более полно, осознанно и содержательно. Перестать растрачивать себя по мелочам и бессмысленно биться в этом зеркальном кругу, переливающемся своими обманчивыми гранями. Уделять больше времени своей душе, любви, свету, творчеству, ближним… всему ценному, вечному, непреходящему. В общем, «критика понесло». ) В любом случае, хочется поблагодарить автора за глубину и настроение его работы.
***
А теперь, кажется, самое время сделать очередной перерыв.
Прошу прощения за столь развернутые комментарии. Авторам большое спасибо за их замечательные (каждая по-своему) работы. Искренне желаю всем весеннего настроения, творческого подъема и неизменной удачи!
Продолжение следует… )