Литобъединение: Земля "Запасной Вариант" (Четвёртое измерение)
Конкурс: Зеркала
Дата: 05.03.15 08:00
Прочтений: 193
Средняя оценка: 10.00 (8)
Комментарии: 6 (9)
Выставить оценку
литобзору:
Одной строкой 91-98
Миг вожделенный настал: закончен мой труд:)))) Если одной строкой написать о всех конкурсных текстах, то вот она: удовольствие от чтения имелось.
Удовольствие было разного рода: от искреннего восхищение стихами до радости включить в свой лексикон неологизмы. У кого-то были неплохие стихи, кто-то повеселил, рассказав анекдот, кто-то вынудил обратить внимание на жанры, которые до этого я старательно обходил и так далее. Я обратил внимание на такую вещь: чем больше мне нравилось стихотворение, чем больше ему уделялось внимания, тем больше (в своей «одной строке») я в нем отмечал негатива. Очевидно, что дело тут не в том, что «и на солнце бывают пятна», а в специфике прочитывания текста «обзористом» – слишком пристрастном. Часто при таком прочтении эмоциональная сторона слова остается далеко в стороне, и обзорист созерцает голый «конструкт», а редко какая конструкция обходится без «заплаток», принудительной пригонки и пр. Благодарю всех авторов, приславших стихи на конкурс и позволивших произвести над ними «вивисекцию». Я старался быть корректным, но если что не так – прошу простить.
Михайлин В.М.
Архивное
ЗЕРЦАЛО
Кусок стекла и амальгама
- На три копейки серебра,
Олифы тонкая кора,
Жучком изъеденная рама.
А за стеклом провал бездонный,
В нём не раскрытые миры,
И свой щербатый рот открыв,
Там рожи корчит кто-то злобный.
Киянкой беса поразить,
А раму разобрать на части!
Но разум пальчиком грозит:
Всё у зерцала в полной власти.
Разбей, но ждут тебя в грязи
Семь лет хронических несчастий.
У многих авторов прослеживается желание разбить зеркало. Мания или «фигура речи»? Можно понять раздражение из-за неудовлетворенности собственным отображением. Видно, с учетом этого частого раздражения и с целью экономии наших ресурсов и была придумана примета с разбитым зеркалом. Данное стихотворение хорошо иллюстрирует старую мудрость. Надеюсь, в жизни до битья зеркал не доходит.
Мальцева Г.
Отраженье
Белый снег и черные стволы.
Голо и стерильно, как в больнице.
Новые реальности малы,
Не хочу ни плакать, ни лечиться.
Лампа за спиной, окно без штор.
Вот, стою – мишенью черных улиц.
Тьма слепит, в упор глядит Ничто -
Где-то я с собою разминулась.
Нет, там кто-то целится, молчит.
Может, обозналась – вечер, тени?..
…Не спасут врачи и палачи,
Если убивает отраженье.
Хороший хорей. Пятистопный хорей для даной темы – наилучшее решение. Когда три стопы – это чуть ли не плясовая, четыре – шутливо, иронично, сказочно, а шестистопный неминуемо распадается на два трехстопных. Пятистопным написаны «Выхожу один я на дорогу» и очень многие отчаянные стихи Есенина. Традиционно в русской поэзии этот размер – для тем невеселых. В этом стихотворении все уместно, все при деле. Не скрою: меня смущают «врачи и палачи» – слишком уж они рядом. Хотя иногда есть основания для такого сближения, но все же – иногда. Тем не менее две последних строки впечатляют, это сильные строки; некоторое недоумение возникает потом.
Мальцева Г.
В зеркале.
Боюсь смотреть в свои глаза.
Они из бездны зазеркальной
Всё норовят мне рассказать
Мои же собственные тайны.
Лишь мимоходом уловлю
В тревожном взгляде исподлобья
Не то, как сильно я люблю,
А как изранена любовью.
Из преломления глубин,
Теней загадок многократных
Мои глаза лишь ты один
Сумеешь выманить обратно.
В реальном мире на меня
Как смотришь ты? Одно скольженье.
Но – раскрывается броня
Случайной встречей отражений.
Любовь во взгляде притушить,
Увы, не сложная уловка.
Но в зеркале -
Твоей души найду случайно расшифровку.
О, как же отшатнешься ты!
Посмотришь – холодно и жестко.
Не бойся...
...Я хочу спросить:
«Ты не видал мою расческу?»
Красивое стихотворение. Много хороших строк, к примеру: «Мои глаза лишь ты один/Сумеешь выманить обратно.» Но предыдущие 2 строки, скорей всего, просто заполняют лакуну. В чудесном: «Не то, как сильно я люблю,/А как изранена любовью» – слышен Анненский («Не потому, что от Нее светло,/А потому, что с Ней не надо света...») Шаламов рассказывал, что после написания стихотворения он старательно вымарывал все, что может напомнить чужие стихи. Не уверен в правильности этого: от ассоциаций никуда не деться, русская поэзия существует давно и продуктивно. Вот еще трудность: «раскрывается броня/Случайной встречей отражений» – тяжеловато воспринимается, а «броня» так совсем неподъемна. В последнем катрене потеряна рифма. «Ты/спросить» – трудно назвать даже ассонансом. Можно бы списать на волнение героини, но это будет выглядеть натянуто. Заключительный аккорд великолепен. Хорошо закончить стихотворение – это даже больше, чем полдела. В сущности, это и есть нерв стихотворения; все остальное – подступы.
Ворошилов Сергей
Отцы и дети
Как горько жить, не ведая лица,
устав от дел и вечного круженья,
и своего не видеть отраженья
в великолепном Замысле Творца.
Печально плыть, скользя безлико прочь,
однажды оторвавшись от Начала…
И потому, Вселенная скучала.
Порой, взрослея, так скучает дочь.
Отец грустил, дитя своё любя.
Он долго размышлял и как-то, разом,
создал прибор самопознанья – разум
по образу-подобию Себя.
Так, став единой с разумом-венцом,
Природа шлёт сама себе ответы.
Наверно был в тот день Отец поэтом,
как я сегодня счастлив быть отцом.
Вот я смотрю, как, ползая в траве,
играя с бабочкой и позабыв про книжки,
рисует мой восторженный сынишка
свою картинку мира в голове.
Как, постигая собственное «я»,
смеётся Мир заливисто и звонко
и, отраженный в образах ребенка,
приоткрывает тайны Бытия.
Стихотворение начинается с «горько жить» и завершается «заливистым смехом». Несколько прямолинейно, но и мысль здесь не виляет, разве что в начале «пошатывается». К примеру: замысел Творца великолепен, но нужно было еще «долго размышлять» (Творцу-то долго размышлять? Можно предположить, что таким образом обозначена эволюция, но не за счет же авторитета Творца); прибор создан «разом» – а как Творец мог сделать это иначе? Не тянуть же намеренно. «Скользя безлико» – не очень здорово, «И потому, Вселенная скучала» – что за запятая? Скорей всего, описка, да кто же при такой философии будет в этом уверен? Но это в начале, когда «пошатывания» даже нужны в какой-то мере для раскачки читателя, причем, как всем видно, пошатывания не критичные, можно сказать – допустимые. Потом все идет прекрасно. Очень хорошо: «Наверно был в тот день Отец поэтом,/как я сегодня счастлив быть отцом». Зеркальность без амальгамы, но, как и положено зеркалу, лево-право иные: Отец-поэт/поэт-отец. Конечные формулировки ясны и убедительны, даны посредством образа ребенка – для нас самого доходчивого образа.
злой
зеркальная фуга шахтерского края
Как небо серое, сквозит в тумане поле
В нем отражаюсь, вымок весь и смертью болен..
Там, вдалеке, в когтях ветвей, в сырой зелёнке
мой брат и враг ноктюрн играет линзой тонкой:
Срывает ноты - чутким пальцем по металлу -
и каждой ноте для звучанья не хватало
Всего секунды, или часа или года,
любви, везенья или вздоха для ухода -
Свинцовой точкой на лету свистящей скерцо,
моим друзьям он останавливает сердце.
Неглубоко, как пошлые гитары мы дышим с ним под общий камертон
и наши мысли через окуляры сочатся ожиданьем похорон
Друг друга. Нет мы вовсе не похожи, не злостью и не русыми чубами,
Не одинаковой холодной светлой кожей, и не сухими сжатыми губами.
Мы не похожи, - копии друг друга.
И пальцы прикасаются к куркам..
Крошатся линзы
и миры...
грохочет фуга …
И дурно делается нашим матерям.
Начал писать о теме и тональности фуги и понял, что все это не нужно. Стихотворение сильное. Сделано умело. Без сучка и задоринки? А при чем тут сучки и задоринки? В стихотворении – правда. Это главное, чего мы ждем от автора. Да и нет тут особых «сучков и задоринок». Есть точность в образах, есть динамика, есть «острота» подачи: «Неглубоко, как пошлые гитары мы дышим с ним под общий камертон/и наши мысли через окуляры сочатся ожиданьем похорон/Друг друга...» Можно еще процитировать: «И дурно делается нашим матерям». Даже то, у чего роль детали, чего могло бы и не быть, что могло быть лишь вскользь упомянуто – например, «в когтях ветвей» – подано щедро. Тема для всех нас сейчас актуальна, поэтому действие сильно вдвойне. Когда-нибудь актуальность пропадет, но у стихов много шансов остаться, потому что: во-первых, проблема вечная, она имеется не только в «шахтерском крае», во-вторых, написано с примечательным талантом.
Maestra
У зеркала
Под глазами – копилки для грусти,
а на пальцах - смарагды-топазы.
Теоремно чеканю: допустим,
а внутри тихим эхом: без мазы.
Сочиняю текущее кредо,
распрощавшись с ужимками детства.
Надо выплакать все до обеда,
чтобы к вечеру быть совершенством.
Отлично! От «копилок для грусти» до «совершенства к вечеру» – отлично! Разве что «без мазы» не трогает, не вяжется с совершенством. Пусть это «внутри тихим эхом», но уже близко к Евангельским «гробам повапленным». Впрочем, я преувеличиваю, и сильно преувеличиваю. Житейски понятно, и даже иначе быть не может. С другой стороны – речь о совершенстве. Мало ли что бывает «житейски». И все же главный вывод – отлично!
Верно Т.
Зеркало души
О как глаза бывают хороши!
Они ведь наше зеркало души.
Но было бы неплохо, между прочим,
Чтоб и рассудок отражали очи.
Тогда смогли бы мы в буквальном смысле
Увидеть откровенья тайных мыслей...
Жанр стихотворения – юмор. Без этого необходимого указания было бы не смешно. Если речь идет о наших собственных «очах», то нам-то самим зачем видеть «откровенья тайных мыслей»? Нам они известны. Если о чужих, то такое пожелание приветствовали бы юристы, но остальным людям в жизни оно доставило бы много неудобств. Впрочем, часто и в самом деле было бы смешно.
Верно Т.
Мир зазеркалья
Мы жадно ловим звуки, краски,
И запахи иных миров.
Судьбу в обманчивости снов
Виним, вздыхая. Любим сказки.
На лица одеваем маски.
Увлечены игрою слов.
Возводим замки на песке.
Держась за облака, с улыбкой,
Ступаем по ступенькам зыбким -
То с грузом лет, то налегке
Спешим к загадке вдалеке,
Верша попытку за попыткой...
Приятных взору миражей
Повсюду видим отраженья.
Не отличаем наважденья
От яви чёткой. В мир теней
Пускаем множество корней -
Грёз и души переплетенья.
Виденье счастья манит в выси,
И мы летим, как корабли,
К мечте, мерцающей вдали
Сквозь бледный сумрак полуистин.
...А тот, кто этот мир замыслил,
В известном смысле, есть Дали.
Дали на одном из холстов написал: «Иногда я с наслаждением плюю на портрет моей матери». Пусть ничего, кроме юношеского эпатажа, в надписи и не было, но суть в планке допустимого. В данном тексте планка допустимого на хорошем уровне; да и Дали присутствует в нем только «в известном смысле». Маски, замки на песке, наважденья – очень обычны и привычны читателю. На протяжении практически всех шестистиший нового с ними ничего не происходит, хотя все написано хорошо и читается с живым интересом. Разве что «корни в мир теней» обещают проникновение к новому, но... Но «улетаем, как корабли». Удачно завершено стихотворение, две последних строчки помогают удержаться на плаву всему тексту. Красиво плывут корабли.
О переводных текстах я говорил в обзоре «Проблема переводов». В одном из комментариев было предложено 5 баллов дать автору и столько же переводчику. Мне очевидно, что это самый минимум, но в сумме большего предложить я не в состоянии.
С уважением
П.Р.