Литобъединение: Двойной Смертельный
Конкурс: Призрак Вечной Весны
Дата: 18.02.15 00:31
Прочтений: 338
Средняя оценка: 10.00 (1)
Комментарии: 1 (1)
Выставить оценку
литобзору:
Разберусь со всей тщательностью, а воскрешу куда получится.
Помер? Молодец! Воскреснуть не забудь!
Зима оказалась настолько близко, что обратилась едва ли не в добродушную хоть и немного докучливую тетушку, обосновавшуюся по соседству, и заимевшую привычку заглядывать на огонек. И, как полагается, не с пустыми руками. Ибо вежливый гость хоть что-то к чаю, да притащит.
И случилось так, что в очередной свой визит из бездонного мешка выгрузила она стол, можно сказать плюхнула на десертное блюдо Белого Волка. Волк, напоминающий имбирный шедевр выпечки разве что окрасом, шутку не только понял, но и свою принес. Мол, верните давно разодранного на метафизические потроха и разбросанного по всей Бездне некроманта, а то, мол, Инферно переполнено, в Чистилище - карантин, а в Эдеме проломился под весом туристов третий балкон. И постановили высшие силы, что к весне все традиционно отправляются в сад. В смысле шататься праздными лярвами и прочей призрачной братией по реальному миру.
Некромант себя в персонализированное целое собирать отказался. Зато выступили его выдумки, которые в свою очередь более реальные, нежели некромант. И в очередь решили выводить духов по встречной полосе Калинового Моста куда-нибудь и как-нибудь.
Первым вызвался чародей. Он вылакал достаточно кофе и прожег изрядное количество вечности, чтобы возглавить миграцию. Тем паче, что Морана ему скорости прибавила.
Девочка Марта, изрядно прожеванная Большой Дорогой робко вертела в руках ключи от красивой жизни, персонализированной как "шикарный ретро-Шевроле Корвет". Она уже и не знала, кому вручить это самое счастье, которое вальяжно, на широкую ногу прожило за нее ее жизнь, да еще и зациклило на манер ленты Мебиуса. Когда человек не готов к бессмертию, но уже вляпывается в него, то грезы его становятся акмеистичными, что лишь добавляет ему хлопот. И вот он создает своего двойника, вооруженного лишь сознанием своего фиаско и тоской по старому Форду, который и безмолвен, и сломаться может вовремя, дав возможность с обочины полями уйти свою жизнь самому проживать.
Чародей бросил ключи в Смородину и проводил ее проживать судьбу Джейн Эйр в полную силу.
Митрич сам бежал к чародею навстречу, размахивая букетом и сшибая с ног Горыныча, марутов и здравый смысл. Его история была трогательна и нелепа, совершенна, пропитана истинной любовью, и смерть лишь сохранила это миг любви, прикосновения рук, легкое дыхание вечности и шепот "свершилось". После чего действительно стоит умереть, чтобы все не испортить. А историю эту рассказывать любителям эстетики, мечтателям, экзальтированным девам и юношам да любителям красивых драм. Очищает даже.
Митрич же пробежал мимо и скрылся где-то в тумане на границе между двумя смертями. Одной - свершившейся, другой - что обрывает мечты. И так, опять на секунду он вновь "поцелуется глазами" со своей Голубушкой, отразившись в зеркале или в сизой гляди льда. И вновь полетит обратно в Чистилище, потому что оттуда ближе Калинов Мост, и быстрее можно добежать до границы. И так и мчаться по кругу ради мига этой безгрешной любви. Чародей не вмешивается. Чародей оставляет Митрича своей судьбе.
С деловым видом к чародею подошел Черт. Его клиент не соизволил помереть, а сейчас ему и некуда вроде как. А Черту - скучно, у Черта и дел-то нет, потому как обучение чертячье сильно жизнь человечью сокращает, на одни только споры сил сколько уходит! Но Черт старательный, он повышения хочет. Поэтому даже копыта начистил, на вилах смолой узоры нарисовал да капуччо натянул, чтобы рога смотрелись солиднее. Мол, не просто Черт, а к плодородию да природе близок. И вообще для Виталика он "главное доказательство существования Бога". Только вот Виталики живучие. А Черта воскрешать и без того не умершего - странно. Чародей странностям рад, Черту мешать не будет. Пусть себе разбирается. Хоть с душами, хоть с мироустройством.
К чародею подошел призрак древнего воина и начал травить байки о своих достижениях в прикладной некромантии, о том, как "лет сорок назад на кургане два изувеченых трупа нашли неизвестных людей, одетых странно, а на лицах навсегда застыл ужас". Чародей, в общем-то, мог понять этих горемычных археологов, не каждый день к ним докапываются трупы... А древний воинственный призрак тем временем азартно втирал, как " ночью тени всякие и голоса, вопли дикие и будто из под земли вдруг мертвец в одеждах древнего воина вынурнул. Дак они не помнят, как до поселка добежали". Все-таки посмертное изучение черной магии даром для теней не проходят. Чародей решил уже отправить призрака материализовываться в мир Dragon Age, там и не такое магией лупят, но тут вылезли призраки Федора и Николая, злобно дубасящие друг друга дырявым ведром. При виде их воин бочком протиснулся к выходу в реальный мир и резво закопался обратно в курган. А матерящиеся полтергесты за них ринусь. Только промахнулись туманом и куда-то в каменный век брякнулись. Ну да ладно.
Вновь открылись врата ада, и дух Энди Уорхола бросил на мост остервенело жужжащий копировальный аппарат. Из аппарата выпадали листы, складывались в оригами, воплощаясь в полупрозрачных персоналий одного и того же плешивого дядьки с вязанкой девайсов от Марти Сью до абстинентного синдрома. Что он делал на Калиновом Мосту, раз не то, что помереть, а воплотиться не смог, чародей не понял. И Морана не поняла, почему путь к ее владениям перегораживает сломанный потворщик прихрамывающего постмодернизма - копировальный аппарат. Проблему решил трехголовый змей. Он просто сдул все это бумажно безобразие вместе с аппаратом в Смородину, чьи огненные воды пожарче пламени Ородруина будут. Ибо не померев, с другой стороны Моста заходить - значит гибели желать. Ментальной.
Притомившись, чародей неспешно сел в колесницу и отправился в мир поднебесный. Кофе пить.