Литобъединение: Графоманы и критики. Война миров.
Конкурс: «Vox populi» – поэзия 2013
Дата: 18.01.14 15:35
Прочтений: 348
Средняя оценка: 10.00 (4)
Комментарии: 4 (4)
Выставить оценку
литобзору:
Мир и здоровье детей
Татьяна Архангельская формула триединства
Друид был тих, Дровосек - спокоен, а я – беспечен.
Храм на троих был для нас построен – просторный, вечный.
Лазурный купол, ковры из мяты, живые воды...
Нам, триединым, был ведом внятный напев природы.
Но очень медленно, незаметно, менялся климат.
И мы из эры сплошного Лета шагнули в Зиму.
Проснулись утром – в стерильных путах сугробов прочных.
И даже светлой омелы прутик не смог помочь нам.
Друид крепился, молился ровно под слоем снега.
А Дровосек замерзал безмолвно, подобно рекам.
Наш мир нуждался в огне спасенья – для обогрева.
И я свой путь осознал смятенно – ведь я был Древом.
Один из Двух церемонно поднял топор тяжёлый…
Я от толчка уронил исподний, сакральный желудь.
Премудрый дрозд надо мной кружился, как чёрный ангел,
когда я вздрагивал и клонился, и тяжко падал.
Уже незрячий, ныряя в кому, я чуял срубом –
прикосновение рук знакомых, сухие губы...
и шорох слов, в одночасье павших листвой и ветром
на ствол, что был так могуч однажды – а станет пеплом:
-...пусть будет лёгок Твой путь обратно, из дебрей корня...
И был Друид Дровосеку братом, а мне...
не помню.
Триединство представляют собой Друид, Дровосек и Дерево. Их гармоничное существование завершилось тем, что «однажды в суровую зимнюю пору» (с) Дровосек срубил Дерево, чтобы согреться.
Печальная история. Я не сильна в поэтических жанрах, просто хочется называть это стихо балладой. Написано красиво, образы зримые. Понравились ковры из мяты, омелы прутик, сакральный желудь. Удивило «почуял срубом». Сруб – это не след от топора, это строение из бревен и, увы, другого, более подходящего значения у этого слова нет.
Не поняла роль Друида в стихе, не поняла, почему он молился. Вроде бы друиды – это языческие жрецы, нет? И почему в финале автор называет его братом Дровосека? Никаких братских чувств Друид не проявил - в начале стиха он был «тих», в середине его занесло снегом. Вот, собственно, и весь Друид.
Видимо в силу эпичности стихотворения мне было интересно не только его читать, но и разбирать. Название обещало формулу триединства, но такой формулы в стихе я не нашла. Скорее это история распада триединства. Причем не по идейным соображениям, а тупо понадобились дрова. Дерево сыграло роль жертвы, Дровосек палача, а Друид - немого свидетеля. Интонация стиха такова, что гибель главного героя (Дерева) кажется неизбежной. Даже хуже: я была уверена, что погибнет вся троица – вместе жили, вместе и померли – как бы триединство обязывает. Ан нет, Друид спрятался, а Дровосек в качестве способа выживания выбрал предательство – завалил своего партнера по триединству, не предприняв ни единой попытки согреться другим способом.
В общем, неоднозначная такая история, и трудно понять, на чьей стороне автор.
Влад Павлоский Призраки
Призраки ставят на черное, колются, пьют,
Тешат химическим кормом свои потроха.
Модно плевать на семью и домашний уют,
Глупые нежности вписаны в прайсы греха.
Страсти по кайфу кипят, мегаполис гудит,
Стали друг другу чужими, хамя и грубя.
Рай ни черта кроме денег уже не родит,
Сытые трупы давно потеряли себя.
Вой гедонизма, разрывы китайских петард,
«Слава России!» орут, ненавидя народ.
Хиви царапает в блоге: «Живи, миллиард!
Всех остальных, кто не золото, надо в расход!»
Разума коды утрачены, взломан пароль,
Мощные своды запретов равно муляжи,
Лень, социальная ржа и тотальный контроль,
Хочешь свободы безумия – лайк покажи.
Льются потоки дерьма из паучьих сетей,
Тонны словесной руды выдувают меха,
но
Самое главное – мир и здоровье детей,
Все остальное, о чем говорим, – чепуха.
Под определение « призраки» в этом стихотворении подпадает большое количество крайне разношерстной публики. Понято, что те, кто колется и пьет, заслуживают порицания, но те, кто «тешат химическим кормом свои потроха» чем провинились?
Непонятно, причем тут китайские петарды. Их взрывают не только злоумышленники и не только в неподходящих местах.
Где тотальный контроль? Какая связь между лайками и свободой безумия?
«Слава Украине» слышала не раз, «Слава России», да еще и, ненавидя народ, не приходилось. И какой народ, русский? Или народ вообще?
Показалось сомнительным, что меха могут выдувать руду, пусть и словесную. И то, что из «паучьих сетей» может что-то литься – это тоже из какой-то другой оперы, сюрреалистической.
Но основная моя проблема с этим стихом: я не поняла против кого негодует автор. Поняла только, что он за «мир и здоровье детей», что, конечно же, похвально.
Рогожкин В. ТАЙНА
Уложи свою ладошку
В мои тёплые ладони,
И послушай, как по снегу
Мчатся вскачь лихие кони.
Как по следу рвутся волки,
Воя страшно и протяжно,
А что эти волки – вьюга,
В этот миг не так уж важно.
Перешепчет вьюгу шёпот,
Отогреют губы-губы,
И бутоны роз пробьются
Через снеговые шубы.
Зажурчат ручьи беспечно,
Запоют в ночи свирели,
А потом …
Но это тайна!
Ты уснёшь в моей постели.
Стихотворение о любви, чувственное и нежное. Нежность явно мужская, не без умысла.
Эти «далеко идущие планы» не отягощают стихи, здесь есть разумная доля самоиронии, «приземляющая» чувственность, но не разрушающая ее.
EllenDuBenenes Бабское Декабрьское
Предновогодний тихий вечер, фонарь не спорит с полумраком,
лишь фейерверки издалече волнуют сытую собаку...
...Я - в одомашненной рубашке с чернильной кляксой на кармашке,
в шагреневых бермудах мужа - готовлю лёгкий поздний ужин:
салат из стебля сельдерея, зелёных яблок и морковки,
и весь секрет моей готовки - не перессорить ямб с хореем в сметане с южной страстью специй
из свежемолотого перца и кориандра с кардамоном,
слегка оплаканных лимоном...
Под наблюдением собаки кедровых добавляю зёрен:
рецепт проверен и бесспорен... короче, афродизиаки!
Мне тридцать пять... нет, тридцать десять - я в тридцать десять стала краше,
пытаясь три таланта* весить, и мне идёт его рубашка оттенка пенного индиго...
Меня пленят сюиты Грига, я больше всех люблю Пер Гюнта, пирог с айвой и слово "круто!"
и статных, стало быть, мужчин...
Тут сокол мой пришёл с охоты, с утра продрогший до икоты,
двух куропаток притащил...
...Я - в окровавленной рубашке - курю под форточкой взатяжку:
стена и стол алеют кровью, отвергнутый салат с морковью
позора ждёт в собачьей миске. ("Я чё, казёл, чтоб жрать редиску?!")
Собака - в перьях бедной птицы, а вместо Грига - крик "ЛимБизкит!"**
- всё как в кино про психбольницу...
В духовке - дичь! Шкворчит сердито и пахнет дико, как в пещере…
Мой добрый пёсик, пасть ощеря, жуёт морковь без аппетита...
Хужей
кабального кредита
любить мужлана
троглодита!
Я люблю истории с деталями - в них отражается время. Звучит пафосно, но что делать, по-другому не получается.
Это стихотворение «с деталями», динамичное, веселое, ироничное.
Никакой тебе неразделенной любви, неясных томлений и придыханий, только настоящая семейная жизнь, только хардкор!
Shipina А где-то в одной из ненастных ночей...
***
<…>Жизнь – пьеса<…> Эпиктет, Сенека и др.
<…>Мир - театр<…> Шекспир, Уайльд и др.
Нельзя ставить на сцене заряженное ружьё,
если никто не имеет в виду выстрелить из него.
А. П. Чехов
А где-то в одной из ненастных ночей
Качается, звякая, связка ключей.
Но что она делает здесь, под дождём?
Притворствует в пьесе висящим ружьём?
И кто ждёт, когда засияет луна
И связка ключей станет освещена?
Ни ветер не знает, ни влажная хмарь,
Ни едко скрипящий разбитый фонарь…
Ах, это не пьеса?! Запáсная жизнь?
И автора нету? Дивись и держись?
Болтаюсь, звеня, словно связка ключей.
Под чьим же надзором? И дом всё же чей?
Это стихотворение задает вопросы и не дает ответы. Не знаю, как принято в поэзии, но моя прозаическая сущность требует каких-то более значительных вопросов, чтобы было о чем порассуждать-подумать. Здесь же вопросы больше похожи на загадки. А чтобы разгадывать загадки, шарады и ребусы надо иметь к этому какой-то врожденный интерес, у меня такого нет.
Но не скрою, первые две строки в стихе меня восхитили.
Кухтов С.Г. Пипетск
В городе Пипетске улицы пустые,
Жители Пипетска бросили жилье.
Хаты и квартиры без людей остыли.
Дикие собаки, крысы, вороньё.
Не коптят цигарки небо голубое,
ЗАросли сирени некому ломать.
Фабрика пипеток не дымит трубою –
Для всего Пипетска – Родина и мать.
На стене фабричной страшное проклятье,
Не жалея краски, вывела рука:
«Что б ты провалился, гад-изобретатель,
Встроивший пипетку в пробку пузырька!»
И не только Пипетск, вон и Детройт тоже… Судьба моногородов во всем мире схожа и, в общем-то, предсказуема изначально. «Встроивший пипетку в пробку пузырька», конечно, сволочь порядочная, но не в нем причина. И автор знает, что не в нем, это он так прикалывается.
Брошенные города – по определению социальная драма, а для многих людей даже трагедия. «Прикалываться» над такого рода вещами, значит работать в жанре черного юмора. Я уважаю этот жанр, можно даже сказать люблю. Но в этом стихе мне не хватило «черноты». Апокалипсическая картина, на мой вкус, должна быть более зловещей и более контрастной по отношению к последним, ударным строчкам.