Литобъединение: "ПАНОПТИКУМ" Елены ХАНН
Конкурс: КОНКУРС КОРОТКОГО РАССКАЗА «ИСТОРИИ ЛЮБВИ»
Дата: 09.10.13 15:46
Прочтений: 150
Средняя оценка: 5.38 (8)
Комментарии: 2 (13)
Выставить оценку
литобзору:
Рассказ Шесть секунд – по автору это время полёта пули . Когда-то я наслушался этих песен над головой, и автор, похоже, тоже. Трудный рассказ, а читается легко. Постмодернизм? Для меня – это несомненно.
Время полёта пули. Отзыв от Яныча.
Шесть секунд
Прежде всего, о технике изложения. Нелинейное повествование, как художественный прием, позволяет автору растянуть шесть секунд на часы, достаточные, чтобы ГГ познал, как время летит, и окончательно заблудился в нём:
«Время остановилось. Насколько?
На час или два?
Возможно, всего лишь на шесть секунд.
Но тебе, конечно же, хотелось бы, чтоб навсегда, я знаю.
Потому что, когда приходит весна, время бежит не по дням и не по часам, а по минутам и секундам. Невозможно поймать его, удержать, уловить край пышного зеленого платья, потому что оно уже больше не останавливается у ларьков, чтобы купить сигарет. Чтобы, пряча огонек в ладонях, на мгновение оступиться и сделать что-то не так. Почувствовать, как что-то важное растекается в нем, скользит по венам, останавливается где-то у сердца, плачет неслышно, отступает , шагает молча, стонет бесшумно. Кажется, даже вздыхает.
Потому что шесть секунд- это время полета пули.»
Прием магического реализма и чёрный юмор, столь обычные для постмодернизма, мастерски использованы автором в этом рассказе, и позволяют поверить в возможность пули рассуждать о бренности жизни. Ведь она – пуля и знает очень много о смерти:
«А пуля нырнет под кожу и, запыхавшись, выудит из кармана приговор. Развернет белую бумагу с печатью, высморкается в длинный рукав рубашки, ( фи!) и хрипло выговорит в рупор:
– Бедняга! Он так и не понял, что умер. И зачем ему университеты ? Ведь это же так просто взять и сдохнуть. Главное, не оставлять долгов и детей-сирот. Долги обязательно повесят на родственников, а детей растолкают по приютам, как котят. У каждого свое хобби, разве неправда? И лучше учиться стрелять по бутылкам. Так будет надежней.
Усмехнется, снимет, наконец, рубашку, останется в одной майке, смахнет длинную косую челку.
– И кто тут дура, а? Лучше свари кофе, а то я замерзла. Слишком долго летела, забила легкие гарью. Теперь практически нечем дышать.
Она усядется прямо под сердцем, поморщится, закурит сигару, придвинет пепельницу. Обернется на меня, усмехнется, качнет ногой в лакированной туфельке. Выплюнет сгусток крови.»
«Весна, а в колодце замерзла вода – выговорю ей прямо в губы. – Что делать? Мы хотели построить замок, а выстроили обычный сортир. Но даже туда по утрам очередь.
И она неожиданно засмеется. Захохочет противно, тонко, повизгивая, давясь дымом, разбрызгивая кровавую слюну. Откинется на спинку кресла, обхватит живот руками, из глаз потекут слезы.»
Автору удались экспрессионистичная и даже сюрреалистичная описательность, обращение к неожиданному, внезапно шокирующему, страшному и необъяснимому.
Весь рассказ это «поток сознания», взрыв впечатлений и чувств.
Местами рассказ наполнен высоким трагизмом и несколько выпадает из постмодернистского потока:
«И читаю на ночь Библию, учу наизусть заповеди, замечая, как у самых ног расступается море, уходит и тает, оставляя лишь шипящий песок у самых ступней.
– Не умирай только, ладно?
Конечно, но провожаю до самых ворот с оркестром. Сгорбившись, сижу под тяжелым платком, курю до бесконечности, глотаю дым и кофе.
– Это же любовь просто..!
Такая бессердечная, структурально озабоченная композиционным фоном. Мне незачем верить в Бога, насильно встав на колени в тесной деревянной каморке, даже не различая за шторой лица священника.
– Niech bendzie pochwalony Jezus Chrystus …”
Литературный минимализм и постмодернистская чувствительность позволяют автору очень скромными средствами сквозь сказочное зеркало нарисовать пародию на современное общество:
«Ведь, действительно, было зеркало.
Старое, резное.
Жило и отражало людей, будто выворачивало наизнанку вместе с радостями и бедами, оно манило в себя, приглашая поплакаться в жилетку, громко высморкаться в носовой платок, может быть, даже зарыдать в голос, пугая тишину резкими звуками.
Зеркало существовало и пило на брудершафт, заливисто хохоча, переходило на шепот и робкий поцелуй в конце коридора
Оно скрывало пробелы и горячий шепот у самого уха:
– Подними ножку повыше, девочка.
Совсем робко, ломая каблук о скользкий кафель на полу, упираясь головой в горячий змеевик на стене.
– А ведь совершенно ничего нового! – выходя и одернув юбку. – Абсолютная мышиная возня.»
Ну и классическое постмодернистское окончание, в котором автор позволяет читателю самому разобраться в кого стреляет ГГ:
«Черное дуло разевает пасть, и, я, вдавливаясь в стену, нажимаю курок.
Осечка! ….»
Эмоциональное воздействие текста и яркая творческая индивидуальность автора несомненны, хотя и не всеми будут поняты. Прошу прощения у автора, если и я что-то не так понял. Теме конкурса возможно и соответствует. Админу видней. Беда со знаками препинания. Может авторский подход? Ну да в таком я и сам грешен. На оценку это не повлияло. Оценка высокая.