Литобъединение: Мы Одной Крови
Конкурс: "НА ЗЕМЛЕ, ГДЕ МЫ С ТОБОЮ ВЫРОСЛИ...".
Дата: 16.02.13 23:53
Прочтений: 209
Средняя оценка: 10.00 (2)
Комментарии: 2 (2)
Выставить оценку
литобзору:
Спасибо авторам за высокий уровень произведений.
Ночной обзор №2 от Александра Грозного «" На земле, где мы с тобою выросли...".
О северной земле Звездина Юлия
О северной земле
Пропеть ли, как трава
Сквозь марево полей -
Найдутся ли слова?
Мелькает мотылек
В бревенчатой избе.
Найдется ль уголок,
Морщинка на судьбе -
Песчинки с берегов
Бескрайних светлых рек
Сберечь для новых слов,
Мгновеньем - и навек?
Торопятся цветы -
Успеть бы до зимы
Бескрайние мечты
Посеять в пласт земли,
Чтоб нежных красок явь
Украсила весну.
И мне зерно оставь -
Запечатлеть красу,
Но не печатью дней,
Застывших навсегда -
А маревом полей,
Восставших изо льда.
Прочитал, перечитал, и снова перечитал… Красиво, нежно и кружевно написано. Но почему-то у меня возникло такое ощущение, что при всей напевности и простоте стиха меня вводят в заблуждение и что-то не досказывают.
Давайте читать вместе:
«О северной земле
Пропеть ли, как трава
Сквозь марево полей -
Найдутся ли слова?» - Я никак не мог логически связать все четыре строчки в единую мысль и, набравшись смелости (иначе не усну) подставил недостающие слова для удобства понимания.
«О северной земле
Пропеть ли (мне), как (прорастает) трава
Сквозь марево полей -
Найдутся ли (такие) слова?» - теперь все стало на свои места. Так попробуем и далее…
«..Найдется ль (тот) уголок,
(Что ляжет) Морщинк(ой) на судьбе – (я бы поставил запятую)
(И который рассыпается) Песчинк(ами) с берегов
Бескрайних светлых рек
(И эти песчинки я смогу) Сберечь для новых слов,
(В одно) Мгновен(ие) - и навек?» - это законченное предложение, а значит законченная мысль. (Да простит меня автор за допущенную вольность).
Согласитесь, что это красиво! (О чем уже сказал ранее…) Для чего же автор так усложнил прочтение и восприятие? Может для той самой красоты, которую так непросто надо «дорисовывать» к тексту?
И ещё, финальная строка:
«…А маревом полей,
Восставших изо льда».
Как-то монументально получилось, не в «характер» стиха. При всей напевности и нежности…, вдруг такая жёсткость.
В целом же, произведение интересное, спасибо автору!
Рожь. Или ещё раз о патриотизме... Михайлин Вячеслав Михайлович
Снятся часто, снятся долго,
Снятся сразу, как заснёшь:
Сосны в поле и дорога,
Поспевающая рожь.
В детстве там ходили ножки,
До начала сентября...
Видел, вроде, на обложке
На шкатулке кустаря,
На вокзалах в рамах старых,
В переплётах толстых книг,
Гобеленом на базарах.
Вот запомнил и привык.
Что под южным жарким солнцем
Как заснёшь на лежаке,
И когда душа трясётся,
Прикорнув в грузовике,
И когда завяз в сугробах...
Почему и не поймёшь
Снятся поле и дорога,
Поспевающая рожь.
Говорят, наивно это.
Ностальгией приболев
На другом конце планеты
Надо думать о Кремле
О вождях, об их тревоге,
О победах, о боях.
В крайнем случае, о Волге
И святых монастырях.
О космических ракетах,
Об учёных и врачах,
Об артистах и поэтах,
И о доменных печах.
За престиж болеть немного,
И во сне кричать: "Даёшь!"
Снятся ж поле и дорога,
Поспевающая рожь.
Путешествие через сон – отличный ход. Не знаю, нужно ли хвалить автора, поскольку он и сам знает, что стихотворение удалось. Запустился тот самый механизм, сработала, та самая пружинка…и на душе стало хорошо.
Но вот, что я не увидел в этом произведении – адреса. Есть намёки: «Другой конец планеты…, Волга…, сосны поле, рожь…», а где это?
Автор считает, адрес не столь важен, ведь по сути, это не описательное стихотворение, а эмоциональное, вынутое из подсознания. А у подсознания адреса не спросишь.
Что ж, автору виднее, и спасибо ему за это.
Читаем дальше…
Гири ностальгии Курильчук Виктор Петрович
Шахта № 10/16 закрылась в посёлке Касьяновка,
пригороде Черемхово, в 70-тых годах ушедшего века.
Эх Касьяновка, посёлок -
Улиц вязь.
Сентябрями разносолы
Не раскласть.
Заросла бурьяном шахта.
Клён полёг.
Приготовлен в стайке шаткой
Уголёк.
Провожает и встречает
Террикон.
Не слабеет, посельчане,
Самогон.
Коромысла, водокачки -
Столько лет.
Вытянет ли грусть-скрипачка
Скрип телег?
У бараков георгины.
И полынь.
Гири, гири ностальгии
Тяжелы.
Я сделал для читателя некоторые пометки:
Террикон – смесь обломков породы из которой был изъят уголь.
Стайка – шахтный шурф.
Барак – одноэтажное деревянное временное быстровозводимое здание, используемое под жильё. (Я бы взял в кавычки временное).
Есть настроение, даже в намёке на просторечие:
«…Сентябрями разносолы
Не раскласть…»
Очень харизматично описан посёлок, с любовью теплотой, и я бы сказал с некой грустью.
Задержался на четвертом катрене:
«…Коромысла, водокачки -
Столько лет.
Вытянет ли грусть-скрипачка
Скрип телег?» - сразу заметно, как ломается ритм в третьей строке при переносе ударения с последнего слога на первый (вЫтянет).
Не думаю, что здесь нерешаемый вариант с заменой слов.
«напоёт ли грусть – скрипачка…» - может как-то так?
Впрочем, авторское слово – важнее.
Спасибо, читаем дальше…
Я возвращаюсь Балиев Сергей Артемонович
Я возвращаюсь и возвращаюсь в свой домик ветхий.
В свой мир, прижатый суровым небом к земле суровой.
Сквозь перепутья, перипетии, года и вехи,
Сквозь частоколы и чертыханья души совковой.
Весь опыт жизни и память сердца мне возражают.
И все обиды, и все причины встают стеною.
Но к пониманью и всепрощенью я возвращаюсь.
И птицы детства, как прежде, снова споют изгою.
И встанет солнце на небосклоне - в короне светлой.
И брызнет дождик в мои ладони - сотрет мозоли.
Мои деревья - мой сад весенний - раскинут ветви.
И мир суровый все краски вспомнит и все узоры.
Пройдя сквозь стены - пусть виртуально, пройдя все тесты,
Я сброшу камень с души и сердца - как сброшу кожу.
И жеребенок,в траве катаясь в загоне тесном,
Меня напомнит,
оно и верно - мы так похожи.
Мы так похожи,
мой мир суровый - мой мир веселый!
Мы так похожи -
все пассажиры в вагоне скором!
Мы так похожи -
все небоскребы и церкви в селах.
Я отметаю
все возраженья и все укоры.
И возвращаюсь, и возвращаюсь
в свой домик ветхий.
В свой домик вешний,
в свой домик светлый,
в свой домик детства.
И клен навстречу, словно объятья,
раскроет ветви.
Я возвращаюсь -
ну, а куда же теперь мне деться?
Мне понравился ритм стиха, понравилось, как автор обыграл тему возвращения и своего видения возвращения. Я бы не назвал это стихотворение о родине (малой или большой), скорее всего это стихи о долгом жизненном пути.
Теперь, что мне не понравилось:
«Пройдя сквозь стены - пусть виртуально, пройдя все тесты,
Я сброшу камень с души и сердца - как сброшу кожу.
И жеребенок,в траве катаясь в загоне тесном,
Меня напомнит,
оно и верно - мы так похожи…» - первая строка напоминает итоги школьной программы - «тесты». К чему они, когда герой проходит стены? Что за шаг к уменьшению?
Вторая строка – сбросить камень с души равняется сбросить кожу? Почему то, мне казалось, что «змеиная линька» не показатель качественного преобразования человека (змея остаётся змеёй…). Во всяком случае, в мировой литературе. Изменение внешности не облегчит душу и сердце…, или я что-то не правильно понял?
Третья и четвёртая строка – неуклюжая инверсия, но не это главное, меня удивило сравнение героя с жеребёнком в тесном загоне. То есть, в родном доме, герой чувствует себя как в тесном загоне? Запертым, ограниченным и беспомощным? Тогда зачем он, пройдя столько жизненных трудностей – возвращается?
А вот и ответ: «…ну, а куда же теперь мне деться…?»
Обреченный финал, а жаль, мне бы хотелось услышать позитивную ноту!
Впрочем, стихотворение произвело приятное впечатление.
Санкт- Петербург Пайков В.
Масса торгующих лавок,
море блуждающих лиц,
сотни цыганок лукавых,
и болтунов, и блудниц…
Время рукою тяжёлой
делит на «твой» и «не твой».
Сердце, как сорванный жёлудь,
катится по мостовой.
Сердце малиновым шаром
катит сквозь медленный дым –
по неостывшим пожарам,
по котлованам пустым
встреч, что сулили когда-то
верность, тепло и уют.
Маршем проходят солдаты.
Грустно монашки поют.
В храмах тревожные свечи,
лики святых по углам.
Город меж праздным и вечным
делит себя пополам.
Что-то останется, всё же:
память на все времена,
книги библейские, может,
гордых людей имена,
наши великие песни,
в Царском осенние сны –
счастье их видеть на месте,
счастье, что нет им цены…
Улицы падают в темень,
В дым охмелев от забот.
Месяца гулкое стремя
в купол Исакия бьёт –
звон серебристый, протяжный,
словно в прозрачной степи.
С крыши собора, на страже,
шепчут святые: «Терпи».
Я часто бываю в Санкт-Петербурге, хорошо ориентируюсь в городе (даже за рулём авто) неплохо знаю пригород…, но этот Питер мне не знаком! Автор словно приподнял некую вуаль и показал мне закулисье северной столицы. Спасибо.
Что же касается текста, то тут у меня возникли вопросы:
«…Сердце, как сорванный жёлудь,
катится по мостовой.
Сердце малиновым шаром
катит сквозь медленный дым …» - Как такое совместить? Сначала автор предлагает аллегорию – сердце как сорванный жёлудь и сразу трансформация жёлудя в малиновый шар… почему? У меня не связалось.
А здесь:
«…Улицы падают в темень,
В дым охмелев от забот…» я бы поставил запятую после слова дым, (принимая в виду строку: «…катит сквозь медленный дым…») иначе предложение принимает интересный оборот. Охмелев (как?) в дым!
Или так было задумано?
Финал запоминающийся, эффектный. И я бы сказал неожиданный.
Спасибо автору за неординарность.
Дети с черно-белыми лицами Коновалов С.В.
Черно-белые лица. Мы дети чужой страны
Мы проламывали черепа и ломали руки
Засыпая, мы редко видели сны
О том детстве, где не было места для скуки
О том детстве, где мороженое покупала мама
Его надо было есть деревянной палочкой
О том детстве, где не было вообще рекламы
Где споры решал не кастет, а считалочка
А потом просыпались и шли воровать металл
По ободранным улицам. Где дома с уродливым графити
«Как в войну» опустевший, осыпавшийся вокзал
Наркоманы, бомжи, проститутки на паперти
А во снах мы даже купались в заливе трезвыми
Не блевали в бору слегка разбавленым спиртом
Мы снова были детьми, озорными и резвыми
Мы видели красоту. И радовались цветным картинкам.
Я помню «Волшебный мир Диснея»
И то, как «вымирали» целые улицы
Цветной телевизор правда был у соседей
Родители были не против. Пусть дети «тусуются»
Казалось, наш город станет страной чудес
И солнце светило даже чуть-чуть ярче обычного
А в итоге шприцам загажен закрытый подъезд
Мы выросли. И это давно привычно.
Но во сне мы по-прежнему дети волшебной страны
Где никто не боялся ни воров, ни милиции
Забывается все. Впереди дети «Новой волны»
И китайских компьютеров. Но без нас с черно-белыми лицами.
Вот вам и «картина маслом» - господа поэты! Жутко становится от неудобной правды, выданной нагора. Это поэзия черно-белого поколения никуда не деться.
Первым делом, что мне хочется сделать – обратить внимание автора на пунктуацию. Точки и запятые кое-где потерялись, и это неприятно. Добавьте «ф» в «граффити» вторую «н» в «разбавленный» и всё встанет на свои места. Поймите, такие мелочи иногда портят первое впечатление о произведении.
Спасибо, что побаловали меня яркими впечатлениями.
У речушки Бурнаев А.Г.
Хорошо погрузиться в сборы!
Не в Стамбул я возьму кружку, ложку,
Кончен отпуск - обратно в нору,
А пока присядь на дорожку.
Изваляюсь в песке у речушки,
Нахлебаюсь чайку кострового,
И вернусь я небритою чушкой
В мир верчения городского.
Но сейчас я готовлю супчик,
Чищу в тихой волне картошку,
Где-то рядом добрый попутчик,
Лихо дёргает он сорожку.
Мир виднеется в отдаленье
В виде двух плывущих, орущих,
В небе, с облака скромной тенью
Смотрит бог на всяких живущих.
Даже не знаю с чего начать…, наверно с названия. Звучит по – бардовски, словно название песни. Поэтому с первых строк напрашивается незатейливый мотив. Вот и Турции досталось, а так же всему банально-пляжному туризму…, и поделом! Симпатичная самоирония: «небритая чушка». А дальше…
«… Но сейчас я готовлю супчик,
Чищу в тихой волне картошку,
Где-то рядом добрый попутчик,
Лихо дёргает он сорожку…» - Ах, как жаль, третья строка просто убила…, ну как такое спеть, ведь и незрячему видно, что не вписывается слово «добрый» в ритмику строки. Чем плох, например: со мной попутчик, или не спит попутчик…, с удой попутчик, и так далее.
Кстати пришлось гуглить «сорожку» - так как я не рыбак, и обнаружил, что это плотва, то есть вид рыбы из семейства карповых. А это отвлекло. Что же касается финала, то давайте читать его вместе:
«…Мир виднеется в отдаленье
В виде двух плывущих, орущих,
В небе, с облака скромной тенью
Смотрит бог на всяких живущих.»
Давайте я расскажу, что мне представилось: Река, на берегу костерок, супчик, рыбак с удочкой, облака…, мир из двух… плывущих и орущих…(надеюсь, они не тонут), и всё это видит бог (с маленькой буквы) и мы с его позиции даже не человеки и просто всякие живущие на земле существа.
Это не зарисовка – это глубокая мысль автора, поскольку он предлагает не просто свой взгляд на мир, а взгляд со стороны бога (с ним ведь не поспоришь) и мне становится грустно от такого уменьшительного положения. И претензий к автору никаких. Потому как, и финал, и название: «У речушки» – созвучны.
Спасибо.
А мне все снится Суслова А.И.
А мне всё снится, неустанно снится,
Манит к себе любовью старый дом.
Там ночью так скрипели половицы,
В часах кукушка пост несла с трудом.
Дед утром воевал с упрямой вьюшкой,
Обжил сверчок запечный уголок,
Там пахло пересушенной дерюжкой,
Томился в печке с кашей чугунок.
Там за столом скоблёным, небогатым
Теснились внуки летнею порой,
Щи подливала бабушка внучатам,
И царствовали блинчики горой.
Бабáнька сорванцам моргнёт с укором,
Мол, - «глух и нем», как дедушка велел,
Всё ж ложки деревянные с узором
Отстукивали ритмы на столе.
Дед - командир, по своему веленью,
Устав от всех мальчишеских проказ,
Вихрастому в веснушках отделенью
По лбам щелчком расписывал приказ.
Как крепко нам спалось на сеновале -
Петух от удивленья просыпал.
Какие песни соловьи певали,
Какие звёзды август рассыпал.
За домом по утрам в туманной дымке
У речки, старой ивушки правей,
Там, где плелись арбузики и дыньки,
Белела наша козочка в траве…
Растаял дом, и козочка, и речка,
Все стёрли неуёмные года.
Но все ещё щемит в тоске сердечко,
И с внуком мы во сне бежим туда.
Согласен, нет прекраснее сна, где переплелись такие добрые воспоминания из детства. Всё настолько симпатично, что невольно хочется добавить из классика: «Там на неведомых дорожках следы невиданных зверей, избушка там…» Без всякого намёка, просто совпало по настроению.
(Да простит меня автор) Я городской житель, но у меня был опыт проживания в деревне в детстве. Почему-то мои родители были убеждены, что свежий воздух и отсутствие удобств поспособствуют моему здоровому отдыху и воспитанию…, в одном они угадали – я так скучал по родителям и городской квартире, что каждый день спрашивал у своей двоюродной бабушки, - скоро ли закончится лето? Такое лирическое отступление.
А теперь по тексту:
«…Там ночью так скрипели половицы,
В часах кукушка пост несла с трудом…» - Я знаю, о чём речь…, я тоже не мог заснуть под ходики и их останавливали на ночь. Поэтому кукушка в часах просто садизм какой-то, тем более в деревенском доме, где слышимость колоссальная. Но автор говорит об этом с нежностью, и игривостью, и я ему невольно верю.
А четвёртый катрен показался мне неуклюжим:
«…Бабáнька сорванцам моргнёт с укором,
Мол, - «глух и нем», как дедушка велел,
Всё ж ложки деревянные с узором
Отстукивали ритмы на столе…»
Мне бы хотелось прочитать его как-то так:
«Бабáнька сорванцам кивнёт с укором:
«Будь глух и нем», как дедушка велел,
Но ложки деревянные с узором
Всё ж отбивали ритмы на столе…»
Но это не столь важно, поскольку на протяжении всего стихотворения сохраняется и настроение, и колорит, и неяркая прелесть деревенской жизни из сна. Финал же гармоничен и актуален:
«Растаял дом, и козочка, и речка,
Все стёрли неуёмные года.
Но все ещё щемит в тоске сердечко,
И с внуком мы во сне бежим туда».
О родине не только надо помнить, но и передавать эту память своим детям и внукам.
Спасибо автор.
Деревенька моя Бычков В. Н.
...Поклонюсь, пред тобой на колени я встану, Снова духом твоим я сполна надышусь...
Смотрят окна в домах, как пустые глазницы.
На подворьях твоих не слышны голоса.
Лишь Господь над тобой зажигает зарницы,
Да сквозь душу мою пролегла полоса.
Не увижу я здесь своей матушки милой.
Все дороги твои уж ведут в никуда.
Только там, где погост, вырастают могилы,
Место вечностей встреч, неживых города.
Обветшали дома, и душа у меня исстрадалась.
В огородах бурьян, да и в сердце полынь.
Ты вдохнула мне жизнь, ждать меня обещала,
Деревенька моя, я пришёл, не отринь.
Поклонюсь, пред тобой на колени я встану,
Снова духом твоим я сполна надышусь.
И за душу твою помолюсь непрестанно.
И умильной слезой я потом захлебнусь.
Ощущение опустошённости после такого произведения. Грустно…
Автор сумел в четырёх катренах прокрутить фильм длинною в жизнь, но вот на что я хотел бы обратить внимание:
«Только там, где погост, вырастают могилы,
Место вечностей встреч, неживых города…» - очень путаная строка, неуютная, она портит всё впечатление. В принципе, я понял о чём говорит автор. Кладбище место где, по его мнению, начинается вечность, или встречаются вечности (тут вопрос – какие вечности, если их несколько?), и кладбище – это города мёртвых (неживых, по аналогу египетской мифологии). И почему могилы вырастают, если деревня пустующая?
Мне это слышалось так:
«Не увижу я здесь своей матушки милой.
Все дороги твои уж ведут в никуда.
Там где вечный погост, зарастают могилы,
И кончается мир в неживых городах…» - не лучший вариант, конечно, но строка более ровная.
А в этом катрене первая строка перегружена:
«Обветшали дома, и душа (у меня) исстрадалась.
В огородах бурьян, да и в сердце полынь.
Ты вдохнула мне жизнь, ждать меня обещала,
Деревенька моя, я пришёл, не отринь…» - я взял в скобки то, что показалось лишним по ритму и размеру.
Теперь финал:
«Поклонюсь, пред тобой на колени я встану,
Снова духом твоим я сполна надышусь.
И за душу твою помолюсь непрестанно.
И умильной слезой я потом захлебнусь».
Что это было в последней строке – ирония? Или это показалось только мне? Зачем эта «умильная слеза» которой лит герой захлебнется? Пусть она будет печальной «Не увижу я здесь своей матушки милой…», или нежданной… это больше подходит по настроению.
Спасибо, было интересно.