Литобъединение: Водолазовы Братья и Сестры
Дата: 22.09.06 14:20
Прочтений: 410
Средняя оценка: 9.20 (5)
Комментарии: 1 (0)
Выставить оценку
литобзору:
СИМВОЛИКА В МАНИПУЛИРОВАНИИ УТОПИЧЕСКИМ САМОСОЗНАНИЕМ
Из всех поднимаемых сегодня вопросов проблема манипулирования при помощи символов является наиболее конъюнктурно-привлекательной и одновременно с этим пугающе эзотерической темой.
Последнее десятилетие массовому читателю стала доступна литература утопического толка в самом широком ассортименте. Прежде всего, статус персона грата получили романы Е.Замятина, С.Кржижановского, Дж.Оруэлла, О.Хаксли, К.Воннегута, У.Барроуза и других отечественных и зарубежных писателей, осмысливающих феномен Утопии. Потом, как следствие, появились произведения В.Аксенова, В.Пелевина, В.Сорокина, Вик. Ерофеева, сочетающие принципы социального моделирования со стильным хэппенингом в духе советского фэнтази.
Почему именно этот пласт художественной литературы значим для анализа поставленной проблемы? Ответом может служить одно из определений жанра антиутопии (не самое изящное, но наиболее достаточное сейчас). Ю.Латынина в 1992г определила антиутопию как литературный жанр, высмеивающий воображаемые социальные порядки и имеющий своей темой ложность любой идеологии, постулирующей наличие фундаментального уровня описания в этом мире, стремящейся к самодостаточной системе описания мира и, как следствие переделке мира тогда, когда он не совпадает с самодостаточностью своей интерпретации.1 Безусловно важным для нас в этом определении является во-первых, осознание метаморфозы критика - реконструкция, предполагающей социальное манипулирование и, во-вторых, - проникновение вглубь самодостаточной системы описания мира, что означает интерпретацию символов, структурирующих и ресурсных для утопического мира.
Исследуя синтетическую природу антиутопии и, выявляя место и значимость в ней жанров, повлиявших на ее становление и развитие, мы опирались на возможность контекстуального анализа текстов и последующей трактовки на символическом уровне. В нашем случае содержательным ядром мегатекста антиутопии (и, прежде, утопии) явилась их принципиальная ориентированность на мифопоэтические архетипы мышления. Антиутопия, будучи направлена против утопии как таковой, дает свою трактовку мифологическим мотивам и предлагает иной взгляд на мифологическую символику утопии.
Нами были выделены следующие мотивы как основные:
эсхатологический мотив; Немаловажная черта эсхатологических мифов, получившая иную трактовку в антиутопии, это характер грядущей катастрофы. В эсхатологии она имеет космический, экологический характер (всемирный потоп, гибель Солнца, землетрясение), в антиутопии (за исключением описывающих последствия ядерной войны) события социологизируются, т.е. традиционный "макро апокалипсис переносится в микромир человеческих отношений.
мотив Райского города и Золотого века; Идеи Золотого Века и Райского Города попыталась обратить в плоть социальная утопия. Цитируя Ф.М.Достоевского, Золотой Век мечта самая невероятная из всех, какие были, но за которую люди отдавали все свои силы, для которой умирали и убивались пророки, без которой народы не хотят жить и не могут даже умирать
Утописты, прежде всего, отстаивали возможность существования Райского города в реальных, земных условиях. Во-вторых, для того, чтобы жить в этом городе, ни в коем случае не надо было умирать. И, в-третьих, что самое главное, возможность создания такого города вменялась не Богу, а человеку. Предполагая такую жизнь, утопическая мысль использует архаические паттерны удаленности и огражденности Города. Подобно архаическим святым городам, он может быть круглым, как Город Солнца Т.Кампанеллы или квадратным, как фаланстеры Ш.Фурье, но в любом случае недосягаемым для несанкционированного посещения. Своей правильной геометрической формой утопический город отражает идеальное строение Вселенной, Вечность.
Рай антиутопии это не потеря благоприятного для обитания места, а приобретение опасного для жизни пространства. Для жизни в антиутопическом рае характерно отсутствие личного выбора, ведь этот рай наблюдается изнутри, его сложно, если не невозможно покинуть. Его жители обречены на пожизненный срок в хороших жилищных условиях. Сходство с тюремной камерой придают внешний вид и интерьер жилищ в антиутопии. Вмонтированные камеры слежения телекраны, стеклянные стены, позволяющие круглосуточно наблюдать за заключенными, стандартная планировка и укомплектованность комнат подавляют любые проявления самостоятельности и позволяют переименовать смерть индивидуальности в Райскую жизнь.
Очевидно, что символами пространства антиутопии являются по мере продвижения от границы к центру: стена или оградительное сооружение, остров или город, круг или квадрат.
мотив культурного героя-спасителя; миссия основателя Рая антиутопии из мифологической созидательной трансформируется в деструктивную, разрушающую принципы свободы личности. Символика Отца Народов отсылает к архаическому культу Верховного Жреца и компенсирует отсутствие культа Матери.
мотив культа Общей Матери и как его модель, культ земли, сдвигается в антиутопии в сторону культа государства, что свидетельствует о противопоставлении Космосу мифов идеологического социума антиутопии. Мужские персонажи антиутопии настолько испытывают дефицит материнского общения, что оказываются несостоятельны к креативной роли мужа и отца. Явный перевес женской активности в антиутопии объясняется специфической интерпретацией мифологического мотива грехопадения.
Как отмечают критики, первый шаг к бунту делает женщина и это характерно не только для русской литературы, которой свойственно показывать увлеченного эфемерными представлениями (Ланин Б) слабого мужчину и волевую влюбленную в него женщину. Греховность женского начала антиутопией переосмысляется в двух направлениях: во-первых, природность, эротика и чувственность без сомнения рассматривается как позитивное качество, так как именно через эту природность урбанизированный социум способен контактировать с естественностью.
Таким образом, в антиутопиях, где на секс наложено вето, такая связь является позитивной и образующей художественный конфликт. Но в обществах, где Lex Sexualis провозглашает общественную пользу от физиологических потребностей, искренние личные отношения между мужчинами и женщинами исключены. В антиутопии женщина выступает не как субъект, как объект подтолкнувший героя на путь из ритуализированного мира. Именно поэтому эротическая символика маркирует время и место бунта против регламентаций идеального государства.
Как свидетельствует история, утопическое сознание проявляет удивительную жизнестойкость и в итоге оказывает заметное воздействие на политическую, социальную и культурную жизнь общества. Это воздействие задается символическим наполнением текста, процесса или ситуации. Обращаясь к символике, мы предполагаем возможность кросс дисциплинарного изучения утопического феномена, обозначаем общий инструментарий для гуманитарных наук, исследующих процессы манипулирования общественным и личностным самосознанием.