Литобзоры
Литобъединение: Супердесятка
Конкурс: "Супердесятка - проза" (Кубок мэра города Королёв)
Дата: 06.02.10 10:04
Прочтений: 240
Средняя оценка: 10.00 (4)
Комментарии: 4 (0)
Выставить оценку
литобзору:
«ПОРУЧИК ГОЛИЦЫН, ПОДАЙТЕ ПАТРОНЫ», Или «ВОЕВОДА ХАБАР» Обзор 4 от Владимира Горбунова
«ПОРУЧИК ГОЛИЦЫН, ПОДАЙТЕ ПАТРОНЫ», Или «ВОЕВОДА ХАБАР»

Обзор 4 от Владимира Горбунова



«Что, тяжело-таки без Литвы?»


Столько споров, возникших вокруг этого рассказа, заставило вернуться к нему и перечитать ещё раз. После первого прочтения особого впечатления не осталось. Может что-то упустил, недосмотрел, проглядел? Короче, вернулся назад и...

Браво!

Даже не знаю, что хотелось автору заложить в текст, но то, что я разглядел, порадовало. Самое главное, что рассказ этот не просто иллюстрация общепринятого официального мнения, а мысль о сегодняшнем дне через события четырёх-пятисотлетней давности. И не просто мысль, а дерзкое по нетрадиционности и завуалированности подачи, по требовательности к читательскому вниманию и вдумчивости сопоставление дел былых и сегодняшних.

Именно претворение этой идеи в рассказе «Воевода Хабар» сводит на нет откровенно безликое название произведения, целый ряд досадных упущение и даже ляпов. Приведу некоторые из них.

«Конная лава подходила к городу с двух сторон: по Казанскому тракту и от Важского оврага. Подходили не спеша, без визга и гиканья, и тут же растекались вдоль рва, держась, однако, на расстоянии. На приступ не шли, осматривались, хотя чувствовались в движениях и уверенность, и презрение к вставшим на пути деревянным стенам.»

Я, конечно, не силён в тактике конного боя, да только сдаётся мне, что лавой не спеша к городу подходить вряд ли бы стали. Однако лучше проконсультироваться у знатоков.

Смотрю в «Граммоте.ру»:

«ЛАВА, -ы; ж. Воен.
Боевой порядок и способ тактических действий в конном рассыпном строю, заключающийся в охвате противника с флангов и тыла; отряд, построенный для таких действий. Эскадрон разворачивается для атаки лавой. Выстроиться в лаву.»

А вот что про «лаву» пишется в статье о военной службе донских казаков:
«В наступлении казаки действовали “лавой” или сомкнутой конной массой. Лава – боевой порядок, имевший целью расстроить сомкнутые боевые построения противника или прикрыть маневр своих войск. Первоначально она использовалась только казаками, но позже была взята на вооружение всей русской кавалерии.»

И хан Батый вовсю использовал лаву, но...зачем они «лавой» да ещё «не спеша» подъезжали к укреплённому городу, по сути, крепости?

«Прямо на глазах начали расти войлочные шатры. Всё поле между Ковалихой и Ярилиной горой покрылось всадниками, к тучам устремились дымки походных костров.»

Э, да татары не собирались город атаковать с ходу. Зачем тогда в боевом построении приблизились? Какая логика? Ведь наверняка от разведчиков знали, что никакого войска перед «Новгородом Нижним» их не поджидает.

Или вот такое про воеводу Хабар-Симского:

«И тридцати пяти не стукнуло, а уже городовой воевода. Не каждому подобная честь выпадает, да ещё в таких летах...»
Как минимум подобный пассаж вызывает улыбку. Почему? Потому что матчасть писателю-историку надо учить прилежней:

«По расчетам английских демографов в средневековой Англии продолжительность жизни колебалась от 17 до 33 лет и составляла в среднем 26-28 лет. Такие же показатели свойственны в это время и другим европейским странам. Эти низкие значения объясняются свирепствовавшими в это время эпидемиями, чаще других - чумы.

О продолжительности жизни на Руси нет документальных свидетельств. Но известно, что страшные эпидемии не обходили её стороной. Огромное число людей уносили войны. Не намного меньше гибло от извечной страсти российских правителей (к примеру Иван Грозный, Петр I ) к уничтожению собственного народа.

Если сопоставить рост населения России с ростом населения в европейских странах с 1500 до 1700 года, то они находятся примерно на одном уровне: население России увеличилось за этот период с 16 до 24 млн, или на 150%, тогда как в европейских стра нах, вместе взятых, с 70 до 100 млн или на 143%. Отсюда можно сделать вывод: продолжительность жизни в России была такой же как и в Европе - 26-28 лет.»
(http://www.i-u.ru/biblio/archive/alipiroviht_starost/00.aspx)

Таким образом, в свои тридцать пять Хабар никак не мог быть «юным» воеводой.

Или слащавые а-ля рус «вымолвил», «окинул взором», «закипела вдруг обида в груди». Сомневаюсь, что подобный язык вызывает желание ударить по струнам гуслей и завыть былинными голосами.

Да только не это главное в рассказе.

Что же?

Вечные русские вопросы: «Что делать?» и «Кто виноват?» Лукавый патриотизм людей власти, а также известное метание восток-запад. Вот о чем эта история. Вот чем она связана с сегодняшним днём.

Естественно ключевым персонажем представлен воевода Хабар. Автор пишет о нём прямым текстом:

«Строг воевода Хабар-Симский. Молод и строг. И тридцати пяти не стукнуло, а уже городовой воевода. Не каждому подобная честь выпадает, да ещё в таких летах... Ох, как смотрит!»

Кроме того, отмечает безоговорочную веру героя в тогдашнего национального лидера:

«До последнего часа надеялся воевода Хабар, что не оставит великий князь Новгород Нижний один на один против всей силы казанской.»
И вера эта не беспочвенна:

«Собрал своей волей Иоанн Васильевич могучую рать и двинул её навстречу Махмет-Амину...»

Казалось бы слёзы умиления должны набежать на глаза Хабару, но не тут-то было. Средневековые оборотни в погонах и вредители противятся царю-батюшке, а заодно и княжьему обожателю:

«...но княжьи воеводы дошли лишь до Мурома и встали лагерем, прикрывшись от передовых татарских отрядов Окой и муромскими стенами.»

Естественно, московские не понимают военно-политическую ситуацию так, как командир пограничной крепости капитан..., извините, воевода Хабар:

«Или не понимают, что одним Новгородом Нижним Махмет-Амин не удовольствуется? Дальше пойдёт: на Балахну, на Василеву слободку, на Гороховец. А оттуда прямая дорога на Владимир и Москву. Новое Батыево нашествие пустить вздумали? Вот прознает великий князь об их своевольстве!..»

Всё. Ни о ратных или дипломатических подвигах, ни о каких-то конкретных заслугах перед московским князем Иоанном Васильевичем информации больше нет. Зато опосредованно, исподволь автор ведёт читателя к совсем иной оценке воеводы Хабара.

Прежде всего, воевода абсолютно безответственен. Это в лучшем случае. В худшем – относится наплевательски к вверенному его заботам городу.

Посудите сами. Автор сообщает, что о «грозящем набеге казанского хана узнали загодя». Тем не менее, Хабар к неминуемой схватке с татарами не подготовился. Посады сами не пожгли, гражданское население в безопасный Стрелицкий стан не вывели, из литвинских «нарядов» палить так и не научились. Отговорка, мол, «верили, до конца верили, что подойдёт московское войско, не даст в обиду град пограничный, не позволит чинить разруху и поруганье землям низовым», звучит, как лепет безрассудного или неопытного в ратных делах человека, каким Хабар, по всей видимости, не являлся. Значит хитрит. Пытается от ответственности уйти.

Дальше больше. Воевода во все тяжкие пускается.

«Был ко мне гонец от воевод великокняжеских с грамотой,- вещает он мужикам, - и в грамоте той указано, что через пять дён войско московское здесь будет.»

«- Иван Василич, - вновь зашептал дьяк, - а что ты там про пять дён плёл? Я ту грамоту вместе с тобой читал. Нет там такого!»

Конечно, можно неприкрытый обман за полководческую уловку выдать, да только чуть позже этот самый воевода о православии станет распинаться и чистотой веры своего пленника попрекать. На самом же деле нет в нём никакой веры, поскольку в христианстве будь оно православным, католическим или протестантским ложь является тяжким грехом.

В этом плане занятно, как объясняет свой поступок сам Хабар: «- А тут как хошь читай... Хошь со мной, хошь без меня. Но ежели не подойдёт войско через пять дён, так окромя головёшек здесь ничего не останется. Вот тебе и вся грамота.»

Цинизм, однако, и очень современный нюанс.

Чем дальше разворачивается история, тем яснее становится воевода Хабар.

В тексте появляются некие литвины, которые маются в темноте, грязи и голоде пять лет. Напомню, что литвинами в Средние века звали подданных Великого княжества Литовского, основного соперника Руси за влияние в Восточной Европе. В Литовское княжество входила не только современная Литва, но большая часть современной Украины, практически вся Беларусь, Смоленщина, Черниговщина, Брянщина, Белгородщина. Как видим, земель, в которых проживали русские под Литвой было предостаточно.

Так вот об этих самых литвинах, мрущих в яме, воевода вдруг вспомнил.

«-Кто в том списке из воевод литовских значится?
- Так, Иван Василич, список-то старый, кто жив, кто помер – не ведаю. А всего двенадцать душ было. Тебе который надобен?
Хабар немного помолчал, поглаживая бороду. Будто вспомнил что-то. Потом сказал:
- Смоленский воевода нужен, Яков Тимофеич.»

Очень интересный пассаж. Настолько интересный, что пропусти его и самая важная мысль произведения может быть упущена.

Получается, что «юный» Хабар прекрасно знает, кто у него гниёт в зиндане. Более того, знает, что там есть некий Яков Тимофеевич, смоленский воевода, человек по званию, однозначно, равный Хабару, а по возрасту «с отцом погодки…». И вот этот самый Яков Тимофеевич сидит пять лет в яме в нечеловеческих условиях, зависящих, между прочим, и от воли Хабара. Автор красочно описывает сидельца: «волосы седые, спутанные; вместо кафтана – рубище. Лицо серое, будто мукой ржаной присыпанное, глаза без света дневного замутились.»

«Да, поизносились сидельцы литовские за пять лет, - думает про себя Хабар, - опаршивели. На людей боле не походят.»

И звучит в этих думах некое удивление, но трудно ему поверить. Верится в другое, в то, что специально Хабар держал пленных в подобных условиях, что нет в нём самом не только какого бы то ни было благородства, рыцарства, если хотите, но даже христианского милосердия. Библия-то что сегодняшняя, что тогдашняя – всё одна. И проступает образ Хабара яснее, и приковывает к себе внимание, ибо чувствует читатель, что вот-вот автор скажет нечто важное, ради чего рассказ и писался. Но автор не спешит. Ещё не всё о Хабаре сказано.

«- Давайте его под навес, - кивнул воевода ярыжкам. – И рогожей прикройте, не хватало что б простыл.»

Слова Хабара добавляют ещё одну черту к образу. Мало того, что воевода безответственен, лжив, циничен, жесткосердечен и немилостив, он ещё и лицемер.
Каким же контрастом Хабару выступает его смоленский пленник. Речь его полна достоинства и уважения к былому противнику.

Но вот ответ Хабара, а вместе с ним ещё один штрих в его нелицеприятный образ:

«- Мы в деяниях своих отцам нашим не уступаем, – вскипел разом воевода, – ибо все от единого корня идём, от русского! И полякам да литвинам с нами в славе не тягаться! Били мы вас раньше, и дале бить тоже будем!»

Не для того ли автор не показывает ни одного из подвигов Хабара и говорит, что смоленский воевода тоже ничего не слышал о них, чтобы оттенить хвастливую пафосность героя.

Наконец наступает один из самых главных моментов рассказа, делающих его однозначно современным.

«- Может и русич, - говорит полумёртвому смолянину Хабар. - Только крест ты князю литовскому целовал. Да и Смоленск твой чтой-то не спешит под руку государя московского. Видать славно латиняне вас потчуют.»

Как тут не вспомнить слова Сэмюэла Джонсона о том, что патриотизм это последнее прибежище негодяев. А Хабар подан однозначно не белым и пушистым, а скорее отталкивающе циничным.

Оказывается он за веру православную, как и за Русь священную, может... любому пасть порвать. И как пафосно, с каким надрывом! Словно русские могли жить только под московским князем. Словно иначе они-то и русскими считать себя не имеют права. Как же в этом персонаже всё современно!

Кстати, Бог шельму метит. И пресловутый Хабар в рассказе каждый раз себя проявляет самым определённым образом. «Да и Смоленск твой, - говорит он смолянину, - чтой-то не спешит под руку государя московского.»

К измене склоняет, к предательству собственного слова и клятвы. Опять Библия вспоминается.

И всё-таки для чего же Хабар полуживого человека из ямы вытащил?

Дальше идёт примечательный монолог, из которого выясняется, что пушки, отобранные у литвинов, провалялись пять лет без дела. И теперь воеводе надо, чтобы русские пленники, полумёртвые и замученные единоверцами, помогли отбить орду. Он шантажирует и даже на волю отпустить обещает.

Многозначительно в этом контексте звучат слова смоленского воеводы:

«- Что, тяжело-таки без Литвы?.. Вот тебе и слава ваша.»

Не про день ли сегодняшний это?

Русские литвины помогли Хабару отбиться от татар. Дал ли он обещанную им свободу, автор умалчивает, ведь: «...уходят татары! Уходят!... Радость-то какая, радость-то!..» А значит – жизнь на очередной круг заходит. Прежний круг.
Комментарии: 4 (0)