Меню сайта
Логин:
Пароль:
Напомнить пароль
Литобъединение: Соавторы Великих
Конкурс: Конкурс необстрелянных
Дата: 15.01.10 06:25
Прочтений: 3743
Средняя оценка: 10.00 (6)
Комментарии: 4 (0)
Выставить оценку
литобзору:
Обзор от судьи Елены Рышковой. Часть 1 (стихи 1-30)
Уважаемые конкурсанты!
Судья конкурса, Елена Рышкова, проделала колоссальную работу, проанализировав первые 30 работ конкурса. Сейчас она работает над второй частью.
Пожалуйста, рассматривайте её критику как протянутую руку помощи, а не как попытку кого-то обидеть.




Первая часть обзора конкурса „Необстрелянные“ от Елены Рышковой



Пронумеровала строчки для удобства обсуждения:

1. Мы с тобою купим домик на Севере
2. И займёмся разведением ягеля
3. Для оленей.
4. Обойдёмся как-нибудь мы без Гоголя,
5. Без Ван Гога, Гогена и Гегеля,
6. Без сомнений.

7. Где земли и океана слияние
8. Дарит Север нам с тобою сияние
9. Древних предков.
10. Успокоятся былые сомнения,
11. Покаяния, сплины, подозрения,
12. Что так едки.

13. И на завтрак нет банальной яичницы –
14. Строганина под морошковым соусом
15. И трепанги.
16. А мечты, те, что казались несбыточны,
17. Улыбнутся нам светло так и солнечно –
18. Рай в яранге.

Стих понравился непростой структурой смыслов. В нём за первым планом повествования очевиден второй и третий. Они противопоставляются друг другу с ненавязчивой улыбкой понимания невозможности одновременного их бытия.
Это так же невозможно, как разведение ягеля, слияние океана с землей и поедание трепангов со строганиной в яранге.
Собственно, мысль, заключенная в стихе, не нова – без сомнений нет человека. Его растительное существование в раю закончилось изгнанием за вину познания сомнений.
То, как автор подаёт эту мысль - свежо ледяным ветром Севера.
Это о идеологии.
К технике претензии есть.
Шесть раз повторены личные местоимения.
В 4 строке „мы“ совершенно излишне, в 8 строке „нам с тобою“ можно безболезненно заменить на любое определение этих двоих, например „беззаботным“.
Очень не понравилась по звучанию 11 строка.
В 7-ой подряд два и.
Вообще, средний блок очень неудачный. Введение новой системы рифмовки только запутывает читателя, а рифмы „слияние-сияние“, „сомнения-подозрения“ нехороши уже тем, что это существительные в одном управлении, а также числе. Неинтересно читателю их сопоставлять и слышать.
В 16 строке „… ты, те, что“ нечитабельны и затем клонируются в том же звучании в конце строки.
В 17 строке „так“ слово-паразит.

А в целом, первый и третий блоки понравились.




Смогу ли я когда-нибудь
Понять, что мной без спроса движет,
Когда снежинки ночью вижу
И долго не могу уснуть?
Ложась на ржавый подоконник,
Мне кажется, они смеются
На то, как в полусне из блюдца
В который раз тяну лимонник.
Но то - не я, а кто-то мнимый,
С большими, в пол лица, глазами,
С обкусанными в кровь губами,
Не на людей смотрящий, мимо.
В оцепенении светясь,
Моргали улицы столицы,
И только маленькие птицы
Спокойно танцевали вальс.

Стих-настроение в себе. Однако, совместного переживания не получилось.
Обычно я руководствуюсь камертоном своей души. Если она отзывается на стих, значит, он мне интересен.
Стих создан достаточно умелым стихотворцем, знающим, как плести поэтические сети.
Настроение печального полусна удалось. ЛГ выписан точно - пришельцем, снежинкой,
он смотрит мимо людей своими „большими, в пол-лица глазами“ /вспомнила сразу же Барби/, его обкусанные в кровь губы, это признак глубокого комплекса недовольства миром и собой. Но образ остаётся незавершенным. Повисшим в снежной круговерти жизни.
Стих обрывается вставкой последней строфы. Она показалась мне инородной стиху.




Свои отыскать следы, услышать неспетую песню,
В потоке слепой судьбы живому суметь воскреснуть,
В безлунную ночь зайти, как в дом, и закрыть все двери,
Кого-то успеть найти, кого окружили звери...

Покрепче прижать к груди, и видеть, как звери тают,
Под острым лучом звезды из памяти вычеркнуть стаю,
В ладонях тепло узнать, и небо увидеть ближе,
Внезапно себя понять - зачем этой ночью вышел.

Стих полон штампов.
Неспетая песня, слепая судьба, безлунная ночь, двери, звери, стаи, звёзды и пр.
Обязательные для подобных романтических повторений - тепло в ладонях и „небо увидеть ближе“.
Стих вторичен по своей природе. Автору не удалось сказать ни одного слова в простоте и, главное, своего, не заимствованного.





Мягкий свет рисует небо, проявляя облака,
Нам плывущие навстречу из далёка-далека.
Облака глядят на речку, островок и берега,
Что стремятся в бесконечность, уводя с собой луга...

И таким покоем вечным проникается душа,
И божественное нечто вытесняет неспеша /не спеша/
Все пороки, все тревоги, суету мирских сует,
Что нам видится столь многим, но чего на деле нет.

И церквушка над обрывом стольких нас пережила --
Молодых, иных, красивых -- кто давно уж пыль, зола...
Скольких нас в своей купели в мир крещёный приняла,
Повенчала и отпела, и к погосту провела.

Но плывут всё так же воды, унося наш бренный след
К облакам на небосводе, где струится мягкий свет...

Стих – проповедь. Я такие стихи не люблю. И картина Левитана вызывает у меня совсем иные чувства. Но, автор вправе говорить о своём.
Бесхитростный ритм хорея, незамысловатые рифмы, зачастую глагольные, ничем не удивляют, но и не радуют читателя. Можно было бы сказать, что не отвлекают от высоких дум, но и думы достаточно тривиальны.
Стих может нести простую мысль. Но тогда он должен зачаровывать мелодией и красотой своей. Порой красота стиха вообще может заменить мысль своим чудесным звучанием. В таком случае автор создаёт настроение у читателя искусством, сродни музыкальному. Та ведь тоже, слушаешь и очаровываешься звуком, не значением.
В данном случае автору не удалось музыкальностью стиха создать мощную замену его смысловой скудости.
Не понравились
Божественное нечто(????),
„суету мирских сует“ - суетой вытеснять суету, это излишество,
„ что нам видится столь многим“ – можно понять иначе, чем предполагает автор
А именно, что многим из нас видится.

И церквушка над обрывом стольких нас пережила --
Молодых, иных, красивых -- кто давно уж пыль, зола...
Скольких нас в своей купели в мир крещёный приняла,
Повенчала и отпела, и к погосту провела.

Церквушка выводится автором, как живое действующее лицо. Она венчает, крестит, отпевает. Это нехорошо в смысловом значении. Венчает не церквушка.
В данном контексте и уменьшительное значение слова лишнее и принижает пафос действий и само по себе действо, связанное с верой куда выше этой церквушки.

Соотнесение веры и церквушки несоразмерно.





Нас убивает сладкий плен,
обетованного пространства,
в котором правит постоянство,
где нет измен и перемен.
живем спокойно не греша,
и наступает катаклизм,
когда не хочет организм,
того что требует душа.

В стихе сделан крупный посыл.

Нас убивает сладкий плен,
обетованного пространства

Но автор забывает, что значение обетованное пространство лежит в области стремлений. Это пространство, куда кто-то желает попасть. Не находится у него в плену, но желает попасть туда. Это большая разница в значениях и первая неточность значения у автора.
Иными словами, ЛГ хочет попасть туда, где он уже находится в плену и плен чего его, ЛГ, убивает. Налицо несогласованность времен и пространств, а также желаний.
Далее, измена и перемена – однокоренные слова и достаточно близкие по значению.
Очевидно, что обетованное пространство, где „нет измен и перемен“, в котором правит постоянство – это нирвана, первичный хаос.
Жизнь в таком состоянии невозможна – по определению жизни, которая есть перемены. Это вторая ошибка автора.
После столь глубокомысленного, хотя и неточного философского начала вдруг наступает какое-то совершенно иное, не совпадающее ни по мысли, ни по стилистике второе четверостишье
Оно совершенно невнятно по смыслу, если выводить его из первого. Зато в простоте своей и обыденности схоже с анекдотом.
и наступает катаклизм,
когда не хочет организм,
того что требует душа.

Использование термина /в данном контексте только так/ „организм“ и глагола „требует“ в соотнесении с душой, рождает воспоминание о том, чего же на самом деле „требует душа“ здорового молодого организма.

И все-таки, ужасно хотелось бы узнать, чего же не хочет организм из того, что требует душа?






«Ты ку-да, ку-да, ку-да?» - спросят ходики.
Что ж ты делаешь со мной, милый-родненький?
Нелюбовь горчит полынью некошеной,
Топит, губит полыньёй запорошенной.

Привороты, ласки – блёклое кружево.
Средство, сказывают, есть… Вдруг не струшу я?
На Купалу колдовские соцветия
Распускаются в ночи раз в столетие.

Скрипнет дверь, шмыгнёт мышА. В тьму кромешную
Не ходи, дурёха, ну его к лешему!
Что с того, что радость – гостьюшка редкая?
Хоть бы звёздочка на небе монеткою!

Подменили словно лес за околицей:
За подол хватает, сучьями колется…
Как стена вдоль стёжки хоженой выросла…
Огнецвет Перунов, явь ты иль вымысел?

Кто-то ухает, скрежещет и топает,
Пробирается соседними тропами…
Из кустов поодаль конское ржание.
Охну: «Страсть какая! Знать бы заранее!»

Заблестело что-то ало-искристое.
Помогите, все святые, мне выстоять!
Не карай меня ты, ночь заповедная:
Любый нужен мне, не клады заветные.

Только ткнулось в ноги что-то лохматое.
На мгновенье обратилась я в статую…
А потом стремглав назад, да всё с визгами,
Пропади к чертям весь лес вместе с искрами!

И хохочет вслед, и лает, и хрюкает…
С двух сторон глазищи страшные углями…
То ли корни, то ли змеи под пятками…
Не пойду сюда по ягоду сладкую!

Выйду замуж хоть за первого встречного,
Пусть косой-кривой и взять с него нечего!
Нарожаю пацанят и девчоночек…
Ночкой нынешней я крепко учёная.

Глядя в зеркало лишь вспомню украдкою:
Отчего моя коса с белой прядкою…
Потягалась я с нечистою силою,
Да, молитвочки, видать, не хватило мне…

Хорошая стилизация. Но как любая стилизация – вторична.
А для того, чтобы стать самостоятельной песней или молитвой, или сказом, этому стиху не хватило силы внутреннего напряжения. Страсти противоборства. Всё как-то с визгами.





Ведь ты – Интернетка! Ты – дочь Программиста!
Но продано всё! Даже принтера нет!
Вино и мужчины наскучили быстро.
Зачем ты покинула наш Интернет?

У стенки надрывно звенит синтезатор.
В мозги проникает знакомый мотив:
«Ведь я – институтка. Я – дочь камергера!»…
Тебя окружает сплошной негатив!

Ты выросла нежным цветком Интернета –
На всякую грубость включала «игнор»!
Теперь у тебя даже ксерокса нету
И может обидеть молоденький вор.

Опомнись! Не поздно вернуть виртуальность!
Ведь ты – Интернетка! От наших – привет!
Тебя захлестнула гнилая реальность!
Устройся на фирму! Вернись в Интернет!

Этот стих мне известен давно и по разным конкурсам.
Чего ему не хватает? Первичности. Это милая отсылка к известному мотиву, о чем и сам автор говорит совершенно открыто.
Может быть, в прежние времена он звучал свежо, уже хотя бы потому, что интернет писали с большой буквы. А нынче такой пиетет в прошлом. Система связи, только и всего.





Когда земля покроется туманом
И Мир померкнет в полутьме,
Мне не придется унижаться,
Чтобы понравиться тебе.

Стих очень юного человека. Собственно и стиха нет, есть всхлип о себе. Когда весь мир можно погубить, чтобы отомстить вредной девчонке.





Подойди немного ближе -
Ты увидишь как из ели
Сок сочится еле-еле
По стволу стекая ниже.
Подойди еще немного -
И увидишь мир прекрасный
Сад земной, вовсе не райский,
но чего в нем нет такого?
Ты войди, не стой, не бойся -
Чудеса вокруг немого
Переполнен мир живого,
Попроси его: откройся...
Он откроется, услышит
А теперь скажи, что видишь.
Ты дыханье тоже слышишь? -
Сад живой - это он дышит...

Очень слабый стих. С множественными стилистическими ошибками. Например, вот эти строки
Сад земной, вовсе не райский,
но чего в нем нет такого?
Здесь „вовсе“ нужно заменить на „совсем“ – станет чуточку лучше по звуку, а вторая строка „ но чего в нем нет такого?“ совершенно невнятна.
К чему относится „такого“? Чего „такого“ нет в земном саду?

Вот эти строки нечленораздельны:

Ты войди, не стой, не бойся -
Чудеса вокруг немого
Переполнен мир живого,
Попроси его: откройся...

„Чудеса вокруг немого“ – кто нем? Лес? Дерево? Жизнь?
„Переполнен мир живого“ – неправильное управление. Правильно – „переполнен лес живым“, только чем? Нет существительного.
Следующие строки не лучше:

Он откроется, услышит
А теперь скажи, что видишь.
Ты дыханье тоже слышишь? -
Сад живой - это он дышит...

Услышит немой? Обычно, тот, кто глух, тот и нем.
Немой лес/сад услышит. Ужасный образ, тем более, что ни лес, ни сад не „немые“. Они шумливые и разговорчивые песнями птиц и шелестом листвы.
Автор начинает с описания просто леса, затем вдруг лес становится земным садом из которого превращается в жизнь. Но все эти метаморфозы не обставлены ни образом, ни стилистикой, ни музыкальным строем стиха. Стих просто младенческий лепет, невнятный, интересный только своим родителям
Последняя строка с очевидным сбоем ритма.





Лезет бабка под турникет.
Не сработала социалка -
Размагнитилась... Денег жалко,
Да и... денег особых нет.
Так... до пенсии дотянуть,
Коль получится - внучке платье...
Нищета, придушив объятьем,
Держит цепко - не продохнуть!
Лезет бабка под турникет...
Физкультура на грани фола -
Старовата крениться к полу.
Сзади злятся... Им дела нет,
Им скорее в автобус влезть.
Время - деньги! А тут, вишь, пробка...
Лезет бабка, вздыхает робко -
Ломит спину... ни встать, ни сесть.
Впору в голос взвыть от тоски,
Посылая упрёки Богу!
Жизнь закончилась. А итогом -
Турникеты и тупики...

Хорошая зарисовка. Острая и грозная в своей праведности.
Ибо не количеством стали и угля сильна страна, а тем, как относится к слабым и сирым.
Стих начинается журналистским взглядом, а заканчивается напряженным философским выстрелом. Точным и разительным И эти последние строки очень сильны. Спасибо автору.





В лиловой дымке из осколков света,
Что пробивался между листьев клёна.
Увидел я зачатие рассвета.
Освобожденье солнца из полона.

В небритый склон врезался ветер сонный.
Земля пылила от его напора.
И шелест листьев – хоровод басонный.
Прощай Морфей, приди Аврора.

Начало понравилось. Вторая строфа – нет.
Автор может писать, но его увело в какие-то мифологические дебри. А так многообещающе начал!
Понравилось „зачатие рассвета“ Вот бы, и проследить за его вынашиванием.





Барахтаюсь распущенным ребенком,
Глазами поглощая этот мир,
Учусь играть в кино уже без плёнки,
По курсу выставляя ориентир.

И вверх смотрю на истинное чудо
Сквозь звёзды до начала и назад,
Пытаюсь осознать что и откуда,
Изнанкой дела, ублажая взгляд.

Стою в теченье / здесь - в течении/ дней - по горло пены
Осадком оставляет недолга (?), /недолга – и всё тут, только и всего/
Соизмеряя горе по колено,
С поступками упавших с потолка.

И не пример зовущие слезами,
И не указ зажатые в закон,
И странно, как бросаются словами,
Вчера, едва услышавшие звон.

Реликтовая бабочка ждёт свечку,
Свой кокон размотавшая на нить,
Ей хочется мозгами человечку
Помочь понять или продолжить жить.

В стихе множество заусениц стилистического и грамматического толка.
В строфе первой особенно заметны незавершенные и несогласованные действия ЛГ.
Он барахтается и поглощает мир. Барахтается, скорее всего, в мире и его же поглощает глазами. Тут логично было бы учиться плавать, а не играть в кино, да ещё без плёнки.
Автор подразумевает, что вся жизнь, это кино, но его снимают, а не играют в кино. Там актеры играют роль. Словом, что говорить – каша в голове у ЛГ.
Курс выставляют по ориентиру, а не наоборот. И не следует такую перверсию объяснять великими художественными замыслами автора.
Строфа вторая:
О каком таком чуде идет речь?
Думаю, что автор подразумевает Большой Взрыв, начало вселенной, а может быть бога? Кто его знает, что можно увидеть „сквозь звёзды до начала и назад“. Кстати в человеческую жизнь никак не уложится временная длина подобного взгляда.
О какой изнанке дела идёт речь?
Вообще автор очень неудачно играет многозначительными намёками. Использует для этого затвердевшие штампы, но это не приносит в стих ни ясность, ни красоту.
Грамматически правильно в контексте строки „в течении“, так как подразумевается течение дней, как река. Отсюда – пена на поверхности этого течения.
Существительное „Недолга“ использовано в неправильном значении. Не подставляется по смыслу в строку – только и всего, и всё тут.
Каков смысл вот этого замечания
„Соизмеряя горе по колено,
С поступками упавших с потолка“
Если горе по колено – устоявшееся значение бесшабашности то каково значение поступка тех, кто упал с потолка. Сюда можно подставить всё, что душе заблагорассудится. И это плохо, так как убирает смысл выражения.
Очень позабавило, как бабочка хочет мозгами помочь человечку.
Нехорошо уменьшительное значения человека в данном контексте, так как именно он ввёл понятие эффекта бабочки, на самом деле ничего, что связано с нею в таком контексте в природе не существует. Это образ, присущий научной поэтике и создан только им.





В этих странных холодных улицах
Замирает течение времени.
А в парадном опять целуются,
Искры – словно по камню кремнием.

Там промозглым усталым вечером,
Сквозь привычную марь дождливую
Бродят, кутая шалью плечики,
Дамы, щурясь на взгляды львиные.

Темной гладью, в гранит закованной,
В отражении – ночей бессонница,
Греет душу Нева. Бестолковою
Длинной жизнью течет-торопится.

Этот город, дождливо-сумрачный,
Завлекает дворцами в прошлое.
Тут и Спас, на крови замученный,
И на Смольном играет солнышко.

Здесь в нечастые дни погожие
Кружит ветер стылые запахи.
Улыбаясь, идут прохожие,
Лица свету вперед распахнуты.

А на Марсовом прыжки да салочки,
Беготня да детские песенки.
В Летнем снова влюбленные парочки,
С рук орешками кормятся белочки.

Уж под вечер, в закатном мареве,
Слепит шпиль на далеком острове.
Серый дым Петропавловки каменной
Растекается мёрзлыми грозами.

Скоро крыльями над бессонницей
Распахнутся мостов созвездия,
И луна бледно-желтой угодницей
В окна Зимнего светит и сердится.

А под утро привычная изморось
Спеленает проспекты и крепости.
Хмурый дядька спешит, не выспавшись,
Очертить путь-дорогу по местности.

Городская лирика. К недостаткам хочу отнести величину стиха. Очень длинно. Читатель успевает устать и забыть начало. Такие стихи должны держать удивительными метафорами или зачаровывать мелодией. Здесь нет ни того, ни другого.
Есть перечисление признаков знаменитого города, уже известных читателю по иным стихам и прозе.
Я не нашла в стихе питерского очарования. Только слова о нем.





"Когда я вернусь - ты не смейся, - когда я вернусь..."
(Александр Галич)

"Послушай, послушай - не смейся, - когда я вернусь",
Нежданно, непрошено вырвусь из высшего плена
и грохнусь кометой, ломая пространство Вселенной,
под крики людей: "Поглядите-ка - нильсовский гусь!"...
"Когда я вернусь,
о, когда я вернусь"

И ладно бы - "здравствуй", так нет же – пронзительный крик.
Истёрлись шестёрки на черепе хитрого зверя,
три целых четырнадцать сотых – порог недоверья
в проёме седого жилища, где Мартин – старик…
Дождись же, старик…
Не дождался и сник.

Как слепки из гипса, остались следы на песке.
Волна избегает касаться их мокрой рукою.
Да что же могло надломиться в сознанье такОе,
что радостно пьёт одиночество в смертной тоске.
В смертельной тоске...
Видно, прав был аскет.

Всё реже тебе буду сниться, разбитая Русь,
в постели Земли, параллельной забытой планете.
И может быть, кто-то всплакнёт об ушедшем поэте,
не ведая, что, отлежавшись, однажды вернусь...
"Когда я вернусь...
А когда я вернусь?.."

Хороший стих. Плотный, энергичный, образный.
Но мне кажется он стал бы сильнее, если бы автор не изменял рефрена от строфы к строфе.
Зверь, мне кажется страшнее, если он „дикий“, а не „хитрый“
Зло страшно не хитростью, но теменью, дикостью, неотвратимостью своей.
Вот здесь неточность смысла:

„Да что же могло надломиться в сознанье такОе,
что радостно пьёт одиночество в смертной тоске“

Что-то надломилось в сознанье и ОНО /сознание/ пьёт теперь одиночество в тоске, а не то. что надломилось. Надлом – причина одиночества.

Аскет тут совершенно излишен и по смыслу и по стилистике.
Так же неожиданно возникает „Разбитая Русь“ Она тоже лишняя в стихе и её появление ничем не подготовлено.





В копилку годы-четвертак
бросала осень.
И жизнь делила просто так
на «до» и «после».

И только очень близкий знал
мои границы.
Ноябрь в доме собирал
родные лица.

Для разговоров много тем:
-А помнишь, было?...
И заскулит душа за тем,
кого любила.

Ну а когда хмельной закат
прольётся в чаши,
Мы вспомним в сотый раз подряд
победы наши.

И о потерях прошлых лет
молчать не стоит…
Мы до рассвета будем петь
«ГО» и Цоя.

И канет день как в сладком сне,
оставив розы.
И канет день, добавив мне
в копилку возраст.

Неплохой стих, но его ностальгической печали чего-то не хватает.
То ли динамики, то ли обьяснений.
А может быть энергии сопереживания. Здесь нечему сопереживать.






у меня характер Пикассо, -
исключительно безобразный,
передать его лучше в масле,
по-Сутински, - багрово-красным.

в бесконечно-желтом Ван-Гога,
заподозрив природу в смерти,
отразить мою веру в Бога
завихрением круговерти.

мою душу - по-Врубелю синим,
над обрывом, где Демон плачет,
чтобы вышло слегка спесиво,
глубоко и немного мрачно.
изо всех художников мира –
одного лишь во мне выделяя,
ты как Жанна, за столь любимым,
и безумным идешь Модильяни.

Хороший стих, с тонким пониманием цветовой игры и её значений.
Думаю, автору следует больше выставляться, чтобы выйти из породы „необстрелянных“ Он того заслуживает.






Как это просто, оглянувшись, подарить
с улыбкой пару добрых слов надежды.
Как это просто в человеке воскресить
любви и счастья чаянье, как прежде.

Как это просто быть добрей, не делать зла
и доверять, не ожидая боль обиды.
Как это просто, наслаждение сполна
от жизни получать всем в этом мире.
Как это просто…
***
Как это "просто" развернуться и уйти,
оставив радость жизни только в прошлом.
Как это просто, уходя, сказать "прости",
что не всегда из уст услышать можно.

Как это "просто" позабыть, начать "с нуля",
оставив другу жизни на прощание
воспоминания - любовь была, она
отправлена на вечное изгнание.

Как это просто, написав про боль утрат,
искать поддержки или понимания.
Сложнее помощь оказать друзьям тогда,
когда тебе так хочется внимания.

Стих слабый. И по мысли, и по образности он стоит на уровне начинающего автора.
Зачин каждой строки не вносит утверждения, но раздражает, потому что хочется в ответ сказать – „Да что вы говорите?“ и не более. Рифмы неинтересные, смысл постный, мелодия рваная, цепляющаяся за буквы.
Не могу подарить стиху даже „пару добрых слов“.






Время-кошка лениво нежится,
Понемножку ревниво межится,
Расслабляет пушистой грацией,
Жизнь фиксирует перфорацией.

Время-кошка неторопливая,
Поскорее пройди – просила я,
Ну, зачем ты в засаде замерла
От экзамена до экзамена?

Твой прыжок обернётся сессией,
Где лапшу по умам развесила,
Цапнув жадно часы с минутками,
Дни и месяцы – незабудками.

Время-кошка вздыхает, сытая,
Поле скошено, и рассыпаны
Все запасы зерна рассеянно,
Не осталось и на спасение.

Вот зевнула клыком ухоженным,
Вот хлестнула хвостом – ну что же ты?
Когти загнуты и заточены,
Разорвут ткань судьбы непрочную.

Время-кошка не спит, царапает,
Понарошку хватая лапами,
Наиграется и замучает,
Не подавится, съест при случае.

Что такое „межится“? В каком значении использовано слово „перфорация“? В кинематографическом? Тогда этот образ не совпадает с кошачьим. Время либо пушистая кошка, либо кинолента. Не вместе. Во всяком случае, в этом стихе. Кошка не может фиксировать киноленту после того, как пушисто расслабила читателя.
Стих студенческий, но следует четче выражать свои мысли, как на экзамене. Тогда читатель поставит высший балл в зачетке.
Кто развесил лапшу по умам – кошка? Плохой образ, даже если она – время. Автор же всеми силами превращает время в кошку, ну так пусть она по-кошачьи себя и ведет. Без человеческих идиом, типа „лапша на уши“. Также кошка не питается незабудками, хотя образ дней-незабудок сам по себе очень хорош. Но к кошке он не пристаёт.

Время-кошка вздыхает, сытая,
Поле скошено, и рассыпаны
Все запасы зерна рассеянно,
Не осталось и на спасение.

Это тоже кошке не по природе. Она зерном не питается и к полям скошенным тоже не имеет отношения.
Вообще, если Вы, уважаемый автор, создаёте единый для всего стиха образ, то он должен быть органичным и соответствовать своей природе.
Так, например, ухоженным у кошки является хвост, но не клык. Она за хвостом постоянно ухаживает, а зубы не чистит. Это уже что-то человеческое и дьявольское. Не иначе.
А то, что съест, так в этом греха нет. На то она и кошка. Или время.
Интересной драматургии в этом факте нет.






Мои характер и волю дополняет видеоряд
Густые армянские брови и скуластый калмыцкий зад
( Александр Смирнов, Брови и зад,
http://o4enmnogo.narod.ru/poems/p13.html)

Люблю я ужимки природы:
Берёз лопоухих наряд,
Мозолистый дуб в огороде,
Забора слезящийся взгляд.

У нас, у людей всё сложнее:
В зубастых ушах геморрой,
В трахее сидит диарея,
И в мыслях запоры порой.

Напряг я раскосые уши,
И мозг свой горбатый напряг.
Костлявые мысли снаружи
От жизненных всех передряг.

Вперед лупоглазые ноги,
Под вами мелькает лыжня,
Роняю я перья в дороге,
А следом летит чешуя.

Меня вы заметите тоже
На строчках сопливых баллад:
Глазастые брови на роже,
Губастый, скуластенький зад.

Такое впечатление, что автор создаёт монстра. Совершенно нежизнеспособного.
И в человеческом, и в поэтическом значении.
Сначала хочется понять намёки на что-то. Но потом оказывается что „что-то“ просто отсутствует. Ничего, никакой подоплёки под этим нагромождением нелепых органов нет.
Ссылка на пародийность ничего не определяет, потому что из одной пародируемой нелепицы просто создана масса. Ну и что?






Полетели мухи белые,
В ноябре почти зима.
Осень тайну мне поведала:
Опечалена сама -
Не успела вдоволь дождиком
Вылить слезы на людей.
Стала брошенной, юродивой
В мокрых листиках, ничьей.
Одиночеством укутана,
Будто свадебной фатой.
Оттого бежит испуганно
Впереди зимы седой….

Очень хороший стих. И размер подходящий и образы на месте. Так и вижу девочку впереди бабушки. Спасибо автору.






Пьет, не желая пить, почти не ест,
Худые руки, втянутые плечи, –
Я видел умирающего жест,
Понятнее избегшей жалоб речи.

Прощался он, запястья возведя,
Как прежде, умолчав о сокровенном:
"Что мог. Хотел?" Осеннего дождя
Слеза текла в преддверии нетленном.

Где на ухабах высохла она,
Желтела ива. Снова зелена.

Как-то привычнее не запястья возводить, а руки.
Вот это „Понятнее избегшей жалоб речи“ лучше бы в контексте строфы так – „понятней он избегшей жалоб речи“
Стих оставляет ощущение незаконченности.
В целом, он не произвел на меня никакого впечатления.






Когда надежда
снова не сбылась,
а в мыслях поселилась
безнадёга;
мне по-хозяйски сплин
рисует грязь,
где много беса и
так мало Бога.
Когда разбита
хрупкая мечта,
на миг блеснула
и исчезла всуе,
на тет-а-тет
немая пустота
мне чёрным цветом
небо разрисует.
Но заглушит вдруг
пониманье злость:
надежда не обязана
сбываться.
Она мне словно
немощному трость,
чтоб, всем на зло,
без боя не сдаваться!

Хорошая декларация независимости от обстоятельств. „Всё, что нас не убивает, делает нас сильнее. Ницше“
Стих достаточно энергичен, краток и обладает внутренней силой убеждения. Автор хорошо сумел скомпоновать свою мысль. Она не нова, но даже в таком случае вызывает уважение.
К технике претензий нет, хотя ничего яркого и блестящего, что могло бы остаться в памяти я, увы не заметила.






Научите меня любить...
Чтобы навсегда и не больно.
Научите в разлуке жить...
Чтоб при этом мне быть довольной.
Научите меня терпеть...
Чтоб не плакала я, а смеялась.
Научите в глаза смотреть...
Чтобы искренней оставалась.
Научите меня молчать...
Чтобы лишнего я не сказала.
Научите меня прощать...
Чтобы жизни себе не сломала.
Научите сильнее быть...
Чтобы в стужу я не замерзла.
Научите, как все забыть...
Чтобы не было слишком поздно.

Очень слабый, стих.
Сплошные глагольные рифмы, корявый музыкальный ряд, заусеницы, заусеницы…
Говорить не о чем.





Mais tombe la neige, / Но всё падает снег
Impassible manege. / В невозмутимом хороводе, (Сальваторе Адамо, "Падает Снег"/ "Tombe La Neige", 1964)

Грязь прикрывая белой салфеткой,
Падает первый снег,
Ватой на лужи, пряжей на ветки
В медленном тихом сне.
Встала Джульетта - прочь, за кулисы.
Гасят в театре свет.
Прожит спектакль. Седая актриса
Купит домой букет,
Чтобы привычным жестом небрежно
Бросить цветы на стол,
Будто играла, так же как прежде,
Юной гризетки роль.
Плачет пластинка Tombe la neige,
Щелкая пылью лет,
А за окном, восхитительно нежный,
Падает первый снег.

Настроение поймано хорошо. Нехитрый приём сопоставления первого снега и старой актрисы сделал своё дело.
Стих краток, а это я всегда уважаю, но в нескольких строках автору удалось иносказательно показать всю тщету и скорость жизни.






Иду вдоль жизни налегке,
За все плачу.
Своих врагов своим друзьям -
Не поручу.
Я не скулю, я не молюсь.
Беру свое.
Прошу у Бога одного:
Отдай ЕЁ!
Не золота прошу, не власть -
Не по уму.
Зажги в ЕЁ глазах любовь,
И я - приму.
Мое проклятье, крест, мой свет,
Она - моя!
Я знаю, создал ты ЕЁ
Лишь для меня.

В большинстве конкурсных стихов авторы не поднимаются выше собственных желаний. Они словно замкнуты в скорлупу, как игла в яйце у Кощея Бессмертного. А это неинтересно читателю. Ну, что сказать про этот стих. Одна мысль, один образ. Банально до оскомины. До возгласа – Надоело!






Черные крылья - ангелу?!
Белая шкурка - бесу!?.
В бездну цветное кануло -
Не интересно.

Капля вина кровавого -
Выбор по вкусу горечи.
Ставит судьба коварная
В табели прочерки.

С желтой листвой кружение
Отождествлять с овацией.
Чувства омоложение -
Вызовом грации.

Путь под прицелом истины,
Волей бесенка дерзкого.
Чтоб на сожженной пристани
Желтую розу веско…

Здесь автор сделал попытку что-то обобщить. И сразу же появились ангелы и бесы, крылья и шкуры. Такое впечатление, что пишут под наваждением штампов, в пелене расхожих, избитых истин.
Могу повторить за автором – "не интересно".





В протуберанцах огненного сердца,
За занавесом тлеющего пепла,
Безумствует стремительное скерцо,
В агонии танцующего пекла.
Звучит органом пламенная мантра,
И мечется в великой мистерии
Священная праматерь – саламандра -
Хранительница жизненной стихии.
Сквозь сито звезд просеивает хаос,
И возжигает алтари рассвета.
Восстанет Янь - брачующийся фаллос,
Наполнив лоно девственной планеты.
Затихнет сном беременная почва,
Питая семя собственною кровью.
Родится юный день из вечной ночи,
И светочем приляжет в изголовье.
Взорвется миг, разбухнув в ожиданье,
Пролив дождем таящееся время,
И утолив голодное дыханье,
Потянется космическое племя.


„МистЕрии“, а не так, как у автора „МистериИ“. Пахнет „истерИей“.
Собственно, стих достаточно экзальтированный и претендующий на огненные красоты. Но они только иллюзия огня. На самом деле стих слабый, изобилующий красивостями и искусственным накалом. Космическое племя за таким не потянется.






Мы так угловаты.
Мы - словно подростки.
Земные палаты.
Мирские подмостки.
Столкнёмся углами,
алмазно и остро.
О нет, Вы – не Свами
и не Калиостро!
А я – не Диана
и не Клеопатра.
Улыбка смутьяна.
Русалочья мантра.
Мы так искромётны
и взрывоопасны,
смешны, быстролётны,
нежны, разномастны...
Мы так угловаты,
что старые боги
небесной палаты
вздыхают в тревоге:
«Ах, эти земляне!
бедняги...скитальцы...»

И греют над нами
холодные пальцы.

Всё бы хорошо, но как-то не сложился у меня образ. О ком говорит автор. О себе и возлюбленном, либо о землянах?
Вот эта неопределенность не позволяет мне говорить об удаче этого стиха.





Ты пронзила меня насквозь,
Словно вбила огромный гвоздь.
Давит шляпка гвоздя на грудь,
Так пришпилило – ни вздохнуть,
Ни… издать, хоть какой-то, звук,
В знак протеста. Почти каюк…
Но с каюком попал впросак:
Я бы с радостью сдох, но – как?
Приживается в сердце гвоздь,
Будто новая чудо-кость.
Скачет новый сердечный ритм
От «возрадуйся!» до «умри!».
Вот такая творится жуть.
Может, выдернешь как-нибудь?

Симпатичный стих. Искренний и честный. И образ цельный. Чуть-чуть ироничный и мужественный. Я думаю, что ЛГ не только выживет, но и порадует читателя в дальнейшем не менее хорошими стихами.






я загляну в сегодняшнее завтра во дне вчерашнем потерявшем бремя там рим завоевала клеопатра там над минутами не властно время теченье лет незримо как секунды шуршит песком подобием разврата там каин снова оправдал иуду перечеркнув себе черту возврата там тишина сопутствуя незримо собою облекает пилигримов повелевая временем и миром хранит покой усталостью гонимых

а завтра разглядев через сегодня свое вчера я в белый цвет закрашу и полночь потеряет власть над полднем испив мне приготовленную чашу

Пожалуй, это наиболее сильный стих из всего, что прочла до сих пор.
Вот это понравилось более всего
„ там каин снова оправдал иуду, перечеркнув себе черту возврата“
Спасибо автору.




litsovet.ru © 2003-2018
Место для Вашего баннера  info@litsovet.ru
По общим вопросам пишите: info@litsovet.ru
По техническим вопросам пишите: tech@litsovet.ru
Администратор сайта:
Александр Кайданов
Яндекс 		цитирования   Артсовет ©
Сейчас посетителей
на сайте: 427
Из них Авторов: 36
Из них В чате: 0