Литобъединение: Разъединение "Неуклюжий Парад Ощущений".
Дата: 14.12.09 19:05
Прочтений: 222
Средняя оценка: 10.00 (5)
Комментарии: 10 (0)
Выставить оценку
литобзору:
Г-н Капелюшный как явление сетевой критики: субъективные заметки
Когда «явление», то это я про себя, это для меня он явление, когда я с его текстами встретился здесь, текстами о других текстах. В этих текстах он явил мне, читателю, несомненную литературную образованность, развитый вкус, смелость суждений и, главное, стиль: эмоциональный, эффектный и в то же время выработанный, культурный; стиль, который делает тексты его «вкусными» для меня, приносит удовольствие. Его тексты о текстах сразу видно никак не просто рецензии, в каких выражен его личный взгляд, но критические тексты, своего рода метатексты, что размечают пространство текстов-объектов, структурируют его, расставляют вехи и маячки, чтобы субъективизму оценок читателей (и рецензентов) было за что цепляться.
Вот и я, читатель, зацепился за текст г-на Капелюшного об истинном победителе конкурса «Мания величия» (http://www.litsovet.ru/index.php/litobzor.view?litobzor_id=4566) и получил истинное читательское удовольствие. После, конечно, обратился к самому тексту, про который, собственно, Капелюшный, и… Нет, не читается! То есть, совсем не читается! Добротное литературное упражнение в стиле реалистического письма, весьма блеклое, особенно на фоне сверкающего находками текста г-на Капелюшного. Я назад – туда и снова – сюда, но как-то не вяжется. Понимаю, что апологии и должны сверкать, дабы привлечь внимание к первоисточнику: Августинова «Исповедь» – к «Новому Завету», статьи «неистового Виссариона» – к «Мертвым душам». Но только в этих случаях первоисточник совсем не боится сравнений со своими апологиями, это апологии, несмотря на свой блеск, все равно выглядят вторичными, толкующими главные, первородные слова того самого Текста. А тут первоисточник настолько уступает толкованию, интерпретации, что сам представляется не важным, просто поводом для создания г-ном Капелюшным своего текста об том, об чем надумалось долгими годами, и может быть (что, конечно же, совсем невероятно) он сумел бы нечто подобное создать, опираясь, к примеру, на творения г-жи Новодворской, поскольку главное здесь совсем не то, что и как написано в тексте-объекте, но что и как подумал по поводу написанного сам г-н Капелюшный, и еще важнее, как здорово ему удалось это подуманное выразить. Впрочем, вероятно, мне такое только почудилось.
Однако дальше мне, читателю, еще более впечатляющим, чем вознесение г-на Велесова, показалось низвержение г-на Тимура Варки (http://www.litsovet.ru/index.php/material.read?material_id=269333 ): взял он только две строки, и – не поэт Тимур Варки. Или всего одну строку взял Капелюшный? Но одна вообще не вставляется сюда, потому пусть будут две. Я заранее, что в стихах давно никак: не рифмую, не читаю, стараюсь не слушать, поскольку поэтов боюсь. И Тимура Варки не читал, но скажу, что крепко впечаталась в душу мою фигура его по над пропастью и с безнадегою во взоре. Красиво сказано, настолько красиво, что весь остальной текст выглядит лишь простым предисловием, вступлением в этой фразе, после которой Иван Бездомный должен обещать Мастеру больше никогда ни строчки. А дальше… дальше происходит радикальное очищение поля поэзии, объявленное и возглавленное г-ном Капелюшным (http://www.litsovet.ru/index.php/material.read?material_id=272288 ): всякую рифмованную дрянь с «банальными сравнениями, глагольными рифмами» и пр. устаревшими поэтическими уродцами – в мусор! И взойдет заря подлинного поэтического рая, когда писать будут только те, кому Богом дано, под присмотром Мастеров, а совсем не те, кому хочется. Кучка отборных золотистых поэтических зерен станет совсем невелика. Взмахнул ветер – и нет ее, будто не было. Где должен быть тогда командир? Вы знаете? Я – нет.
На мой читательский взгляд, кажется, что у г-на Капелюшного произошла некая перепутаница: он пишет критику как поэт. Это поэту достаточно нечто сказать впечатляюще, и к нему нет вопросов, его, сказывающего, бессмысленно спрашивать: почему так? – Потому! В стихе уместно сказать, мол, «не чета каким-то там Демьянам», и этого вполне, но в критике мало. Критика есть не только обосновывающее, но обоснованное письмо, открытое для возражений и для вопросов, во-первых, для вопроса: почему именно так? Талант, наверное, можно разглядеть и в двух строках, однако для квалификации отсутствия оного доказательная база нужна поширшее и попрочнее. «Словесной руды» г-н Капелюшный сумел бы вдосталь нарыть и у гениального Хлебникова, и что? Кроме того, использование сравнительного метода в данном случае выглядит оскорбительным не только для г-на Варки, но и для г-жи kasumi: похвалы ее голосу на фоне определенного слепоглухонемым от рождения как-то не очень и похвалы, по крайней мере, не слишком уместны. Можно согласиться с г-ном Капелюшным, что высокая поэзия аристократична и несправедлива в своем выборе отмеченного даром и даже в отношении к читателям, однако, причем здесь критика? Критик, по сути, герменевтик, истолковыватель для других, для многих, и когда он высокомерен и не снисходит до объяснений оглашенного им, тогда его тексты какой-то другой жанр, хотя и заявлены и внешне явлены как критические.
Итак, в качестве читателя позволю посметь заключить, что означенные тексты г-на Капелюшного эффектны, примечательны и замечательны, но монологичны, замкнуты, возражений не терпят и вопросов не ждут. Замкнуты они и по отношению к тем текстам, о каких, казалось бы, писаны, потому последние кажутся случайными, просто попались в качестве материала, поверх которого свой текст автор написал – так получилось, ничего личного. Они внутренне самодостаточны и глухи ко всякому иному, несогласному с ними тексту, потому в результате неизбежное деление читателей на «мы» и «они» и неизбежный скандал с «ними», которые возражают, потому что «они» ничего не понимают, и тогда о чем с «ними»…
Хотя, возможно, это и есть теперь настоящая критика, тогда я просто дремуче отстал. На том и закончу.
P.S. Тут вот в мусоре после Капелюшного случайно порылся и попалось:
Идет бычок, качается,
Вздыхает на ходу:
- Ох, доска кончается,
Сейчас я упаду!
Рифма, конечно, позорно глагольная, но можно мне ее оставить, потому что я в стихах никакой, я к ним отношусь, как в детской гадалке:
Любит – не любит!
Плюнет – поцелует!
К сердцу прижмет – к черту пошлет!
Вот это хочется к сердцу, как и про Мишку, «которого не броШУ/ Потому что он хороШИЙ». И саму гадалку, пожалуй, тоже оставлю.
С уважением, Евгений Кропот.