Литобъединение: Ратгард
Конкурс: Конкурс чёрного юмора «Жесть».
Дата: 12.03.09 04:23
Прочтений: 250
Средняя оценка: 10.00 (3)
Комментарии: 7 (11)
Выставить оценку
литобзору:
По мотивам родины ВиктОра Гюго
(о самом конкурсе)
Засланец Светы в Адамсовом царстве

Засланец Светы в Адамсовом царстве(Обзор конкурса)

По мотивам родины ВиктОра Гюго

О, старые добрые задворки Франции. Как прекрасны вы в безлунную ночь. Особенно когда сюжеты кончились, телепорты закрылись, а тебе совсем уже некуда идти. Как хороши твои улочки, где обладая воистину музыкальным слухом можно уловить подчиняющий себе казалось бы всё в этом мире единственный и неповторимый, но очень знакомый чему-то в нижней части тела... размеренный и неторопливый ритм. Можно гулять так до самого рассвета, ища себе романтических приключений на это что-то... Но в незнакомые двери всё же лучше не ломиться. Ибо несмотря на свою мировую славу в городе где соседствует собор мэтров Нотров и Дам, памятник обломку берцовой кости и Сад Чудес, всё здесь может оказаться совсем не тем, чем изначально предполагалось.
Сад чудес впитывал сие умиротворение в свете мерцающей, но не существующей в эту ночь луны (что не было попыткой уесть Джазовую Е, а просто так получилось, что ночь сегодня была безлунной). Лишь изредка по нему прогуливалась старушка Аза со своей почти призрачной от вечных диет внучкой Лиян в ситцевом платьице, которую периодически куда-то надолго сдувало. Из старушки же с той же периодичностью вываливались вставные челюсти самых разнообразных размеров и форм. Причём она умудрялась оставлять их везде, где только можно было (и где нельзя - в первую очередь), но, несмотря на это, их у неё каким-то странным образом не убавлялось. То тут то там раздавалось периодическое чавканье, которое проще всего было бы приписать гоблину Ака Мыху, потрясающе похожему на уже изрядно подросшего Третьего Шрека... если бы только чавканье не умудрялось перемещаться по саду как-то отдельно от Мыха. Нередки были и случаи, когда именно на это чавкание в Чёрном Свете как уже неоднократно говорилось несуществующей сегодня Луны вдруг из ниоткуда являл себя даже сам Shef, периодически изрекая нечто продолговатое о грамматике и стилистике под неизменно появлявшимся столь же ниоткуда как и он сам абажюром, и неизменно же исчезавший сразу же, как только ему удавалось явить себе что-нибудь вкусное на сундук мертвеца. Впрочем, не порадовавшим его сьестным сразу, он мог рассказать и поучительную байку, прежде чем исчезнуть. Шеф чем-то до жутиков напоминал Гуру, чьи воистину бесконечные философские размышления искусно прерывались словом "Бу-у-улочка", произносимым нараспев. Впрочем, это было всего лишь де жа ву.
Совсем неподалёку от Сада Чудес находилось местами аккуратненькое кладбище с аккуратненькими могилками и склепиками. Могильщики здесь тоже обладали той самой Истинной Ленью, коюю не везде встретишь даже у сисадминов и программистов. Поэтому катать труповозку далеко от пользовавшейся чаще всех их услугами здешней бедноты было лениво, и именно поэтому один из склепиков даже выходил своей дверкой прямо в сад. Говорят, что дверка сия вела когда-то в те самые Подземелья, которые не побрезговал помянуть в своих рассказах даже классик чёрного юмора Виктор Гюго, но со времён, когда в этих краях жили Горбун и цыганка Эсмеральда, эту легенду так до сих пор никто и не успел проверить. Из живых, разумеется.
Сейчас же у склепика наблюдалось странное оживление. Там, облокотившись на изрядно покосившуюся и торчащую из земли решётку, в неудержимом педагогическом порыве, вещала что-то обступившим её детишечкам вечная Мать Семейства, в которой смутно угадывалась в опять же не существующем сегодня лунном свете легендарная Муся Журавлёва. Детишки плакали, кололись, но с маниакальным упорством продолжали пожирать этот кактус.
Решётка (как опять же повторюсь) отделяла Сад Чудес от чудесного кладбища с чудесными же могилками и склепиками. Вообще всё в этом мире было чудесато, чудесово и чудесоидно. Чудотворно и чудно. Ибо это и была та самая чудесная, старая и добрая средневековая Франция. По чудесной плотности чудесатости на строку этого чудесного абзаца здесь ждали очередного не менее чудесного явления чудесного Shefа с его чудным абажюром. Но чуда на сей раз не произошло. Ибо на чудесатый шумок сюда прикатила лишь труповозка.
Труповозка была до отказа загружена гробами и, казалось, каким-то чудным образом двигалась сама по себе по дорожкам Сада Чудес, затем через проём в решётке по не менее хорошо ухоженным и укатанным кладбищенским дорожкам, проезжая мимо могилок с ритуально разочаровывающимся уже второй час в фэнтези Nazarovым K, не забывающим как-то между делом в процессе не прекращающегося ни на секунду ритуала, то парашюты портить, то циферки складывать, а то и с неизменно суровым видом изукрашивать в цветочек вовсю косящую под привидение узника Освенцима, но тем не менее не забывающую мимоходом обильно питаться и орудовать суперклеем с вываливающимися из бабушки Азы челюстями ситцевую Лиян. Но труповозка не останавливалась на этом живописном и несомненно душераздирающем зрелище, а следовала дальше, почти на кладбищенский край, где в склепике побольше тоже несомненно кто-то тихо офигевал.
Заглянув в склепик (что народу с нормально простроенным чувством самосохранения категорически не рекомендовалось) можно было обнаружить там тихую попойку, устроенную (по традиции полигонок - в мертвятнике) вконец офигевшим от упорно не желающего его отпускать СуперПроизведения Гамова Ф Лар-р-р-чем и досрочно вернувшимся со своим суперсекретным суперобзором, выбитым под супернудными суперпытками Димой А. Мания преследования доконала бедолагу до того, что от внешних признаков у него осталась лишь соска и парик. За безвременную утрату всего остального собственно и пили.
Однако внимательно присмотревшись, можно было заметить, что труповозка не только ездила сквозь весь Сад Чудес к склепику с офигевшим Ларрчем, мастерски уворачиваясь от плотоядных взглядов Муси Журавлёвой, периодически перепрыгивая Азу Фрид (которую никак не возможно было обойти) со всеми её челюстями, лавируя между рыскающим Мыхом и его чавканием и уверенно обьезжая ритуальную поляну Nazarovа K, но ещё и умудрялась как-то не менее самопроизвольно загружаться-разгружаться, перевозя в опять же чёрном свете опять же несуществующей сегодня луны рекордную партию гробов. И лишь сильно присмотревшись(или натянув посреди кладбища живодёрку на венгерке) можно было заметить, что виной столь живого поведения труповозки была шныряющая по всему саду, и способная дать сто очков форы и ни единого шанса даже Мыхиным чавканиям и бурчаниям какая-то уж очень живая перчатка. Под пыткой плетением макраме из пальцев (не снимая с живодёрки, и увековечив сей труд в последнем обзоре Ларрча) перчатка даже признавалась, что её звали Yraz, и что в лишении её собственного тела тоже повинны были злополучные знаки препинания.
Переплетённый Yraz
И вот, КОДА всё это живописное безобразие достигло своего апогея, а жителей Сада Чудес и местного кладбища просто передёрнуло немой сценой от внезапного скрипа улыбающегося лица Муси Журавлёвой, не смазанного маслом, по сравнению с которым скрежет ногтей по стеклу казался райской музыкой, калитка тихо приоткрылась и на постой всего этого живописнейше-похмельного ландшафта просунулся сначала волчий нос. А потом и остальные части его пока ещё живого тела...
Волк осмотрелся. Обстановка конечно внушала ужас, но тем не менее была вполне стерильной. Кое где валялся плохо прибранный хавчик, являвший собой живописные останки до боли знакомых авторов. Порталов отсюда правда уже никуда не наблюдалось. Ибо по видимому, для заглянувших на этот гостеприимный огонёк авторов это оказался их последний путь. Но обстановка была уже расчищена ковровым бомбометанием основной партии обзоров и к приходу Волка уже оказалась вполне так привлекательной и уютной. В понятиях видавшего виды Странника, которого шальная Несущая заносила порой и в существенно более мерзкие места.
Вот и сейчас не менее шальная несущая с триклятым Сумраком в корпоративке вместо простого закрывания форточки сквозь мрачное зеркало Элеоноры Артуа оставила его куковать на задворках Парижа без единой Точки Сюжетного Возвращения. Присовокупив к эпитетам в адрес Сумрака и ещё несколько крепких словечек, Волк решил изучить обстановку. Ибо утро тут ещё не скоро, а после крутых событий Ночного Обзора попитаться и в спячку залечь было сейчас совсем не лишним.
Оставшиеся в живых авторы панически метались в страхе между оргией и расчленёнкой. Кое-кто пытался всё это дело снимать, напоминая бедняг, решивших порезвиться на досуге на камеру с ведмочкой из безвестного селения Блэр, кто-то (поняв к чему дело идёт) попытался смыться по-английски. По пяти разноформенным дыркам в сварном решетчатом заборе кладбища, и двум - над дверью легендарного подземного хода (картинка в том же обзоре у Ларррча), Волк понял, что сей фокус удался далеко не многим. Остальных размеренно догрызали, периодически перебрасываясь колкостями, члены жюрительной команды. Отчасти легендарной, что авторов-конкурсантов, впрочем, почему-то не остановило. Тщательней надо было читать ознакомительный обзор. Может тогда и трупиков было бы меньше. Правда на всю Семейку бы при этом не хватило.
Ухи,ухиии...
Впрочем, к временам, когда серая шкура Волка материализовалась на сей похмельной территории, несмотря на отсутствующую сегодня луну (которая Волку была нужна как зайцу - поворотники, ибо инфразрение неизменно рулит), все основные участники уже были оборзены и даже местами обглоданы. Семейка явно скучала и кое-где даже слышались призывы брать всё, что дают. Зачитав на могильном камушке правила пользования Садом Чудес со стандартами могилок и обнаружив на кладбищенской карте могилки половинного формата, Волк не преминул приколоться. А поскольку из всего конкурса на "десятку" по его тематике работали в основном жюрители, именно над Адамсовой семейкой (как единственной условной живностью на этом кладбище).
Заблаговременно перекинувшись системно-синюшным Человеком с Тысячью Лиц (дабы быть принятым за своего Семейкой), Волк порылся в бесчисленных карманах мантии, любезно одолженной ему в бессрочное владение Хранителем Смерти в одном из предыдущих обзоров, и извлёк оттуда модельку Ковчега, когда-то подаренную ему МЧСовцами за очень специфичные услуги, о которых не принято публично поминать. Ибо личка (особенно чья-то) по традиции не описывается и уж тем более не публикуется. Моделька оказалась аккуратно четвертного размера и была прицельно кинута в середину композиции... но не долетела. Ибо, снеся транзитом бошку внезапно начавшей давить Мусю Журавлёву жабе своими килобайтиками, на половине своего пути была встречена вывалившимся из проёма в кладбищенской решётке на подозрительный шумок призраком Пшеничного И., вволю косящего под Древнего Воина из Красной Башни и ненавязчиво поигрывающего Радужным Клинком. Каким ветром персонажа Элиса, мило одолженного тем у Терри Гудкаинда, занесло в Сад Чудес, Волк, правда, так и не понял. Но Древняя Магия сделала своё дело. И моделька Ковчега, испустив классическую для Древнего вспышку зелёного пламени, Древней Магией Народов Севера, вместе с налипшими на неё килобайтиками мозгов вышеупомянутой жабы, была перенесена в Башню Красного Камня, где и покоится по сей день. Бо до Адамсовой семейки она малость не долетела. На что Волк (по уже сложившейся традиции) стал демонстративно возмущаться.
Под сползающей по всему её тонкому тельцу на камушки крыльца склепика жабкиной жопкой Мусю Журавлёву наконец-то фатально отпустило.
Тем временем за лёгкими перепирательствами сквозь не совсем отключившего собственную прозрачность призрака можно было наблюдать странную картину изрядно скучающей и скучкующейся поближе к кладбищу всяческой разнообразной судейской нечисти, уже начинающей вовсю обсуждать собственные гастрономические вкусы и периодически травящую друг другу уже собственные байки, тихое офигевание редких не попавшихся ещё на сьедение авторов... и истинное добродушие в собственных внутрисемейных отношениях. В общем, когда уже определился применый ракурс пожеланий к чёрному юмору (на фоне коллегиального решения вопроса что же такое на самом деле есть сей зверь, и с чем его едят) решено было вмешаться. Волк сделал вид что уходит (повторяя тем самым методику борьбы с Древним, описанную у Элиса), а сам тем временем, мелкими перебежками между крестами и склепиками, по замысловатой траектории начал приближаться к склепу Ларррча под раздававшийся оттуда характерный шумок.
Когда в склепе у Ларррча всё уже почти было допито (что стоило последнему очередного несварения с естественным подьёмом боевого духа в процессе оборзевания авторов) и Мера уже скосила Диму А, а Ларча - наоборот сподвигла на подвиги, в склепе вдруг ни с того ни с сего разразились жестокие и продолжительные бои между собственно Ларррчем и HTMLем. Бои, как уже говорилось, были жестокими, продолжительными, и периодически заканчивались переменным успехом. Что вносило соответствующую неповторимую озвучку в и без того жудковатый процесс. И позволяло Волку перемещаться по кладбищу и без того бесшумно, а в данном случае - ещё и практически незаметно. Поэтому его явление в самой середине композиции, по старой ролевой привычке практически бесшумным появлением из ниоткуда (тут нам опять пригодились сумеречные специфичи), да ещё и с экзотическим блюдом, стало настолько неожиданным, что господа судьи даже не сразу поняли, откуда он появился и что это собственно и кому принесли. Но не поймать были уже не в силах.
Пока вся Семейка отвлеклась на это событие Ларррчь тихо проломил домашней кувалдочкой с надпЫсью "Молоток побольше" череп HTMLю, эхотажно перекрасил обои на Литсовете, и начал тихо уклеивать собственный маленький склепик всяческими ржачными картинками снаружи и изнутри. А поскольку склепик (как уже говорилось) был маленьким, и места не хватало - картинки начали наклеиваться ещё и на близлежащие могилки... прошмыгивающих иногда мимо, последних оставшихся в живых Аффторов (ибо нефиг по кладбищу шастать живым, особенно в безлунную ночь) и прочие предметы готического интерьера, который в сей авангардной расцветочке стал выглядеть уж настолько странно, что на неадекватность стало уже пробивать не только авторов... но и легендарное своей морально-устойчивой маниакальностью Адамсово семейство. .
Молоток ПОБОЛЬШЕ(с)...
Первым (как и положено в эпицентре сего ассоциативно идеологического подрыва) оказался надеявшийся отоспаться в салате внутри склепика Дима А, разбуженный посреди своего любимого похмельного кошмара всеобщим шумом. Правда ненадолго. Изрёкший свою Когнитивно-эротическую "твоюмать" на фоне психопаталогического диссонанса, и тихо отключившийся от всеобщего безобразия до конца конкурса. Лиян попросила сделать себе косметическую операцию, но у присутствующих так и не оказалось ни молотка, ни гвоздей (ровнять лицо кувалдочкой, превосходящей Лиян в размерах было откровенно жалко)... а потом вдруг неожиданно, как призрак опять спросони не разобравшей что-то в зарядах Авроры, наступило 8 марта.
Расцвеченный внезапно всякими цветочками, почками и кишочками погост явил собой незабываемое зрелище внезапно же наступишему утру. И возродив своим праздничным существованием в нечисти Основной Инстинкт (отмечания праздников естественно) надолго отвлёк Семейку от происходящего. Вот за этим занятием, на цветущем (местами) погосте их и приголубило внезапно вылезшее Солнышко...
А ведь Ларррчь предупреждал...

r.i.p.

Kali S.Storm

12.03.2009(четверг)

13:00 GMT+12