Литобъединение: Живой Звук
Конкурс: «Совсем другая атмосфера»
Дата: 08.09.19 11:40
Прочтений: 39
Средняя оценка: 10.00 (1)
Комментарии: 0 (0)
Выставить оценку
литобзору:
Темы и вариации_5
Дерунова М.М.
Ничего не осталось
Ничего, ничего не осталось
Между нами грехопадения
Лишь в душе и глазах усталость
И одно несовпадение.
Ты стремишься к чему, не знаю
Ты- чужой, ты- другой, но всё же
Я гадаю, гадаю, гадаю
Может мы с тобой в чём-то похожи?
Несуразица, безнадёга
Только ждать мне чего, не знаю
А на сердце одна тревога
Лишь гадаю, гадаю, гадаю.
Быть тебе со мной бедолаге
Или всё же с другой сиреной?
Я гадаю, как на бумаге
Ну а в воздухе пахнет изменой.
Куда деваются запятые? Куда девушки девают запятые? Гадаю, гадаю…
Наверное, из-за высокого накала эмоций они отлетают, как пуговицы, и – из-за того же накала – их не ищут.
Меня справедливо упрекнут: тут не до запятых. Понимаю и исчезаю.
Марина Чекина
Моя Россия
Страна несбывшихся реформ…
Моя несчастная Россия,
Страна несбывшихся реформ,
С тоскливо сгорбленною выей,
На слом идёшь ты, да на корм…
Твои бескрайние просторы –
Безлюдеют за годом год,
А процветают нынче воры,
И даже чёрт их не берёт…
Где в перестроечные годы
Столкнулись камень и коса,
Сельскохозяйственных заводов
Стоят в руинах корпуса.
Где самогонные деревни,
Там нет непьющих – вообще,
Там по утрам не кличут певни –
Не тратят сил своих вотще…
Возможно, что когда-то боги
Нас пожалеют, а пока
В пустых полях да вдоль дороги –
Лишь заросли борщевика…
* * *
Деревеньки
Смутно помню лица я:
Дальние да близкие…колодочка,
Никуда не годная,
Прохудилась лодочка.
Жизнь-судьбу – из
Давняя традиция,
Добрая российская:
Вместе баньку ладили
У реки извилистой.
Впереди ли, сзади ли –
Всюду берег илистый.
Был причал со сходнями –
Нынче пень- меришь-ка?
Проросло судёнышко
Носом в кромку бережка,
А кормою – в донышко.
Рядышком – просевшая,
Грязная да чёрная,
За года истлевшая
Башенка копённая.
Банька не протоплена,
Влево скособочена.
В трате всё, что коплено:
Родина да вотчина…
Сирое, убогое,
Не людское – зверево…
На тропу пологую
Неживое дерево
Рухнуло – и некому
Распилить на чурочки.
И стоят калеками
Деревеньки-дурочки…
* * *
Ну все – Апокалипсис. Стоит из Питера хоть на миллиметр высунуться – так одна тоска. Про москвичей говорят: «Есть ли жизнь за МКАДом?» А про питерцев? «Есть ли жизнь за Загородным проспектом»?
Ну какая жизнь – «деревеньки-дурочки» разве что.
Вон Блок сто лет назад туда же: «избы серые твои». Хотя нет – он про «слезы первые любви». Про избы у него одна строчка, еще одна про расхлябанные колеи, а 24 других – про слезы. Не умел он Россию ненавидеть, а еще интеллигент. Куда ему до наших!
Не подсказали тогда Блоку Новодворская, Латынина и пр., как надо про Россию писать: за волосы и окунай в любую грязь, которую найдешь. Нынешним беллетристам подсказали.
Вот Блок по простоте своей рассуждал бы приблизительно так: в 21 веке идет процесс обезлюдевания сельской местности. Процесс естественный – в деревне главное – сельское хозяйство. Оно во всем мире дотационное. А в нашем российском климате (тем паче в нечерноземной полосе) дотации должны быть заоблачными. Мы по-любому проиграем конкурентам; только санкции еще как-то держат нас на плаву. Нечерноземье сгинет первым. Так почему оно «зверево», почему все «грязное да черное»? Вместо боли от исчезновения деревни видеть только «сирое, убогое»? Процесс неостановим, даже если из Питера начнут разъезжаться по деревням и заселять их. Плач без желания понять суть явления странен. Плач без попытки понять – та же клевета.
Зинаида
Донская история
Дон раскинулся мраморным покрывалом
Его воды тихонько скользят в сизой мгле
И казачка любви своей тайну открыла:
«Я рожу тебе сына, казак, по весне …»
И в порыве любовном заключил он в объятья
Ради этой дивчины на все он готов
«Не грусти, дорогая, не нужны расставанья
Завтра жди, засылаю к тебе я сватов…»
Но судьба сторожила их сон предрассветный
В невеселое время им жить суждено
Слово злое- «война» прозвучало… как плетью
Опалило их счастье по самое дно…
И война постучалась до самого Дона,
И прощался казак, уходя воевать,
И казачка в слезах ему ткнувшись в погоны
Обещала до мига последнего ждать...
Но уж несколько лет с той поры пролетело…
И в лихих битвах он позабыл отчий дом…
И казачку, что сына когда то родила
И березу, что вместе сажали вдвоем…
У него уже в жизни зазноба другая
Она в смертном бою его жизнь сберегла
С нею вместе любовь свою согревая
Они передавали частичку тепла…
Но, однажды, под вечер, весенней порой
В дверь раздался негромкий настойчивый стук
В приоткрытых дверях паренек молодой
Протянул ему в руки знакомый мундштук…
И казак вдруг опешил, что за наваждение,
Взгляд знакомый, глаза… их забыл он давно...
И мундштук… он когда то забыл его дома,
Когда в спешке прощался с казачкой одной…
А парнишка внимательным взглядом окинул
Казака, что безмолвно присел на сундук…
И сказал:" Перед смертью маманя просила
Отыскать тебя и возвратить твой мундштук.."
И заплакал казак, вспомнил вешние травы
И овин, где с казачкой такою родной
До рассвета они предавались забавам
И назвать обещал он своею женой…
А теперь он стоял и не знал что тут делать,
И не знал подобрать здесь какие слова...
Он прожил эти годы, не зная предела,
А она до последнего вздоха ждала…
Жалистная история. Шуфутинский такого рода тексты обожает.
История сама по себе проста и глуповата. Таких насочиняли миллионы миллиардов. Не только в донских степях, но и в африканских саваннах, американских прериях, в лондонских рабочих трущобах. Это же не чисто русское явление: оттянуться с девушкой, забабахать ребенка, уйти на войну (или заработки, или как-то по Шуфутинскому), жениться на другой и т.д. В этой истории (кроме атрибутики) нет никакого национального колорита. Поэтому название «Донская история» нелепо. «Обыкновенная история» куда ни шло.
Тут феноменально другое: этот шаблон до сих пор работает. Примером тому данный текст на конкурсе в 2019 году. Мы видим, что автору не хочется тратить весь свой талант на это дело, все и так получается приемлемо. Строка «А она до последнего вздоха ждала…» прикроет все стихотворные грехи. «Читайте, милые, и хорошейте телом…»
Елена Рышкова /subrodolena/
На конкурс «Совсем другая атмосфера»
лодочка
Лодочка моя одноместная –
Ноги только вытянуть,
Спину упереть,
Не скрипят уключины песнями –
Стонут до утра упыри.
Днище тонко,
Низко посажена,
Как бы не наехать на мель,
Лодочка моя –
Мерить саженью,
Что получишь видно теперь.
Всё плывет
Никак не закончится
Леты её злой ручеёк,
В кулаке потеет просроченный
Вышедший в расход пятачок.
Лишь вода остылая катится,
Отмывая старую ржу,
Свято-пусто место под платьицем
Там, где сердце пуговкой шью.
в раю
Мы будем там жить,
Помидоры растить в грязи,
Кормить с руки прилетевших на зиму пернатых,
В раю происходит то, о чём не просил,
Но это лучшее из невозможных занятий.
А дерево жизни желтеет, что старый клён
И так же тихо с него опадают потворы*,
Мой Судный день, словно школьный - всегда длинён,
Как путь домой по Коблевской и Торговой.
Мы будем жить в раю неспешно и не дыша,
А главное – не познавая различий,
Но, глядя вниз, где смерти бьётся душа,
Мечтать о яблоке с привкусом прошлой жизни.
*потворы - нелюдь
«Вышедший в расход пятачок…» Ну да, раньше пятачка хватало заплатить Харону или кого еще там имеет ввиду ЛГ. Ценность «Пятачка» обеспечивалась трудом и героизмом предыдущих поколений. То есть это настоящая ценность, не дутая. Но отмененная. В этих строках главное: другого-то нет ничего, отменяй не отменяй.
С помидорами в раю не очень понятно. Да еще «в грязи». Разве что как противопоставление «яблокам с привкусом прошлой жизни». В раю грязь и помидоры, внизу «душа смерти и яблоко жизни». Противопоставить помидоры и яблоки можно лишь по континенту происхождения: помидоры – овощи Нового света, яблоки, соответственно, Старого. То есть рай американизировани и грязен, а свое осталось там, на земле, о чем только мечтаем.
«Судный день… всегда длинен». «Всегда» - значит, имеется ввиду, что этот день длится не один день. В раю все дни судные? Да кто его знает. Но раньше так не говорили.
«Длинен словно школьный…» Школьный – потому что экзаменационный или потому что обучающий? Может, прогульный «по Коблевской и Торговой»? Вообще-то здорово прогуливать Судные дни.
- Где такая-то?
– Отсутствует.
– Пусть приходит завтра.
Вот потому-то каждый день Судный. Молодец, Елена!
Лариса Коваль
Город противоречий
Ах, чудный город, где Нева
Бурлит следами теплоходов,
С мостов, вон, удится плотва
(Напротив сливов химзаводов),
Здесь торжество весенних луж,
Где всё собачье - пред глазами,
В получку - пьяный в стельку муж,
Жена в слезах скрипит зубами,
В трамвае - зайцем, или хлеб
Купить не смогут завтра к чаю,
Годами носят ширпотреб,
А муж лишь только: "Обещаю!"
Ах, это страшное окно,
Петром прорубленное к свету:
Как не упасть совсем на дно -
Никто не жалует советом.
Фасады, полные реклам,
Косые дачные постройки,
Не помещающийся хлам
В неувезённые помойки.
Ах, город честных и ханжей,
Церквей, музеев средоточье,
Плодящий нищих, и бомжей,
И - многоточье... многоточье...
DED
Стылый на улице воздух, прозрачный,
Видно, зима недалёко уже.
Дед на завалинке пальцем табачным
Нос растирает свой в нетерпеже:
Чешется, чешется: то ли простужен,
То ли мошка залетела в него:
Дед, ну, чихай уже, дедушка, ну же!
Ну - наконец! Да как звонко - ого!
Внуки от радости - всё им потеха! -
Прыгают, гикают: фьить да и фьить!
Дедушка щурится: в крыше застреха
Тёмная. Надо бы брус там сменить.
Жизнь вся в заботах, заботы и в старости:
Дом обиходить да няньчить внучков.
Бабка сготовила нынче поджаристых
С маслом оладьев... румяных с бочков...
Скатерть постлала на стол пестротканную,
Внуки вспорхнули на лавки вокруг,
Миска со снедью да жбан со сметаною.
Вкусно и сытно проводят досуг.
Дети приедут - застреху покажет им:
На зиму, может, сменить от греха?
Сломится, крыша поедет над нажитым:
Внуков да да бабку спасать впопыхах?
Вот и поели. Объяло дремотою...
Дедушка! Сказку нам кто обещал?
Неугомонные... Как мы пехотою
Шли против танков за свой идеал -
Как вам, пойдёт? Рассказать эту байку?
Деда, конечно! Давай, - не тяни!
Он расстегнул, разогревшись, фуфайку.
Вот и героем в глазах ребятни.
Завтра такой же денёк будет, верно.
Ежели Бог даст дожить до него.
Маятник в кухне качается мерно.
Скоро зима, - и придёт Рождество.
Вот к ночи упомянул Новодворскую – и на тебе!
«Здесь торжество весенних луж,
Где всё собачье - пред глазами,
В получку - пьяный в стельку муж,
Жена в слезах скрипит зубами…»
Вот и все, что осталось в воспоминаниях от Питера девяностых. Дело не в том: было такое или нет. Было, все было. Но ведь не только это было. Подавать плоские, необъемные картинки значит подвирать. А подвирать во время информационных сражений, значит, быть на определенной стороне.
Зато вторая часть – DED – хороша. Не скажу, что очень приятна физиологичность «терки носа», но таки реалистична. Потом идет расслабуха: «Миска со снедью да жбан со сметаною…» Ну не та нынче терминология, не та. Это как из советов Бонду: «Будет в России холодно, наденьте ушанку, там все их носят. А то прижмитесь к медведю или сыграйте на балалайке… Захотите прикинуться женщиной, возьмите коромысло.»
Терминология не та, но с оладьями получилось неплохо. Реалистично – в смысле, правдиво. Хотя и тут: «Как мы пехотою/ Шли против танков за свой идеал». Кто б из дедков сказал про идеал? Им и «Родина» сказать кажется высокопарно. А пехотой против танков всем приходилось «идти». Фольксштурму тоже. Поляки даже устраивали кавалерийские атаки на немецкие танки. То есть на войне бывает по-всякому, тут не до иронии.
С уважением
П.Рослов