Литобъединение: Братство зажжённой искры
Конкурс: «Нынче здесь, завтра там, а потом в никуда, в никуда»
Дата: 16.02.19 23:27
Прочтений: 80
Средняя оценка: 0.00 (0)
Комментарии: 3 (5)
Выставить оценку
литобзору:
Уважаемые авторы, чтение обзоров, как и чтение конкурсных произведений, это и приятное времяпровождение, и тяжёлый литературный труд.
Ночной обзор от Александра Грозного №1
Стралковская Л. Тропа
Покуда жив еще и все в твоих руках,
И воля есть на место все поставить.
Пойми, что сила кроется в словах,
Не нужно попросту ими картавить!
И жизнь прожить, не поле перейти!
Не каждый день бывает праздник.
Как жаль, что не сумел ты важное найти,
И не судьбу вини, ты главный в ней проказник!
Неумолимо время, скоротечно,
Успей покуда жив еще и все в твоих руках!
Пускай тропа твоя пока небезупречна,
Но ведь запутался лишь ты в своих следах…
Есть стихи исповедальные, нравоучительные и поучительные, и автор, явно выбрал последнее. Итак, что же мы имеем, чем автор пытается поделиться и чему научить: «…На место всё поставить», иначе говоря, расставить все по своим местам, отличный совет для тех, кто знает, где эти места, и как это делается. Идём дальше: «…сила кроется в словах» - в некоторых ситуациях, именно слово может быть решающим, от слова может зависеть многое, и скорее всего, здесь подразумевается - «сильное слово, сильное выражение…». Неубедительно, но вполне приемлемо. Последняя же строка первого катрена: «Не нужно попросту ими картавить!» меня не просто удивила, а напрочь раздосадовала. Мало того, что она выбивается из ритма, она уничижительна по отношению к людям, страдающим дефектом речи. Или это намёк на что-то иное?
Второй катрен скорее повествовательный, и только в конце, в игривой форме, указывается на то, что главный виновник всего происходящего – именно ты «проказник»! Звучит скорее житейски, чем философски, ну да ладно, автору виднее. Теперь финальный катрен, а он, как и положено заключительному аккорду, должен прозвучать гармонично и убедительно.
Первая строка – тематическая. Вторая строка – повторение с усилением. Третья строка – субъективная оценка, а четвёртая – декларирование ситуации со стороны, без глубокого анализа.
Такой вот взгляд, такие мысли. Спасибо, было интересно.
Читаем вторую работу автора.
Смысл за длиною в жизнь
Намаялась, устала, больше не могу…
Передохнем, садись, я подопру тебя спиною,
Бесстрашно ты схватился в том бою,
Отсрочив жизнь свою стрельбою.
А маменька, небось, в молитве вечера,
Украдкою, врагов страшась, проводит.
Осиротевшего мальчонку кормит втихаря,
Сама поди иссохла вся и кое-как уж ходит…
Пускай девчонка я, но вовсе духом не слаба!
Мы не сдадимся, страху не покажем.
Я из последних сил смотри куда тебя приволокла!
А до своих уж три версты! Неужто мы с тобою сляжем!?
Еще немного, родненький мой, потерпи,
Нет права помереть тебе средь поля!
На все, конечно, Божья воля,
Но жизнь свою ты у него, как хочешь откупи!!!
Отец учил тебя меня оберегать,
Указ его не вправе ты нарушить,
Пусть ранен ты, но должен свято обещать,
Что муку постараешься как можешь сдюжить!
Поверь мой брат, закончится война,
И гордо мы победу в ней одержим!
В том месте, где сегодня я еще девчонкою была,
Там смысл за длиною в жизнь с тобою обрела…
Стихотворение эмоциональное, в стиле откровенного повествования. Частенько получается, что поддаваясь поэтическому возбуждению, автор увлекается общей идеей и перегружает стихотворение излишествами, отступлениями. Вот, например, второй катрен:
«… А маменька, небось, в молитве вечера,
Украдкою, врагов страшась, проводит.
Осиротевшего мальчонку кормит втихаря,
Сама поди иссохла вся и кое-как уж ходит…»
Если повествование идёт от первого лица, то возникает вопрос, чей это, осиротевший мальчонка, и какое отношение он имеет к девушке – литературному герою?
Кстати, последняя строка первого катрена звучит загадочно:
«…Бесстрашно ты схватился в том бою,
Отсрочив жизнь свою стрельбою.»
Отсрочить можно смерть, а жизнь продлить, или как?
Собственно, сама история укладывается в одну строку – сестра (медсестра?) выносит с поля боя раненого родного брата. Без предисловия и послесловия.
Скажу честно, стихотворение зацепило какой-то откровенной нежностью и наивной отвагой. Нет патетики и показушной героики, и за это большое спасибо автору. Это произведение, даже несмотря на техническое несовершенство и смысловые шероховатости оставляет приятное впечатление.
Спасибо автору за работу.
Евгений Кан. Подсолнухи Ван Гога.
У подсолнухов строптивых
Лучезарная улыбка.
Буйство солнца, жёлтый ливень -
Всё имеется в избытке.
Из крестьянского кувшина
Лезут змеи стоголовы.
Слышен шёпот чертовщины,
Мелких бесов непутёвых.
Чувства внутренние слепы
И соцветия и стебли...
Тянет в мир иной, нелепый,
За порог, где жизнь без смерти.
Красота недолговечна, -
Созревает и стареет.
Понимаю, друг сердечный,
Жить с безумием честнее.
Привязывая стихотворение к известной картине Ван Гога, автор заведомо делится с ним и успехом. Согласитесь, все написанное под впечатлением или по мотивам, рано или поздно перетягивается на сторону Вангогов…, оставляя автору второстепенную славу. К чему это я? А к тому, что мастерства автора с избытком могло бы хватить на самостоятельное произведение, и подсолнухи Евгения Кана заискрили бы с невероятной яркостью.
А в целом мне понравилось стихотворение, особенно финал.
Спасибо автору за философские строки о безумии.
Читаем вторую работу автора.
ЧЁРНЫЙ КВАДРАТ
Не ищите вы здравого смысла границы, -
Вместо славы найдёте одну лишь хулу.
Темнокожая тьма, словно тело нубийца,
Прячет чёрную кошку в каком-то углу.
Загляните в меня, как в бездонную бездну,
Где лежат вперемешку и правда, и ложь.
Геометрия тел может нынче исчезнуть,
Если хлынет цветной продолжительный дождь.
Каждый видит своё: кто икону и Бога,
Кто-то видит во мне преисподнюю, ад.
Только молча не стойте, как гость у порога,
А берите отмычку и вскройте Врата!..
Я не чёрный квадрат, - я могильные плиты,
Что на кладбищах наших уложены в ряд.
Приходите один, с поминальной молитвой,
Пусть блуждает по мне вопрошающий взгляд.
Вы найдёте во мне чёрный пепел Треблинки,
Стон Варшавского гетто, - отчаянья дно.
Это я перед смертью снимаю ботинки, -
Видно к Богу бежать босиком суждено...
Интересно выстроен видеоряд, или другими словами, интересны образы, с помощью которых создаётся общая картина литературного произведения. Замешивая в один котёл эхо войны, философию Конфуция, квадрат Малевича и религию, автор явно готовил читателя для глубокого погружения в свою личную историю. Что ж, это ему удалось. Не всё мне понятно в этом произведении, многое автор размыл и спрятал, словно побоялся слишком разоткровенничаться. Что ж, автор имеет право на это.
«Я не чёрный квадрат…» - это лейтмотив произведения. Автор как бы говорит, я не загадка, и моя философия лежит на поверхности.
Мне нравится стиль и техника исполнения, мне нравится образность, но послевкусие получилось с горечью, пронизанное обречённостью и холодностью.
Спасибо автору.
Оносова Оксана. Жизнь как диалог
Человек
А там внутри так холодно и страшно,
Там темнота утопит свет в воде,
И никогда уже не будет важно,
Как именно ты жил, коль нету где.
Нигде, никак - и места нет под солнцем,
И не проси у Бога больше ничего,
Прости себя, но всё же, если поздно -
За Грань, где имени не вспомнят твоего...
И снова - внутрь, где холодно и страшно,
Где злая темнота, что ненавидит свет.
Здесь и теперь... А так ли это важно,
Как ты сжигал мосты, которых нет?
Ангел
Ты думал, что снаружи будет лучше?
Что проще жить, не больно и легко?
Разрушил в мир мосты – так стой над кручей,
Гадая, близко берег или далеко…
Ты никогда не звал, ты мне не верил,
А голос мой «шизою» называл…
Я не в обиде, только к миру двери
Тебе лишь я однажды открывал.
А ты не шёл, ты темноты боялся,
Ты сам топил небесный свет в воде,
И не пройдя весь путь, совсем не разобрался,
Кем именно ты жил в том самом где.
***
Огромный мир, так странно одинокий,
В нём что снаружи – то и есть внутри,
А ты всего лишь путник на дороге,
А я – как в тьме кромешной фонари
Тебя вести пытаюсь, но напрасно:
Ты хочешь сам до истины дойти,
Твердя, что жизнь по-своему прекрасна,
И я шепчу: за Грань не угоди…
Перед нами диалог человека и ангела. О чём? О божественном мироздании и месте человека в нём. Скажу сразу, всё выше написанное никакого отношения к базовым постулатам в теологии не имеет. Полный волюнтаризм и фантазия автора. Верх, низ, вода, тьма…, всё смешалось в этом произведении. Был бы я глубоко верующим, упал бы в обморок. Но я, как высокообразованный атеист, только потирал руки и подзадоривал, - Поддай автор, жги автор!
Стихотворение воистину порадовало меня своей непринуждённой философией и бытовой софистикой. Как говорил мой хороший знакомый: «Не надо искать смысл там, где всё понятно и без него…»
Спасибо автору, надеюсь читателю понравится.
Самир. Время
Стремительны века, и годы – что мгновенья,
Безоблачную явь сменяет пелена,
Спешим преодолеть пороги безвременья
И дальше по реке – в иные времена.
Но годам вопреки, наперекор теченью
Иная ипостась по-прежнему верна
В нас островам судьбы, где вместе поколенья
И в шорохе дождей родные имена.
Уводит память нас, преград времён не зная;
Отвергнув наотрез необратимость дней,
Не признаёт душа основы мирозданья.
Всё в мире бытия уходит в сад теней,
Не призрачно лишь то, что в нас пленит сознанье
И что, коснувшись душ, их делает теплей.
Так, по мнению автора, выглядит время. Так работает память, и так протекает наша жизнь. С первого прочтения мне показалось, что текст слишком путанный и непрозрачный. Например, здесь:
«…В нас островам судьбы, где вместе поколенья
И в шорохе дождей родные имена…» трудно понять, что такое остров судьбы и почему там идут дожди?
Или в финале, когда появляются две дополнительные строчки, которые то ли дублируют предыдущие, то ли являются альтернативным вариантом.
Однако, мысль, как бы она не была глубоко спрятана, мне близка и понятна. Автор, явно пишет о том, что им глубоко осознано или пережито.
И эта откровенность покоряет. Спасибо.
Второе произведение автора.
Жизнь
Заря миражами окрасок неистовых,
Посулами росными, флёрами радости
Окутала путь, что к полудню ухабистый,
А ближе к закату с завесами мглистыми.
Нет скидок на временность гостя невольного,
Потери навечно, на миг обретения,
Порою долги от побега спасение
И образ незримый Отца сердобольного.
И нет благодати дорогой обратною
Смягчить прегрешений нелёгкую исповедь,
Что свёрстано начерно, белым не выправить,
И вновь на закате счета неоплатные.
А память увенчана росами ранними,
Слагает осанну всем зорям минувшего,
Дарившим заветное чудное кружево
С его миражами печально обманными.
Здесь есть мелодия – однозначно. Не знаю почему, но такие гармоничные произведения благоприятно влияют на моё душевное равновесие. Вот спасибо, вот порадовал!
И послевкусие приятное. Спасибо.
Галинка. Три баржи было…
Был тёплый летний день сорок второго.
Над Ладогой – единственной дорогой,
Пока еще стояла тишина,
Как будто вовсе кончилась война,
Как будто всё вокруг дышало миром.
Три баржи ожидали пассажиров –
Детишек увезти из Ленинграда
Подальше от войны и от блокады,
От голода и холода – от дома.
И тишину нарушил детский гомон.
Над каждой баржей шевелил норд-вест
На белом фоне яркий красный крест.
Среди детей подросточек-девчонка,
Прижав к себе трёхлетнюю сестрёнку,
Шептала, что когда в Сибирь приедут,
Им хлеб дадут и угостят обедом.
Три баржи отходили от причала…
Вдруг страшно где-то небо зарычало –
Два вражьих самолёта после боя
Решили груз оставшийся пристроить.
А я представить даже не берусь,
Как падал на детей тот жуткий груз.
Малышка прикрывала в страхе ушки.
А за бортом - сандалики, игрушки
И белые панамки, словно чайки,
В кровавых водах медленно качались.
И девочка просила: «Не смотри…»
Вы помните, что баржи было три?
И лишь одна осталась на плаву.
Как страшно это видеть наяву.
Что было с теми, кто на берегу,
Представить тоже вряд ли я смогу.
***
А если б та девчонка не спаслась,
То я бы никогда не родилась.
История военного времени. Такие истории всегда затрагивают самые глубинные чувства. Мне понравилось и как рассказана история, и поэтическая форма произведения. Именно так, простым и доступным языком надо писать стихи о личном. И поскольку, эта личная история происходит на фоне трагических событий нашей страны, то запускает механизмы общего сопереживания.
Спасибо автору.
Галинка. Предчувствие поклевки
Лишь только свет забрезжит на востоке,
А утро за собою позовет,
Роса засеребрится вдоль протоки,
И солнышко проклюнется вот-вот.
Погода уже сделала свой выбор,
И нет ни дуновенья ветерка…
Еще чуть-чуть - и ненасытной рыбе
Захочется отведать червячка.
В гладь озера я снасть закину ловко,
Прикорм заброшу чуть наискосок
И буду ждать в предчувствии поклевки,
Когда зашевелится поплавок.
Кукушка заведет свою считалку,
И птицы поприветствуют восход.
А время, что проходит на рыбалке,
В счет жизни, говорится, не идет.
Не люблю рыбалку, наверное, потому, что ничего в ней не понимаю. Честно скажу, пробовал, но не зацепило. Может потому, что не азартен, а может потому, что романтике помешали разные неудобства. Не сложилось!
Однако в поэзии есть место и этому виду развлечения. И как мы видим, даже с философским подтекстом.
Хочу остановится на последнем катрене, и рассмотреть его повнимательнее.
Мне показалось забавным разделение пернатых на кукушку и птиц. Вроде бы ничего особенного, но здесь кукушка явно выпадает из семейства певчих и переходит в формат отдельно стоящего персонажа. Что бы это значило?
Далее автор заявляет, что время, проведённое на рыбалке, как говорят (рыбаки?), не идёт в счёт жизни. Я перефразировал автора в прозу.
Давайте разберёмся. Получается, что рыбалка, это время, вычеркнутое из жизни. Так где же здесь позитив. Или я чего-то не понял?
Спасибо.
Бутко В. С. След ладони
Мой город, под февраль подмятый,
Снега наращивал на теле.
Я села на семидесятый,
Спеша укрыться от метели.
Согрелась, отошла немножко,
Освободилась от перчаток,
И на завьюженном окошке
Руки остался отпечаток...
Тепло по венам сердце гонит,
Мороз щекочет нос на вдохе...
Мои стихи - следы ладони,
На стеклах мчащейся эпохи.
Сквозь них видны огни и люди,
Кусочек жизни интересный.
Когда-нибудь меня не будет,
И кто б мое ни занял место,
В пути скучать уже не станет,
Он сможет, время коротая,
Гадать по очертаньям длани
Моей, кто я была такая...
Десятки зим друг друга сменят,
И все следы мои сотрутся,
Душа уйдет безмолвной тенью
Туда, откуда не вернуться.
Но пронесет она сквозь дверцу
В чертог загробный ощущенье,
Что таял лед чужого сердца
От моего прикосновенья.
Приятное стихотворение. Сижу и гадаю, на какой транспорт спешит автор, или литгерой произведения. Семидесятый автобус ходит в Москве до Водного стадиона, а троллейбус до Южного Тушина…
Или может это просто для рифмы? Помнится в детстве, я тоже любил оставлять на покрытых льдом окошках транспорта отпечатки пальцев. Редко когда удавалось оставить отпечаток ладони, поскольку она тут же замерзала. Получалось с нескольких заходов. Надо было в перерывах…, греть дыханием покрасневшую ладонь. Давненько я не встречал таких отмороженных автобусов или троллейбусов, во всяком случае у себя в районе.
Поностальгировал! Сравнение со стихами интересный ракурс.
Спасибо автору.