Литобъединение: Братство зажжённой искры
Конкурс: Заповедная вотчина, доля твоя
Дата: 27.09.18 19:00
Прочтений: 79
Средняя оценка: 10.00 (2)
Комментарии: 1 (1)
Выставить оценку
литобзору:
Надеюсь все конкурсанты вернулись из летних отпусков и готовы к финальному октябрю. Комментарии приветствуются.
Ночной обзор №2 от Александра Грозного
Ночной обзор №2 от Александра Грозного «Заповедная вотчина, доля твоя»
Начнём, пожалуй...
Андрощук И. К. Ехал козак за Дунай
И вверху, и внизу, и вокруг тишина,
Только плещется в сердце речная волна –
Мы уходим опять за широкий Дунай,
За соленый и мутный от крови Дунай.
То не черная туча в багровом огне –
Это крылья расправила красная смерть,
И не ангелы Бога трубят в вышине –
Трубачи первой конной оскалили медь.
Перед нами река. И свобода за ней.
Но уже затрещали тачанки во ржи –
Господа козаки, отпустите коней –
Пусть сегодня хоть кто-то останется жив.
Здесь крещеный народ. Лошадей не едят.
А хомут и шлея – кто поймает, тот прав, -
Только глупые кони бежать не хотят,
И за нами под пули пускаются вплавь…
Мне, похоже, конец. И коню моему.
Да хранит вас Господь, господа козаки!
А прорубитесь в рай – передайте Ему:
Я любил Украину до смертной доски,
Он поймет и простит. Он ведь тоже из нас.
Это наша судьба. Это наша страна –
Мы вернемся назад, как на берег волна,
И уже никогда не уйдем за Дунай.
Прочитал с интересом. Стихотворение написано эмоционально и возвышенно. И все-таки это из области, сам не видел, но было именно так.
Что мы здесь видим, а видим романтичную историю бегства господ казаков за Дунай. Видим сочувствие, затаённую злобу и обращение к Богу, как к последней справедливой инстанции на земле и на небе. Жаль, поскольку автор взял тему интересную, но раскрыл её однобоко, мелко…, не поднявшись над вопросом, как поэт-философ. Гражданская война – это трагедия народа, трагедия государства, это невинно пролитая кровь и страдания людей. Написание стихотворения от первого лица, требует не только верного описания, но и точного попадания в характер главного героя. И здесь важны детали. Давайте пройдёмся по тексту.
«И вверху, и внизу, и вокруг тишина,
Только плещется в сердце речная волна…» - вот первые строки, в которых автор создает настрой на повествование, и что мы здесь видим? В сердце речная волна! То есть, покой и умиротворение. И это при всей трагичности ситуации. Идём дальше:
«Перед нами река. И свобода за ней…» Это как? На этой стороне казак не свободен, то есть должен воевать и погибать, а там свободен, и счастлив, что жив? Разве свобода это территориальное понятие?
Читаем дальше:
«Господа козаки, отпустите коней –
Пусть сегодня хоть кто-то останется жив.
Здесь крещеный народ. Лошадей не едят…»
Не совсем понятен смысл последней строки в контексте ситуации. Это, видимо выглядит так, мол, не татарам оставляем коней, а своим же православным…, а это совсем другое дело.
Далее:
«Только глупые кони бежать не хотят,
И за нами под пули пускаются вплавь…» - заметьте, именно глупые, а можно было сказать – верные. Но автор уничижительно говорит о своем коне. И здесь, мне хочется сказать, - Не верю!
В культуре казаков лошадь является, чуть ли не божеством, это практически очеловеченное животное. Верный друг, защитник, кормилица, член семьи. Казак без лошади не мыслил себя, с самого рождения и до смерти лошадь сопровождала его. Казак бросающий своего коня, чтобы спастись, не казак.
А вот и финал, читаем внимательно:
«Мне, похоже, конец. И коню моему.
Да хранит вас Господь, господа козаки!
А прорубитесь в рай – передайте Ему:
Я любил Украину до смертной доски,
Он поймет и простит. Он ведь тоже из нас.
Это наша судьба. Это наша страна –
Мы вернемся назад, как на берег волна,
И уже никогда не уйдем за Дунай.»
Тут самое интересное, автор применяет форму изложения в сомнительном варианте: «похоже конец…, а прорубитесь в рай…, вернемся назад, как на берег волна…» все очень неуверенно и расплывчато. И, зачем воинам прорываться в рай, если им и так открыты ворота по принадлежности к ратному делу. Может потому, что они не погибли в бою, а бежали с поля боя? Тогда понятно.
Такие впечатления от прочитанного. Спасибо автору за высокий уровень мастерства, и интересный взгляд на историческую ситуацию.
Михайлин В. М. Космогоническое
На выселках галактик , где-то,
(Им в центре места не хватило)
Слагают малые планеты,
Системы при своих светилах.
Забыты Богом и лукавым.,
Уже нельзя спуститься ниже,
Они не борются за право.
Кружить к Создателю поближе.
На тех планетах мирно дремлет
Вода в озёрах и лагунах,
Дождями орошает земли
И освещают кроны луны.
Они не знают битв межзвёздных
Там не казнили, не сажали
Не стал Господь системам поздним,
Дарить законы на скрижали.
И там никто под зад коленом,
Не изгонял людей из рая....
Я на окраину вселенной.
Попасть когда-нибудь мечтаю.
Я думаю , к светилам высшим
Пойдут великие толпою,
А вот туда, где жить потише,
Пошлют когда-то нас с тобою.
Да, да, именно так: «Подалее от этих хватов,
В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов…» почти по Грибоедову.
Согласен, наступает иногда такое желание – сбежать, к чертям, на край вселенной. Но здесь я вижу не жажду одиночества, а всё-таки, желание уединиться с кем-то. Не понятно, только, почему не применена активная позиция, например:
А вот туда, где жить потише,
Отправимся лишь мы с тобою.
В целом же стихотворение удачное, эффектное и позитивное. Много отсылов к Богу, на уровне галактического мировоззрения, но это даже пикантно выглядит, как говорится в тренде сегодняшнего дня.
Спасибо автору.
Сенчихин Михаил. Цветные революции начались с багряной...
Над Россией взвился́ разбагрянился
Кумачёво-кровавый угар.
Разгулявшись, ревёт, буянится,
Душит жутью нависшая хмарь.
Улюлюкая, харкает гадяще
Свора смрадных, проплаченных псов.
Стяг над Русью - чудовищность капища.
- Стоп, истории колесо!
И несётся безудержно-пьяная,
Кокаиновая толпа.
Одурманена кличем Ульянова:
- Офицера убей и попа!
И утробность сплелась с оголтелостью…
В омут Русь швырнув с головой,
Брызжет злобой, остервенелостью
Сатанинского гульбища строй.
Одержимость бредовой презумпции
Мир поджечь ушла за моря…
Экспортировать революции
Стало модно с того октября.
Наловчились, скоты, насобачились,
Наступая на страны пятой.
Мир растоптанный не наплачется
От «хозяев» с мошной золотой.
Такая вот позиция у поэта. Рубит крепким словом по всем и вся.
Но давайте отойдём от эмоций и вернёмся к фактам. Автор настаивает, что все цветные революции начались с октябрьской. Интересное мнение, а как же февральская, и я уже не говорю про Великую французскую революцию? Обидно становится за французов и краснобантных социал-либеральных революционеров. Вот так одним махом выкинуть из истории целый пласт революционной культуры человечества. И кстати, я ни разу не замечал, чтобы в процессе какой-нибудь цветной революции поднимались октябрьские лозунги, или зачитывались апрельские тезисы. Ну, да ладно, оставим это на совести поэта. Теперь о поэзии и создании образов.
Обилие ужасающих эпитетов, нагнетает такую гнетущую атмосферу, что становится тоскливо. Получается, что откуда не возьмись налетели на Россию пьяные упыри революционные и давай кровь сосать, убивая офицеров и попов. Да еще и под наркотой. Сатанинские пляски да и только. И вот эти люди, или нелюди, силком вели народ к социализму, раздавая землю крестьянам, фабрики и заводы рабочим, отменяя социальное неравенство, и внедряя всеобщую грамотность. Ужас! Но я отвлёкся, поскольку дело просто в модности:
«Экспортировать революции
Стало модно с того октября…»
А что такое цветная революция? Давайте дадим определение.
«Цветная революция» — смена правящих режимов, осуществляемая с преимущественным использованием методов ненасильственной политической борьбы. И первой цветной революцией считается Сербская в 2000 году, затем Грузинская…, то есть через 83 года после октябрьской, когда и страны советов уже не существовало.
На этом хочу закончить обзор текста. Отмечу лишь высокий технический уровень произведения.
Р.S. Кстати, Александр I любил повторять: «Необходимо различать преступления Французской революции от ее принципов». Это просто к сведению.
Дмитрий Шунин. Крановщик
Сергей Белов был крановщик плавучих кранов,
Обычный, в общем-то, мужик, без тараканов,
Без тараканов в голове и без зазнайства.
Он очень рано овдовел и вёл хозяйство.
Хозяйство вёл и дочь растил, а вечерами
Он, засыпая, уходил к жене и маме.
Туда, где счастью и мечтам предела нету,
И где доверено ветрам вращать планету,
И самовар шипит, как уж,- большой ведёрный,
И дед бросает в глотки луж полоски дёрна.
Где тихо с речкой говорят, склонившись, ветлы,
А время - горький шоколад в ладонях тёплых...
Сергей Белов был крановщик в порту на Волге,
Там, где стерлядка и лещи, и пиво с воблой...
Он в темноте домой спешил к любимой дочке,
И никому не говорил, что снится ночью.
Жизненно, как любила говаривать моя соседка из коммуналки. Такие стихи, обладают теплотой и подкупают откровенностью. Автор удачно использует биографическую точку опоры, для доверительного рассказа. Не просто кто-то, а конкретный человек крановщик плавучих кранов Сергей Белов, присутствует в повествовании, придавая истории безапелляционную правдивость. Здесь всё от земли, и Волга река со стерлядками, и самовар ведёрный…
Однако после прочтения остаётся грусть и разочарование, и вот почему. Сергей не живёт настоящим, не строит новую жизнь, не создаёт счастье. Он за счастьем ходит во сны, купаясь в воспоминаниях и жалея себя. Все его мечты были и остаются связанные с умершими людьми. Возвращаясь домой, к любимой дочке, он лишь выполняет свой долг родителя. Во всяком случае, стихотворение заканчивается не мыслями о дочке, а глубоко спрятанной тайной про счастливые сны.
Спасибо автору за историю.
Дмитрий Шунин. Бесценная коллекция
Шипы у роз болезненно остры, но красота нежна.
Едва разбудит спящие кусты внезапная весна,
Снимаю полог, отгребаю торф и прошлогодний снег.
И тёплый дождь течёт сквозь холод льдов с небесных синих рек.
Разгонит солнце морок облаков, и устремится ввысь
Карминный цвет раскрытых лепестков над зеленью листвы,
И белых, белых с розовой каймой, лимонно-золотых.
И видится, как папа молодой колючие кусты
Сажает. Захотелось пить и пить колодезной воды.
Ведро гремит на кованой цепи, и в чаще лебеды
Мелькает тень ученого кота и взгляда огоньки.
Не ищут пустота и немота ничьей родной руки,
И не уводят за собой в туман, в болота и леса.
Стучатся в задремавшие дома пастушьи голоса.
Ни города, ни расстояний нет - есть те, кто тихо ждут
И зажигают путеводный свет - полярную звезду.
Воспоминаний пью отвар густой у жизни на краю.
Бесценную коллекцию цветов я бережно храню.
Ещё одно стихотворение Дмитрия Шунина. Честно говоря, ностальгически красивое произведение. Понравился кот учёный, наверное отсыл к Пушкину, или учёный кот – из категории дрессировки? Всё равно красиво и органично.
Спасибо за настроение.
Владимир Безладнов. ПРЕДНОВОГОДНЕЕ
СТАРЧЕСКОЕ
БРЮЗЖАНИЕ
Все, кто пел пионерские песни,
Если живы – давно на пенсии…
Незаметно приблизилось к пенсии
Поколение «выбравших пепси»…
И уже созерцают, с волнением,
Конвульсивные пляски рубля
Представители поколения,
Научившегося потреблять.
Нет, не только «элита нации»,
Чьи финансовые махинации
С политической аберрацией
Погрузили страну в стагнацию,
Но и охлос… Непобедимый!..
Горлопанящий, словно луддит,
Даже самое необходимое
Не способный производить –
Инфантильное поколение,
Безнадежно погрязшее в лени,
Встать готовое на колени
Ради права на потребление,
И, с мечтами пожить по-царски,
Тупо жгущее день за днем:
Дескать, «дайте нам наши цацки,
Остальное – гори огнем»!
Дорогие наши потомки!
Воспитание – дело тонкое.
Было, видимо, мало толку
В бесконечной любви и восторгах,
Что так щедро мы расточали,
Умиляясь на вашу дурь,
И, при этом, не приучая вас
К созидательному труду.
Я б, возможно, вздохнул, с облегчением:
«В каждом правиле есть исключения», –
Но для тех, кто к работе – с почтением,
В наше время – сплошные мучения:
Никогда торгашу и чиновнику
Не понять человека труда.
Вся российская экономика
Превратилась в «купи-продай».
А с экрана – рецепты лечения:
«Нужно импорто…(блин!)…замещение!»…
«Приступить бы нам к реализации
Новой…(блин!)…индустриализации!»…
Голове, от вранья опухающей,
«Затыкалки» нужны для ушей!..
До чего же мне тошно, товарищи!
До чего ж некомфортно душе!
В этих строчках – ни грамма поэзии.
Так … брюзжание бесполезное.
Просто мысли (порой – нетрезвые)
Душу режут, как острые лезвия.
Но сегодня, в преддверии праздника,
Будем верить, как в «добрую весть»:
Пусть нас ждут неприятности разные –
Бог не выдаст, свинья не съест!
Настоящее брюзжание, ни дать ни взять. С иронией, с не наигранным разочарованием, с понятной жизненной позицией и оптимистичным финалом. И улыбнулся, и попереживал, и прослезился.
Спасибо.
Евгений Кан. АНТИОДА ПЫЛИ
Вот и старый мой дом, - я тебя не забыл,
Пусть полвека прошло, но приехал...
Скрип родных половиц под ногами и пыль
Разбудили мохнатое эхо.
На столешнице след начертила рука,
(Домовой баловался от скуки),
Рядом с пылью давно поселилась тоска, -
Неразлучные обе подруги.
Пыль, как гнус, проникает повсюду, везде, -
Наша спутница в дальних дорогах;
Не щадит никого: ни дома, ни людей,
Не дано ей достать лишь до Бога.
Пыль вздымается вверх из-под ног у толпы
И клубится затейливой вязью,
Но по сути своей, только прах, эта пыль...
Грянет дождь - пыль становится грязью...
Незавидная участь для пыли – становится грязью. И если все мы пыль и прах, то тем более страшна наша вечная участь. Автор нашел для пыли самую низменную поэтическую роль, и до Бога не достать и как гнус повсюду проникать. Ни малой доли романтизма для читателя.
И все-таки, антиода удалась, хотя бы потому, что автор мастерски умеет воплотить задуманное, придавая истории стихотворную форму.
Спасибо.
И еще одно произведение автора.
DUM SPIRO, SPERO*.
Я родился и рос "не от мира сего",
Среди сверстников не был героем.
Не такой был как все, и наживший врагов,
Удалился в пустыню изгоем.
За ошибки мои жизнь ломала не раз,
В одиночестве жил и во мраке.
Изголовьем сума, крепкий посох подчас
Помогал избавляться от страха.
Сквозь злорадство и боль я шагал в никуда,
Прокажён был для редких прохожих.
Но мне часто светила надеждой Звезда,
Был я счастлив, что день ещё прожит.
Всю обиду свою, и страданья, и гнев,
Потерял по пескам бездорожья.
Ты от бед охранял, Ты всегда был во мне,
Ты грехи искупал мои, Боже!
Мне начертан предел, что назначен Судьбой,
Видно должен быть кто-нибудь первым.
Пусть без времени срок, но с молитвой святой,
Этот путь для меня самый верный.
* Пока живу, надеюсь (лат.)
По мне, так очень противоречивое стихотворение. Не проникся к лит. герою, он показался мне слабым и глубоко завернутым в себя. Только и слышно, что я, я, и я… Меня не поняли, я не такой как все, я шагал, я страдал… и даже обращение к Богу персональное:
«Ты от бед охранял, Ты всегда был во мне,
Ты грехи искупал мои, Боже!..»
Здесь нет борьбы, даже внутренней, нет работы над собой.
«Всю обиду свою, и страданья, и гнев,
Потерял по пескам бездорожья…» - они потеряны, как бы сами по себе.
И как итог, совершенное непонимание, куда и к чему надо двигаться по жизни. А молитва, как способ трансового состояния, здесь вряд ли поможет.
На этом всё. Спасибо автору за работу.
Сенчихин Михаил. Продляя жизнь других, уходит он до срока…
В больнице не война, но льётся кровь.
Отточенная сталь пронзает кожу.
И багровеет простыни покров…
Внимателен хирург и осторожен.
Движенья рук… Спасенье или смерть
Меж рамок временных ограничений.
Душа готова в вечность отлететь:
Наркоз… Что - жизнь? Лишь ветра дуновенье.
Так, день за днём и ночи напролёт
Несётся, угасая, жизнь на "скорой".
Опасный труд… Нервозность, кровь и пот.
Не спас, тогда пей чёрный яд укора.
Заполнен негативом, злом эфир*.
Ругают, словом бьют врача жестоко.
Изношенный, он покидает мир.
Жизнь продлевая вам, уйдёт до срока**.
И тема хороша, и исполнение. Автор не просто блеснул, а прекрасно продемонстрировал свои поэтические возможности. При всей сдержанности и немногословности стихотворение полноценное законченное произведение. Есть шероховатости, и я бы, кое что, подправил, но сдержусь. Не хочется портить послевкусие. Я не врач, и далёк от этой профессии, но по жизни частенько сталкивался с докторами. Не все они были идеальны, как герои стихотворения, многие до предела были циничны, но ни один не был равнодушен к своему делу.
Спасибо автору.
Галинка. Толпа и аутодафе
Толпа ждала: ату её, ату!
Не терпится, быстрее посмотреть бы
на жертву, принесённую Христу -
увидеть, как сожгут живую ведьму.
А девушка была совсем юна.
Она дрожала, ёжилась от страха,
не понимая, что её вина
лишь красота, ведущая на плаху.
Палач вгляделся в зелень грустных глаз.
Каскад волос скрывал худые плечи.
Затрепетало сердце в первый раз,
предчувствуя трагичность этой встречи.
Толпа ждала: ату её, ату!
Палач же стал расспрашивать монаха:
- Зачем губить такую красоту,
совсем не для неё огонь и плаха.
- Лишь ведьма может быть так хороша, -
монах ответил. - Ей костёр не страшен,
очистится огнём её душа
во имя Господа, во имя веры нашей.
Толпа ждала: ату её, ату!
Лишь мать её не ведала покоя -
взывала горько в неба пустоту:
- Что ж ты за Бог, раз допустил такое!
Толпа ждала. Исполнен приговор.
Огонь пылал над девой непорочной…
И вдруг палач шагнул за ней в костёр.
Толпа взревела: - Это ведьма, точно.
Толпа глядит на нас издалека
средневековой сумрачной палитры,
Ату её! Потом через века
Скандирует восторженно: - Хайль, Гитлер!
Аж, самому жутко стало. Яркая трагическая картинка. Немного приукрашена, для полноценного сопереживания, но вполне приемлема для литературного восприятия. Я бы назвал это не философским произведением, а фантазийным. Красивая девушка, костёр инквизиции, алчущая толпа и обезумевший палач… И в конце неутешительный вывод, что толпа остаётся толпой, бездумной, бездушной и безропотной. А так ли это?
Хочется надеяться что нет.
Спасибо автору за работу.
Линде А. Сергею
Стелешь молчанием взбитую пыль пересудов.
Скоро того и гляди взмоют стаи вестей.
Определись для себя: ты Христов, ты Иудов,
пепел улыбки ехидной не мешкая сбей.
Ну-ка, живей…
Перечитай и порви, что забыл не упомнить.
Скоро чернила зальют в мягкий лед января,
там перебродят они, черным ядом маня.
Истина склонна опять заселить катакомбы,
дерзость такую оставив себе на века.
Пыль в облаках…
Ты выбираешь мечты перевязывать раны.
Скоро натянется нерв долготы на часах,
короток путь от осанны обратно до манны.
Зло и любовь свое место займут на весах.
Помнишь, а раньше казалось красивое краше,
но натрубился горнист, достучал барабан,
без полумер полупуст, полуполон стакан,
наше оно и в вражде одинаково наше.
Тяжесть воды перевесит сомненья всегда.
Слепит звезда…
Так выбирай и займи поскорей свое место,
без перегибов и дат обрядись цветом дня,
вымеси круто и взбей проклятущее тесто,
в нимбе испарины, голову в думах клоня.
Взор не сводя…
Есть такой жанр в стихосложении, называется – «кто умный, тот поймет…» Как правило, его применяют опытные авторы, скучающие об острых ощущениях. И слог наскучил, и образы приелись и рифма опостылела…
Дай ка, наверну что-нибудь эдакое, заковыристое, пусть голову поломают. Вот и читаем мы с вами:
«Перечитай и порви, что забыл не упомнить.
Скоро чернила зальют в мягкий лед января…»
Красиво? Да. Мастерски? Да… И тонкий смысл запрятан, так что еле виден.
А вот спроси меня, о чём все это, и я надолго призадумаюсь.
На этом всё. Спасибо автору.