Литобъединение: Живой Звук
Конкурс: Заповедная вотчина, доля твоя
Дата: 27.09.18 08:06
Прочтений: 100
Средняя оценка: 10.00 (3)
Комментарии: 3 (7)
Выставить оценку
литобзору:
Амфибрахий
Гумилев: «… амфибрахий, их синтез, баюкающий и прозрачный, говорит о покое божественно легкого и мудрого бытия». Под «их синтезом» Гумилев понимает синтез дактиля с анапестом.
Ну что же, попробуем поискать у амфибрахия «покой».
Шипина
Высокие травы, тяжёлые росы…
Он прошёл по одной половице И весь путь она пела ему… Юрий Кузнецов
Высокие травы, тяжёлые росы…
Хоть новые нравы, всё те же вопросы.
А вот одуванчика семя летит –
Куда? Не ответит, не ясны пути.
И снова скрипят половицы в дому.
А где же певунья средь них? Не пойму.
Тут, пожалуй, и покой. Разве что в первых двух строках была попытка располовинить размер, даже с рифмой. Попытка оказалась неудачной. Не то чтоб неудачной – скорее, непоследовательной. Непоследовательность есть и в способах рифмовки: в последующих четырех строках женская рифма исчезает, остается мужская. Впрочем, это соответствует вопросу: «Где же певунья?». Но соответствие как бы «головное» - что женского в женской рифме кроме названия? Можно пофантазировать на этот предмет, но к эмоциональному восприятия текста эти фантазии не будут иметь никакого отношения.
От семени одуванчика половицы не заскрипят. Видно, там одни мужики ходят, певуны. Так сказать, моногендеры.
Куда приткнуться одуванчику? Не пойму, право слово. Вместе с автором не пойму.
Алания Брайн
Макбет
от заворожённых волн изумрудных твоих долин
до неприступных подножий белёсых гор
рыжеволосые ведьмы нагнали дым
и с царственным шёпотом шествуют из него
Макбетом безумным вновь вижу их наяву :
бирнамский лес идёт на замок - бессмертных нет
какое счастье пасть на твою траву
держа волыночный стон нескончаемый в голове
врастать без усилий в мясистую топь побед
багряным атласом устланы вкруг поля
кого я любил, что имел, это всё - тебе,
Шотландия. единственная моя
Понятно, тут не совсем амфибрахий. Тем паче, что вторая строка скорее дактилическая (а ведь в начале текста закладывается мелодия). Да не скорее, а явно. Но она как бы для разгона. Потом второй ударный слог доминирует.
Записать в акцентник? Оно бы было правильнее, но… Но акцентник (чаще всего) базируется на вполне себе традиционном размере. И тут налицо избитый, изнасилованный амфибрахий. До неузнаваемости избитый? Нет, вроде бы. С выкинутыми или добавленными слогами, но он.
Тут настоящий ритм, живой. И поэза хороша отчасти и поэтому, из-за ритма. Бывает, читаешь сотни миллионов строк и думаешь: как авторы сами под свою монотонность не уснули?
А тут не уснешь.
Ну вот и поищи в амфибрахии покоя. Не особо заметно покоя.
Shevchuk K
Не оставляйте душу без присмотра
не оставляйте душу без присмотра
чтоб не прослыть бездушным дураком
во времена подушного досмотра
храните душу в сейфе под замком
...
я знал их три года назад - очень странная пара
она - роковая брюнетка с фигурой модели
он - маленький тощий индус, доходяга из дели
обоим по двадцать. ничто не сулило кошмара
...
мир много страшней, чем мы видим. когда он смеется
она выпадает росой над окраиной дели
жизнь - легче, чем сон, где никто никогда не проснется
чтоб выйти в реальность окна. да какое мне дело
...
сегодня мне страшно, я знаю так много о прошлом
я вижу изъяны и боль в их нескладных фигурах
слова неудачны и мелки, молчание – пошло
привязанность душ выпирает из тел арматурой
...
будь прокляты время и место их краденой встречи
судьбу не накормишь, забвенье несется по следу
и слепнет в росе от лучей сохраненного света
да здравствует время и место их таинства встречи
...
нам может казаться, что все, как всегда, в нашей власти
уехать, жениться, забыть, к черту стыд и участье
а дели все так же, как раньше, разбито на касты
и в дели, как раньше, нет места для счастья
...
и рушится мир, сны и касты в больной круговерти
цунами искристых росинок, росинкотрясение
и ветер в открытом окне - не дыхание смерти
а шанс на спасенье, единственный шанс на спасенье
«Еще за деньги люди держатся, как в старину держались люди, во времена глухого Керженца… Но вечно этого не будет!»
Совмещать в стихотворном тексте разные размеры, на мой взгляд, здорово. Но тут нужен вкус, иначе выйдет каша. У Константина вкус чудесный. Тем паче, что строфы он любит разделять звездочками. Или отточиями? Получается технично.
Пять стоп ямба в первой строфе картины не делает – пятистопный амфибрахий является основным размером. Первая строфа, ямбическая (ох!) – почти эпиграф. Она диктует четкий – почти строевой - шаг идее. Облечь идею в выпуклые образы автор стремится посредством более вместительного размера. В принципе, если к стопе ямба прибавить неударный слог, то как раз и получится стопа амфибрахия, что мы и наблюдаем в данном случае. Я бы сказал, что в этом тексте мы видим органический переход двусложного размера в трехсложный. А ведь не всегда и не у всех так плавно получается.
Скорей всего, на предмет плавности я перегнул. Есть между двух- и трехсложниками непреодолимая граница, которая всегда «на замке». Легче дактилю пролезть в анапестовское ушко…
И все же здесь мы не чувствуем несовместимости размеров.
андрощук и.к.
памяти капитана саблина
Ворчат флибустьеры: на дело уже пора, бль!
Финансы давно иссякли - А кто бы спорил?
Ракетный противолодочный корабль
Подняв паруса, наконец-то выходит в море.
Стоит капитан - пистолетные из ботфорт
Торчат рукояти. К нему подойди, попробуй!
А выше кэпа на корабле только грот,
И кто вам сказал, что грот не рифмуется с гробом?
Вперед, флибустьеры! От нас не уйдут призы!
Они не улитки _- но мы во сто крат быстрее!
Над нами на мачте веселый роджер, а не трусы,-
У нас не трусЫ, а трУсы висят на реях!
И пусть БПК уже не вернется в порт
Летучим голландцем скользя по аккордам песен -
А выше кэпа на корабле только грот,
Тот самый грот, на котором его повесят...
Ну вот поди ж ты – Саблин. Политрук в звании капитана 3-го ранга. Шмидт в момент измены Отечеству был лейтенантом. Да и его, Шмидта, позвали матросы. А не сам он призывал бунтовать. Знака равенства между этими морскими офицерами не получается.
В каком-то смысле Саблин был Дон Кихотом. Его намерения были самыми романтичными и вполне симпатичными. Но были ли они реализуемыми? Возможно ли бунтовать без единого шанса на победу? Камю считал: возможно, но от отчаяния. Был ли Саблин в отчаянном положении? Я вас умоляю.
Дон Кихот не боялся идти на гибель, но он шел один, никого за собой не зовя. Санчо Панса не был бойцом. А Саблин позвал людей. За ним пошла половина команды, причем, если я правильно все понимаю, меньшая половина. И с Дон Кихотом, получается, Саблина не сравнить.
Я не вижу Саблина только в одном негативе, хотя собрал о нем одни минусы. В то время (или приблизительно в то же время) я был еще большим радикалом и авантюристом (в душе). Хотелось не только думать иначе, но и что-то делать. Саблин родственен мне-тогдашнему. Думаю, что для того времени многое в умонастроении было правильным. Это как в рассматриваемом тексте: «пора, бль» - неуклюже, натянуто, косноязычно, но энергично и с искренним желанием.
МИХАИЛ ШЕЛ
СУДЬБЫ ПОЭТОВ
Судьбы поэтов окутаны тайной...
И даже пророкам не предугадать,
Что,тронув пером бумагу однажды,
Им слогом и рифмой сердца прожигать.
Увы,не герои…Им славы не надо.
Стихи их,как птицы,плохи ль,хороши,
Летят сквозь сознание,перебирая
Аккорды на струнах ранимой души.
Бывает,рождают они злые вирши
В безудержном гневе коря белый свет,
В бреду,что сознание вмиг омрачает,
Да так,что прощения никому нет.
Порою душевно слагают баллады,
Когда дух влюблённости бродит в крови.
Их строчки бессмертные воодушевляют
На подвиги ради прекрасной любви.
Они всемогущи!…Вселенская сила
Их вознаграждает царить властью слов.
От жизни не ищут они наслаждений,
И каждый костьми лечь за правду готов.
Когда же почить наступает им время,
Уходят неслышно,сжав сердце в кулак.
И только их душ незакрытые двери
Чуть слышно скрипят,нас тревожа в веках
Тот, кто прочитал текст полностью, уже понял, что лучше автора не скажешь. «Они всемогущи!…Вселенская сила и т.д.» - таких добрых слов о собратьях по перу в себе вряд ли найдешь. Это гимн – в том числе и нам. Следует благодарить.
Однако автор в праздничное шампанское добавил и яду:
«И только их душ незакрытые двери
Чуть слышно скрипят, нас тревожа в веках»
Автор сказал мягко: «тревожа». А ведь скрип дверей раздражает до смертоубийства. В этом ирония автора над нашими стихотворными потугами.
Темур Варки
Рука затекла
Рука затекла
туда, где весна не весла,
рекла не рекла,
не жёг нас журчей,
несказанных слов горячей,
нагих скорочей.
Шумит Каратаг. *
Утёс - рассекатор атак -
раз так перетак.
Ты слышишь ли, нет?
Не пел и не пил то корнет
в краю chansonnettes.
Песок на зубах
и копи в солёных губах,
ослы на горбах.
Куда им на Дон,
коль смотрит поверх мажордом
сквозь виски со льдом?
Рука затекла
под сон беззащитный тепла,
что легче крыла.
Печаль припекла,
печаль, что всё так же светла,
Альхамдулилла
О словотворчестве говорить не собирался, только о метрике. Но первая строфа поразила: вспомнился наш Председатель Земного Шара - Хлебников. О нем сказал Каменский: «Журчей с горы Русской поэзии», подразумевая, наверное, и «будетлян» в интернет-сети. Правда, Каменский сам по себе еще тот фрукт.
Я сам по жизни пользуюсь авторскими неологизмами – к примеру, тот же «журчеек», «мокроступы» или «рукоплисменты». Но вот странность: неологизмы таковыми и остаются, хоть и состоят из исконно русских корней и флексий, а, допустим, иноязычная лексика становится родной: комп, клава, мобильник и т.д. Причем времени для укоренения иностранных слов требуется совсем чуть-чуть, а авторским неологизмам сто лет в обед. Другими словами, не врастают они в язык.
Конечно, можно сказать, что это новое средство для создания образности, а не свои «десять копеек в копилку языка». Да вообще-то так и следует сказать: бывает метафора, но есть и неологизм. Перспективно ли это художественное средство? Я бы сказал: нет. Доказательств у меня мало, а убедительных нет совсем. Но вот вспомним: после петровских реформ, после перехода на капиталистические рельсы развития, после революции 17-го русский язык наполнялся по самое не хочу иноязычной лексикой, и большинство слов становились родными. То же самое происходит и сейчас. А предложения заменить инолексику собственной не проходили. «Мокроступы» вместо калош – ведь блестяще! А смотрите: калоши есть, а мокроступов нет. И шансонье есть, не обязательно латиницей писать.
Видно, для языка главное не остроумие, а естественность:
- Пришла вещь из-за бугра вместе со словом – это естественно. И вот слово уже в словаре.
- Метафорически уравняли новую вещь с чем-то знакомым (телевизор – зомби-ящик)– это естественно. Но «уравненное» уже не в словарь, а в разговорную речь.
- Придумали новое слово – нет, не проходит.
Поэтому первая строфа данного текста читается хоть и с любопытством, но без эмоционального напряжения. Эмоции – это когда задевает за живое. А тут что-то чуть ли не инопланетное. А оно мимо души. Другими словами: неологизм как художественный прием имеет ограниченный потенциал для эмоционального воздействия.
Да, «рассекатор» мне нравится. Возможно, приживется. Что тут волшебного, что произошло? Видно, простота и та же естественность: префикс + секатор – само по себе сочное метафоричное слово. А вот если говорить об эмоциях, то неологизм эмоциональность снижает, если не убирает совсем. Выше я написал: «имеет ограниченный потенциал». Тут надо пояснить: имеет потенциал для восхищения авторским остроумием, но не поэтическим образом, для усиления которого неологизм использован.
Я начал вдаваться в оттенки – значит, давно пора прекращать. А ведь об амфибрахии ни слова не сказал.
***
В каком-то смысле какая разница – амфибрахий, акцентник, еще что-либо… Согласен. Но мне интересно, как рождается ритм. Что поделаешь: «Во всем мне хочется дойти/До самой сути…» А суть в том, что - так или иначе, - но стихотворная речь имеет законы.
Даже в школе изучают онегинскую строфу – хотя бы для того, чтоб с детства знали: красота и стройность текста усилием дается. Чтоб возвести приличное здание, нужно знать и отбирать стройматериал.
В русском языке ударный слог рулит. Причем он «силовой», а не музыкальный, как в китайском. И неударные слоги лучше слышны, чем в английском. И ударения в словах подвижные: не сосредоточены, допустим, на последнем слоге, как во французском. В польском ударение на предпоследнем слоге – для поляков силлабика органична. А для нас органична силлабо-тоника.
Хотя стоп. Тоника тоже. Вспомним хотя бы былины. Но их никто на конкурс не представил, как и верлибры.
С уважением
П.Р.