Литобъединение: Пробирная Палатка
Дата: 25.03.18 21:39
Прочтений: 85
Средняя оценка: 10.00 (6)
Комментарии: 1 (2)
Выставить оценку
литобзору:
Придорожные сказки. Спектакль в трёх действиях
Народные сказки незатейливы и мудры, неисчерпаемый источник вдохновения для пишущей братии. Но мало кто пытается их по-своему прочитать и додумать, представив оригинальный образный ряд. Об этом поговорим сегодня: о сказочной философии.
Не надо замахиваться на философские высоты и глубины, брать для «пошива стихов» (ставший модным на Литсовете термин) «отрез» слишком высоких материй. Философия витает в воздухе, ей наполнен любой окружающий нас предмет. Её носителем является каждый, кто хоть раз в жизни задумался о том, «камо грядеши». Стоит только внимательно оглядеться и задуматься.
К этому призывает нас Эн, автор сказочной постановки “Придорожные” .
Делает это не навязчиво. Отстраненно. Не выпячивая своего авторского “я”.
Просто приглашая к размышлению в свой бродячий театр.
Сегодня для нас бесхитростная сказочка про Ивана, то ли дурака, то ли царевича, смотря с какой ипостаси начать.
Да сказочка не простая, а с глубоким подтекстом. Это для тех, кто ещё от выборов не отошёл.
Действие первое: Тропинка
Тропинка развела руками.
Теперь…как хочешь, так иди.
Не захотел угрюмый камень
Сказать, что будет впереди.
Для героев на сцене не нужны слова: достаточно пантомимы и авторского текста.
Вот лесная тропинка. Почему она бежала вперед и вдруг раздвоилась? Может быть, шли по ней двое, да по дороге не сладилось что-то, вот и пошёл каждый своим путём. Но почему именно здесь? И почему за каждым свои последователи потянулись: эвон как утоптали!
Её роль сыграет, конечно, молодая девица, которая сделает несколько мелких плавных шажков, маня за собой Ивана, а потом, в нужном месте остановится, скажем, у этого живописного камня, и “разведёт руками”. И вот она, развилка.
Да не развилка, а выбор. Надо решение принимать, а самому не хочется. Сам принял, сам и отвечать будешь. А нам, русским, по всем нашим сказочным канонам этого ох, как не хочется.
Нам нужен знак, то ли свыше, то ли изнутри. Хоть бы голос какой прозвучал: ему ж потом и отвечать.
Ну, кто нам сыграет лежачий камень? Вот ты, старый, с бородой нечёсаной и глазами угрюмыми. Подь-ка сюды.
Помните:
“В глубокой древности он был бы мудрецом,
В углу на площади сидел, лохматый, в бочке,
И говорил глупцам прохожим правду
За горсть бобов…”?
А этот не хочет. Не желает мудростью своей да опытом делиться. Да и зачем?
Были времена, советы путникам проезжим давал безвозмездно, да толку что? Каждый на обратном пути норовил слово обидное обронить, а то и с досады ногой пнуть. Это если возвратился живьём.
Поэтому и старик теперь живёт просто так, как Бог на душу положит. Точнее, на бок.
На нём ни надписи, ни знака,
Он залежался просто так.
Иван подумал… и заплакал.
Не потому, что он дурак.
А потому, что сердцем пылким
Он чуял, достоверно знал,
Что по закону на развилке
Быть должен знак или сигнал.
А, иначе, зачем законы пишутся?
Обратите внимание, насколько удачно автор обрисовал ситуацию обманутых ожиданий.
Иван плачет, потому что он и умом ведал и душой верил: такого быть не должно.
А чтоб вот так, ни сном, ни духом
Ни стрелкой хоть какой-нибудь…
«Эх…» – почесал Иван за ухом
И двинулся в обратный путь.
Вот она, кульминация этого мини-спектакля. Каков драматизм выбора.
Из двух зол выбирать третье. Не сейчас. Не судьба. Не я.
Каков глагол, сей выбор знаменующий: “двинулся”!
Тропинка развела руками,
Свернулась перед сном в клубок.
Перевернулся древний камень,
Зевнул и лёг на правый бок…
Ещё одно изящное движение проворных девичьих рук. Плюс небольшой вздох и укоризненное покачивание головой: Ах, Иван, Иван…
Тут и сердитый старичок подыграл. Плюнул, в сердцах, да и завалился спать.
И снова в тридевятом царстве тишина да покой. Нужны ли здесь речи да дебаты пламенные о развитии ситуации? Пара техногенных катастроф, Да боярин где-нибудь нашкодит, Исчезает племя осетров: Ничего в стране не происходит.
И чтобы не свернуть с проторённой дорожки, дадим занавес на пару минут, пока на сцене другие декорации развернут.
Действие второе: Подорожник
Я не скажу даже сказочным эльфам,
Верящим в сказку сильнее, чем в быль,
Как мне хотелось бы в платье со шлейфом
Плыть, подметая дорожную пыль.
А вот уже и девица-красавица-скромница идёт по той же лесной тропинке, но уже за своей, девичьей, мечтой.
Не спрашивайте, какой.
В каждой провинциальной барышне живёт Ассоль, каждой хочется однажды услышать зов несбывшегося и уплыть на шхуне за линию горизонта. Какая разница: алые ли паруса будут тихо шелестеть над головой, или шуршащие шелкА атласного платья стелиться по палубе.
Или, если уж моря поблизости нет и в помине, просто идти по неизведанному пути.
Куда, куда – к счастью своему, которое каждый заслуживает в меру своих притязаний.
А зовут её не заморско-романтическим выдуманным именем, а по-нашенски просто: Настенька. Или Василиса.
Это наивно, смешно, невозможно
И бесполезно, как всякая блажь.
А на обочине спит подорожник,
Вечный волшебник, кудесник и страж.
И здесь тоже появляется новый персонаж. И опять вроде как из сонного царства.
Как в той знакомой с детства сказке: «Вьюнош молодой красоты неописанной…».
Как уместны здесь эти перечисления: “наивно, смешно, невозможно, бесполезно”. Волшебство творится на наших глазах. Вполне бесхитростным способом: простыми, но магически притягательными словами.
Простим автору непроизвольное, лёгкое и ненавязчивое заимствование из “обыкновенного чуда” (“Нелепо, смешно, безрассудно, безумно, волшебно. Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад – совершенно!”).
Здесь оно “впопад”.
Многое видел и многое знает.
Многие тайны с собой унесет.
Рваная рана и рана сквозная
Лечатся просто: приклеил – и всё.
Нет, всё-таки не юноша, а старец. Тот же актёр, из первого акта, Только взгляд уже не угрюмый, исподлобья, а светящийся мудростью и надеждой. Такой лечит одним прикосновением или звуком голоса.
Кто ж такого может нынче сыграть? Уходят мастера сцены один за другим. Жалко и обидно, да ничего не поделаешь. Лишь бы в маразм не впадали на наших с вами глазах, да на телевизионных исповедях прилюдно не обнажались.
Но не обольщайся, девица-краса. Путь предстоит далёкий, и ран сердечных ещё столько предстоит залечить.
Листьев с собой набери побольше и верой в чудо запасись, чтобы “приклеил – и всё”.
Действие третье, заключительное: Серый камешек
Ты иди, теперь ты справишься
В одиночестве.
Я побуду серым камешком
На обочине.
Ничего не посоветую,
Не напутствую.
Полистаю мысли светлые,
Мысли... грустные.
В чём сила “женской” поэзии?
Не в выкрутасах, о которых недавно мною писано.
Она – в пронзительности женского чувства, круто замешанного на жертвенности. Не унизительной подчиненности мужскому эго, а именно готовности утешить, поддержать, вдохновить. Оставаясь в скромной неприметности.
Как знать, может, Иван вернётся к этой развилке – хотелось бы!
Да точно, Иван! Много лет он с духом собирался, и вот, решился, наконец, и пришёл к той же развилке. Только камень лежачий уже не тот: раскрошился, да рассыпался во сне. Ушла его вековая мудрость невостребованной.
Но неведомо откуда появился другой.
Вглядитесь, это же наша Настенька. Вернее, Василиса. Была прекрасная, стала премудрая. Но всё та же.
Не нашла своего счастья за морями. Зато нашла призвание, как и должно любому из нас.
Счастье – не для того, чтобы обрести, а для того, чтобы искать и душу спасти.
А если ещё и чужую, заблудшую, так об этом только мечтать.
Одно печалит такую женщину: неужто ей предстоит посулами да уговорами непутёвых направлять и напутствовать?
Ты все дальше, это здорово.
Не смотри назад.
Я уже в другую сторону
Направляю взгляд.
Пусть твоя дорога трудная,
Не обратная.
А Земля, конечно, круглая.
Не квадратная.
Какое же несказанное облегчение, когда путник прошёл уверенным шагом, не остановившись, не задумавшись: видать, знает, куда идти. Жаль немного, что не рассказал, куда путь держит, Не присел у камня, не ощутил ладонью его накопленной тепло.
До встречи!
Главное, чтобы она состоялась по дороге “туда”. Вот для чего здесь нужна эта метафора с круглой землёй. Да, затёртая малость, но потому что редко к месту употребляема.
А здесь развилка – то самое место.
Небольшие огрехи с рифмами здесь уже роли не играют. Основные роли сыграны мастерски.
Да иначе и быть не может в нашем театре одного поэта.
Аплодисменты и цветы!