Меню сайта
Логин:
Пароль:
Напомнить пароль
Галереи в системе Литсовет
Автор: Светлана Дерепащук
Категория: Альбомы Иллюстрации Личное Фотогалереи Художественные галереи
Жанр: Лирика
Опубликована: 23.05.11 05:12
Оценка: 8.89 (9)
Лучшее дня: 3
Просмотров: 1021
Комментарии: 1 (1)
Иллюстрации к произведению: Колокольня Петропавловки
Лицом к лицу. Дуэт художника и поэта. Вариация к конкурсу "Поэтическая иллюстрация".
ЛитО «Год Тигра» (http://www.litsovet.ru/index.php/litob.view?litob_id=515) провело конкурс «ПОЭТИЧЕСКАЯ ИЛЛЮСТРАЦИЯ» на лучшие стихотворения к картинам художника Сергея Опульса. У меня накопилась своя «галерейка» - серия «Лицом к лицу», включающая работы Опульса, которые меня тронули и стихи, либо подошедшие по духу из ранее написанных, либо созданные специально для конкурса. Предлагаю всё это вашему вниманию. Было бы любопытно взглянуть и на другие авторские подборки участников конкурса.
1

ЛитО «Год Тигра» (http://www.litsovet.ru/index.php/litob.view?litob_id=515) объявило о конкурсе «ПОЭТИЧЕСКАЯ ИЛЛЮСТРАЦИЯ» на лучшие стихотворения к картинам художника Сергея Опульса. Конечная цель конкурса – подготовить к изданию каталог картин, в оформлении которого использовались бы стихотворения авторов Литсовета и других литературных сайтов. Разумеется, наибольший интерес вызовет избранное, подборка победителей конкурса. Но у меня накопилась своя «галерейка» - серия «Лицом к лицу», включающая работы Опульса, которые меня тронули и стихи, либо подошедшие по духу из ранее написанных, либо созданные специально для конкурса. Предлагаю всё это вашему вниманию. Было бы любопытно взглянуть и на другие авторские подборки.
2

«Колокольня Петропавловки»

КОЛОКОЛЬНЯ ПЕТРОПАВЛОВКИ
Жёлтым маслом протёк шпиль
в твердь калёной полуночной стали.
Человеческой сказки быль –
в небыль божьих небесных реалий.

Притяжение свыше – сильней.
Обнуляет закон тяготенья.
Белой ночью боль пасмурных дней
плавит питерских грёз наважденье.

Истекая в космический плен,
сны уносят людские надежды.
Лепестково осыпался тлен,
и молитвенно сомкнуты вежды.

Репетируя в сквере, над лужей,
в отраженьи ловя чьё-то слово,
знаки красные вдруг обнаружу –
как стигматы – на листьях кленовых.
3

«Репинский источник. 2010»

ТРИ ВСТРЕЧИ НАД СТАРЫМ ПРУДОМ
Тихий-тихий, совсем не «омут» -
манит пышностью ряски пруд.
Выше – воду живую льют.
Ниже - гладь водомерки ткут,
искажая рисунок дома.

- Сколько лет мы знакомы? – Пять.
- Ты сбежала. Куда? – Читать
то, что чёркали водомерки,
мелко-мелко…

Тени… Вспышка! И день расколот,
громогласен, красив и груб.
Гнёт лозинкой неюный дуб,
в водопад из небесных труб
искры молний вбивает молот.

- Сколько мы не встречались? – Семь.
- Наслоилось… Седой совсем.
- Я – гроза для полсотни клерков,
нервы крепки.

Всхлипы грозьи утихли. Клонит
кроны к заводи парк. Текут
кап-кап-капли домой, под спуд,
в изумрудный волшебный пруд.
«Ясным-ясно!» – вода трезвонит.

- Здравствуй! Мы не видались… - Век!
- Как ты? – Дед! И поэт… Человек.
- Что ж, нашлась твоей жизни мерка?
- Этажерка.

Соком лет до краёв источник
наполняет Перунов дед.
В туесок из берёсты свет
зачерпни и отпей – от бед.
Пусть прибавятся в строчке точки…
4

«Буддийский дацан в Петербурге.1987»

МОДНО В МАНТРЫ…
Под контролем всё. И завтра.
А вчера была свободна...
За кулисами театра
грим стираю. Быть не модно.

Модно в небыль, в небо, в мантры
и в потуги влаг холодных.
Модно паттерн психиатра
взять за курс, и следом... Годно?

Можно сделать жизнь по Сартру,
или скрыться, скажем, в Гродно...
Но стекают, как с ондатры,
брызги мне не нужных вводных.

Суп без хлористого натра
съест ну разве что голодный.
Я умножу завтра на три,
разложив на стане нотном…
5

«Взморье напротив усадьбы Пенаты в Репино. 2010»

НАШЕПЧИ МНЕ СВЕТЛОЕ…
От воды, от беды волной живой,
от тяжёлых снов –
утешь.
Пусть на дно заодно с песком-травой
отслоится зло.
Отрежь!
За бескрайность морей задуй, Борей,
грустных мыслей мрак.
Лети!
До пустых островов чужих миров
камни с наших душ
кати.
Освети, распахни простор. Костёр
соберёт друзей,
подруг.
Долгих слов перебор звучит теплей
под гитары звон.
Все – в круг!
Берега вдалеке. Не плеск, а вальс –
Мастер бал созвал.
Ответ –
от воды, от беды волной живой
в полнолуния свет.
Привет!

6

«Сергиевский скит на Валааме»

ВРЕМЯ МОЛИТВ?
…и туман не укроет. Что внешние толки и взгляды?
В сердцевине мутнеет души занемогшей кристалл.
Осень – время молитв? Не спешу дребезжать словопадом,
выкупая грехи. Дешева проржавевшая сталь.

Принесу на ладошке извечный огонь благодатный.
В тигле веры расплавится мыслей цветистый металл,
колокольцами выльется, звоном чуть слышным, приватным.
Пусть окрест всё в тумане. Здесь – ясного света накал.
7

«Каре Коневского монастыря»

В НЕБЕСА ПУПОВИНА
Топчется дождь на цыпочках, вяло
в пыль лежалую тыкая жала.
Горбится, ёжится, небом прижатый.
- Эх, распрямиться бы! – Что же, ратуй

за многоцветие, за полнозвучие –
радуг руки обнимут летуче,
как только солнце проглянет сквозь мятый
жгут облаков – песней капель радуй!

Щёлкай грибы в макушки, «на вырост!».
Вымой весь мир. И петь гимны на клирос
выйдет природа, чиста и невинна.
Дождик земной – в Небеса пуповина.
8

«Хан-Тенгри»

АРХАИЧЕСКИЕ ПЕСНИ
Архаические песни под небесным вечным сводом.
Складки древние. Чудесно время морщило породы.
Звери сильные, как солнце, звери вольные, как ветер…
Нам распахнуто оконце. Вид на всё-всё-всё на свете!

Там, где короли пасуют, я пасусь под вольным небом.
Там, где жизнями рискуют, я рисуюсь гордым бегом.
Там, где выше только птицы, биться с грозным снежным барсом
мне случалось. И в косицах шерсти кровь была не фарсом.

Здесь, открытый нараспашку, я не пашни жду от жизни.
Из меня вы чебурашку не сошьёте, я не призван
стать домашним, быть послушным. Вертикален ход миграций.
Но – архар великодушен. К вам спущусь – чтоб вновь подняться.
9

«Портрет режиссера.1996»

…ЭПИЗОД НА ЭПИЗОД…
Кто-то свыше: «Трах-тарах!»
постучался спозаранку.
Грохот, крики, шорох – швах!
Едет крыша вниз, как санки.

Некто сверху груз лавин
рубит. Льда карнизы выгнув,
жизнь слежалась там. «Вали!» -
и под ломом снежность гибнет.

Эпизод на эпизод
режиссировал всю зиму
кто-то высший, наперёд
зная, что его картину,

подержав на полке крыш,
разобьют, столкнут на землю.
Кто тут выше, как решишь –
дворник с ломом? Бог с метелью?

Голый, сирый вздрогнул дом.
Чешет веткой крыши спинку.
Кто-то свыше с ветерком
шлёт приветную снежинку.
10

«Заблудившийся финский катер у Коневца. 2009»

БУКСИРЧИК
Буксирчик тащит веер волн,
спешит угнаться за закатом.
Он грузом ярких красок полон,
и строй деревьев ждёт: вот стадом

в залив, к причалу волны лягут,
и акварель плеснут на берег.
Берёза покачнется рядом,
черкнёт листвой – и свято верит,

что те мазки на горизонте –
её ветвей-кистей творенье,
и черпает в них солнца зонтик
всю ночь энергию движенья.

А, насладившись вкусом красок,
и зарядившись силой яркой,
начнётся завтра новый праздник.
Буксирчик привезёт подарки –

закат вечерний над рекой
и многоцветный мой покой.
11

«Голодная степь. Дожди. Фрагмент.1982»

УСТАВ ЖИТЬ…
Я устала, устала, устала…
Под стеной на корточках, жду –
эта дрожь пройдёт. Одеяло
принесёт мне кто-то. Беду

напророчила серая морось,
за штрихами спрятав весь мир…
Адрес мой – Отчаянья волость,
Тризна – мой сегодняшний пир.

Он глотает за днями недели,
поглощает путь… Или суть?
Он песком притоны устелет…
Нежный свет уже не вернуть?

Веки снега покроют мне очи,
но белее станет ли? Нет!
Дождь лиловый ржой оторочен.
Брызнет грязью рыжий рассвет.

Выгрызает глаза слёз рутина,
я не лгу, не морщу лицо.
Это время лет паутиной
оплетает, сводит в кольцо.

Не дави, я слепа, искры пляшут.
Дождь – стальной, немой, серый плен.
Твой устав приняв, стану краше?
Нет? Так съешь меня насовсем!
12

«Серия Гиндукуш. Вершина Тир-Мир. 2010»

НА ВЫСТАВКЕ
Раскрывает веером мир
расписную картину лета.
Вверх – пять тысяч. Гладь, пресный пир
истекает за край света.

- Ты представь – Восток, небеса
и форелевый плеск холодный!
Я смотрю не на холст – в глаза.
Мы на выставке. Ты голодный.

Гиндукуша складки прочны,
но расплавятся страсти ветром.
Там «Буфет» табличку прочли
и свернули, скользя фетром

по паркету, вальсово, вбок.
Приуютнились в бликах света.
Попивая чёрный чаёк,
ты вещал о закате цвета.

Не касаясь края души,
растекался по маслу словом…
Не с тобой, дыши – не дыши,
перевал наш закрыт снова.

…под вершиной мира одна
я плыву по павлиньей влаге.
И до судорог влюблена
в трепет веера, в сон саги…

Тонкий, тёплый ветер ресниц –
тоже фразы. Молчу, так проще.
Взгляды гладят абрисы лиц.
Обещаний халву крошат

губы, шепчут: «Слушаю…». Но
руки строят кораблик-фантик,
сыплют соль. Чаинкой на дно
вечер умер. Таков фактик.
13

«Узбекские лица.1980-е годы. 1982»

ПОРТРЕТ ТОГО, КТО…
Перелистаю страницы, и вспомню вас,
кто грел мне пальцы, чьи лица мелькнули раз,
чьи голоса полустёрты и вид забыт.
Ушедшей жизни осколки, вчерашний быт.

Хочу из разных мозаик собрать портрет
того, кто где-то встречает пустой рассвет,
того, кто весел и ясен, открыт добру.
Хочу такому прийтись ко двору…

Поговорю с моим прошлым, оно мудрей.
Мелькнёт листвою в окошке сеть ярких дней
и ляжет бликами солнца в засохший мох –
раздуй костёр на двоих нам, надежды вздох.

Хочу из разных мозаик собрать портрет
того, кто пишет, не ведая, мне ответ,
согреет в стужу, водой напоит в жару.
Хочу такому прийтись ко двору…

Переплету свет и тени, как в том кино,
где цвета сепии кадры живут давно.
Из однотонных, размытых, дрожащих снов
фонтаном сказочных красок придёт любовь!
14

«Коневец. Коса»

ОН ПРОСТО ЗАБРОСИЛ НЕВОД…
Старик – он такой. Он просто забросил невод.
Забыл и ушел в свою всеблагую небыль.
А мы, хитрецы, письмо узелков читаем,
до наночастиц пеньковый канат терзаем.

Намаз сотворив, как Шариков – все в восторге:
«Даёшь паутин в науке и в военторге!».
Продукты в сети, и музыка, и любовник.
А мимо проплыл стихов неформатный томик.

И мимо прошло – какое по счёту лето?
А жизнь-то на что? Похоже, на невод этот?
Похожа, как сеть на промыслы Старца? Веришь?
Так слушай сюда – я жизни хлебнувший дервиш:

вот ласка песка. Вот моря озноб. Ты помнишь,
как морщит каштан свой гладкий орех? Вот то-то ж!
Слова заплести и впутать дыханье жизни –
не то, что ползти по сеточке жирным слизнем.

Я дочь родила. И вот она пишет тоже
слова ни о чём. Но как же похоже, Боже!
Сказала: «Люблю!» - и стала любовь. Я рада,
что сети волос – единственная преграда.

Для связи с тобой – моя паутинка мысли,
дрожит и поёт, коннектит безумно-быстро,
в пути повстречав Платона, Шекспира, Гойю…
Безумно – не грех, где лишь от ума и горе.

Старик – он хитрец. Подставил ведро планктону.
Нам – моря простор. И выбор: всплывут? Утонут?
15

«Закат на Коневце»

ОКОЁМ
Город сдан белокаменный,
переломанный кровлями,
город стал неприкаянным,
город стал недомолвленным.

Ты искал меня за морем,
и кричал имя по ветру,
веселил сердце загодя,
разбросав радость по миру…

Я откликнулась ливнями,
нахлобучила тучами,
щуря зори, повинные
беззаконному случаю.

Замесив смех со страхами,
рвали мы Млечный путь веслом,
перепаханный птахами,
часовым поясам назло.

Под сосной перекрученной
среди хвои игольчатой
спит, закатом измученный
горизонт незаконченный.

Нарисуем рассвет углём,
прослоим песен патокой,
и живою водой зальём,
оторочив всё радугой!

Горизонт – окоём, добежим – допоём!
В горизонт, в окоём – вдвоём!
16

«Встречают»

ЖДУ
Я не вижу пути. Поздно.
День на убыль пошёл, в осень.
Не смотри на меня грозно,
исчерпаема эта просинь.

Белый карлик сожмёт солнце
и катнёт над пустым полем.
Не показывай мне кольца,
окольцованность – птиц горе.

Я маршруты сверяю с сердцем
и, стоянку разбив, знаю –
миг-любовь постучит в дверцу,
час продлится напев рая.

А потом заметут будни,
приглушат звуки лир ветры.
Будет скучно, темно, пусто.
Ты готов разделить это?

Не дари мне вещей бремя,
я на марше, где груз – лишний.
Подари мне своё время, день,
что прожит вдвоём, личный.

Что за день наживёшь? – Радость!
Что увидишь в пути? – Сказку.
Исполненье мечты – сладость,
угости меня этой лаской.
17

«Конь и Коневец»

НОЧЬЮ ПО ВАЛУ ШЛА БЕЛАЯ ЛОШАДЬ
Вдоль вала окольного города
сквозь влажную пьяную терпкость
как муха по дну бутылки – бреду, кружу.
И путь, закольцованный вспоротым,
разорванным валом – на крепость,
на выдержанность проверив, топчу, крушу.

Прибой луж ноябрьских премерзостен.
Как долго ждать спайки морозной?
Вон осень, истаяв слёзно, лежит, гола.
Гала-выступление бледности
в истлевшем тумане гриппозном
смешит ожиданием сборов. Тут нет рубля.

Стоят оловянно осины и
трамбуют листву, жесть постели.
Сквозь рвань облаков просыпав горсть звёзд, спит ночь.
А белая лошадь предзимняя
останки травинок подъела,
прошла над урезом вала - и вдаль. И прочь.
18

«Утро на Иссык-куле»

ОЗИРАЮ ОЗЕРО. ЗАРЯ…
Всецветный рассвет лёг на пяльцы озёрного круга. Тишь.
Мы здесь – и везде – постояльцы. Ты пишешь о чём? Молчишь…

Песок растекается плавно, сдуваю сухую пыль.
Вот – домики лажу из плавня, хоть это не брёвна - гниль.

Всю силу выпили волны, и форма стала легка.
Такую постройку вольно смахнет порыв ветерка.

«Дворец без гвоздя, без скобки» живет лишь любви усильем,
и время его угробит, коль станет любовь постылой.

Сгорает мой домик забавный, «отечества» дымы тают.
Я вновь собираю плавни и строю – дом не выживает.

Быть может, песок понадёжней? Воздвигну литую крепость,
за валом от мира скрою отчаяния нелепость…

Одна, вновь одна. И, как прежде, с любовью остылой, мёртвой,
играю в «не верю!» с нежно закупоренной аортой.

За детством бегу по пляжу, дробится в волнах отраженье.
Но тень на веселье ляжет от тучи взросло-осенней.

Песок утекает от ливня и плавни опять, не споря,
свободными курсами – мимо. Бесстрастными галсами к горю.
19

«Корабль пустыни»

ЗИМНИЙ ЛЕТНИЙ СОН
(песенный текст)

Волна за волной – ласка песка,
волна за волной – издалека,
к закату,
за солнцем
уходят облака.

Как дым от огня – прочь без следа,
как дым от огня – вдаль навсегда,
ветрами,
дождями
стирает след с песка.

Но в бликах на воде,
в тумане, в темноте
и твой образ,
и твой голос,
и любовь –
в сердце вновь,
в сердце вновь.

Утро смоет тени сна,
только осень – не весна.
Снег и стужа,
ветер вьюжит,
лишь во сне,
летнем сне,
снишься мне.

Весна за весной жизни полны.
Весну за весной встретим и мы,
и летом
рассветы
разбудим я и ты.

Волна за волной скроют следы
ушедших от нас ссор и обид,
дорогу расстелют
к закатам золотым
нам двоим.
20

«Парусники заборной краской»

ИМ ВЕТРЫ!
Им легче. Им – ветры, течения, дали.
Им скорости бешенство, пена восторга!
И волны – как небо, а суша – как корка,
что брошена чайкам сухарика долькой,
от моря – солёной, от памяти – горькой…
- Парить над водой, паруса, не устали?

- Мы полнимся силой, щекочущей скалы,
пустыни сдвигающей, бьющей наотмашь
по тучам! Дождём паруса прополощешь
и высушишь солнцем – что может быть проще?
- Голландца Летучего вечные мощи –
ему всех штормов круговерть – шёпот малый.

- Нам звёздное поле на счастье камлало
и в бешеной пляске кружились полотна,
оттенки дробя над пустыней холодной,
безжизненной, белой, звенящей, бесплодной…
Мы вырвались, льдам подарив только сходни.
- Прогресса железо вас в небыль сослало?

- Не в небыль – в те жизни, где сердце пылало
и билось морзянкой: «Расширенный поиск!»
Мы встали над сталью, протиснулись в прорезь
в мир «Лишь для рисковых», в недетскую повесть.
И вашей мечты о полётах мы оттиск.
Мы – легче, нам – ветры. И мы не устали!
21

«Исчезающее озеро»

...СНОВА СЛАБА ДОЛЯ КРОИТ РАЗМЕР...
С переплётов мелодий смахнули пыль
и в колючую ночь приоткрыли дверь.
Там булавками звёзд прокололи ширь
и подкладку кроим для небесных сфер.

Пересыпав горстями всей жизни соль,
ты курган устилаешь пластмассой трав.
Эта зелень не дышит, не бьётся боль.
Вьются вздохи: «Живее! Избавь, поправь…»

Переходами день в перекрестья бьёт,
протекают слова в берегах речей.
Но не выверен уровень, недолёт.
И стрела угодила не в мой ручей.

Передумай и руки в волнах не мой
и бесцветной, беззвучной воде не верь.
Не гляди в холод влаги, над ним не пой.
Не завьётся здесь летом живой хмель.

Перетёк сок пролистанных лет в поток,
растворился в сумбурных слоях чужих –
и кристаллами выпал на дно, в песок…
Или струнами лёг на гитарный гриф?

Перепета судьба – романтичный блюз.
Снова слабая доля кроит размер.
Влага строф испаряется вверх – плюс.
Минус голос уснувших небесных сфер.
22

«Пик Победы»

ДВЕ ТИШИНЫ
Через две тишины, твою и мою,
пролетел бессловесный ангел.
Я внутри тишины пою и молю,
от тебя в реверансе, в шаге.
Напрасно сгорев, погаснет факел.
Слоями снегов укроет ягель.
Опутала тьма и жмёт изнанкой.
Но в поисках слов нас ищет ангел.

Про тебя, про меня не знает никто?
Кто за тени свои в ответе –
через пары дверей и пары ворот
их разносит беспутный ветер.
Акустики вал наш шёпот множит,
а эхо на пары звук разложит
и дважды летит одно и то же:
«люблю» и «люблю» - спаси нас, боже.

Эхо с эхом сплелись, и рушится свод,
до свободы одна минута.
Из ночной немоты льёт солнца восход
и лавинится звуков груда.
Ладонью в ладонь – бежим за песней!
Примерим простор – а вдруг он тесный?
Расправим крыла – и ввысь за светом,
зима, не сердись – мы к лету, к лету!
23

«Чёртов мост в Альпах»

ХОЛОДНЕЕ
Далеко-далеко. Холоднее.
И слова леденеют. Прости.
Крошки прошлых пиров голод сеет,
градом манны шпаклюет пути.
Там, в объятьях полночных плотнее
мрак свивальники снов закрутил.
И танцует закатная фея
на колючих осколках светил.

Звёзды ссыпались, крошевом бледным
неостывшую землю укрыв.
Бьётся эхо предзимнее медно,
низко, близко – нет сил на отрыв.
Осень мазала ржавью по петлям
на калитке, чей голос пуглив.
И теперь она скрипом каретным
провожает. Встречает – забыв.

Скажешь, год – не большая потеря?
Но циклон, что меня разбудил,
дни сжимает в снежинки, жаднея,
и безвременьем веет – гляди!
Отнимая и силу и веру,
стелет белым, велит: «не суди!».
Далеко-далеко. Холоднее.
Без любви леденею. Впусти!
24

«Дорога в горы»

СМЕРТЬ ЛИТЕРАТУРНОГО ГЕРОЯ
Прошёл сквозь жизнь, именован: Кнульп,
рождён для смеха и сумасбродств.
Прошёл один мимо бед и гульб,
таков, как есть, не ищите сходств.

Идёт. Чужих городов огни,
родные тропы безмерных гор
остыли. Сердце ведёт магнит –
неясный зов в неземной простор.

Ни связь с прошедшим, ни помощь, хлеб,
вода из рук, что забот полны,
ему не в радость. Он скажет: «Мне б
присесть у ёлочки иль сосны…»

Под елью в белом снегу тепло,
покоит нежность колючих лап.
Движение кончилось и ушло,
лишь дрожь о жизни весть принесла.

Под елью в белом снегу светло.
Глаза – пустое. Сияет мир.
Вобрав все солнца, одно взошло,
минуту каждую осветив.

В недвижном, ясном огне судьбы
сгорает память – за часом час:
поступки – важные и пустые;
решенья – вечные и на раз.

Сгорает память. Развеян пепел.
Зачем всё? – Чтобы огонь не гас.
Ведь каждый день, что тебе был светел,
свой свет и тепло Небесам отдаст.

litsovet.ru © 2003-2018
Место для Вашего баннера  info@litsovet.ru
По общим вопросам пишите: info@litsovet.ru
По техническим вопросам пишите: tech@litsovet.ru
Администратор сайта:
Александр Кайданов
Яндекс 		цитирования   Артсовет ©
Сейчас посетителей
на сайте: 324
Из них Авторов: 12
Из них В чате: 0