Добро пожаловать! Если вас не пугают большие объемы произведений, то как автор порекомендую начать знакомство с книгами из цикла "Оритан. В память о забытом...", поскольку в этих романах ("Душехранитель", "Тень Уробороса" и "Режим бога" - именно в этой последовательности) содержатся результаты моей многолетней работы как в соавторстве, так и в одиночном плавании. Из рассказов посоветую "Сказку о бумажной царевне". Некоторые вещи подписаны псевдонимом "Сергей Гомонов" - просьба не пугаться и не подозревать в плагиате: это мой официальный псевдоним с 1999 года, есть даже свидетельство. :))) Благодарю за внимание.
Будущее. Биохимик Алан Палладас изобретает вещество метаморфозы, и за ним начинают охотиться те, кто жаждет воспользоваться изобретением в политических целях. Подосланный киллер вступает в сговор с ученым, которого должен убить. Кто бы мог догадаться, что эти двое изменят судьбу всего мира - мира Эпохи Лицедеев?..
Продолжение событий, начавшихся в романах "Душехранитель" и "Тень Уробороса". Во втором романе серии "Оритан. В память о забытом..." монах-фаустянин Кристиан Элинор отправляется в мир странного человека, называющего себя Хаммоном. Отправляется, чтобы отвести беду от мира собственного. По крайней мере, на это он рассчитывал, когда прыгал очертя голову в неизвестность. Но горькая правда нарушила все его героические планы. Теперь он заточен на маленькой планетке Тийро и в течение девятнадцати лет ищет возможность выбраться оттуда Домой. Но все не так просто, как может показаться стороннему наблюдателю!
"Для того, чтобы управлять, нужно, как-никак, иметь точный план на некоторый, хоть сколько-нибудь приличный срок. Позвольте же вас спросить, как же может управлять человек, если он не только лишен возможности составить какой-нибудь план хотя бы на смехотворно короткий срок, ну, лет, скажем, в тысячу, но не может ручаться даже за свой собственный завтрашний день?" М.А. Булгаков
...В первый раз странность Ноиро проявилась в пять лет, когда родители привели его в гости на празднование дня рождения сына своих знакомых. Забегая вперед, нужно сказать, что подружить мальчишек взрослым так и не удалось.
Ноиро завели на террасу дома, где уже было немало гостей. Пока все обменивались приветствиями, мальчик разглядывал сидящую в плетеном кресле женщину преклонных лет. Она озиралась по сторонам, и ей было явно не по себе. Увидев Ноиро, старуха кивнула, а на лице ее проступило выражение безмятежного спокойствия, так не вяжущегося с обликом мученицы. Кто-то из играющих малышей влез к ней на колени и запрыгал, нимало не беспокоясь, понравится ли это старой женщине. Спохватившись, на него зашикали, сняли, ревущего, с кресла, приговаривая, что здесь баловаться нельзя. Старуха опять посмотрела на Ноиро, как будто хотела о чем-то попросить, и вдруг поманила его рукой...
Вулкан взорвался через пять дней. Просто разлетелся на куски, выбросив на много сотен кемов вверх тучи пепла, дыма и раскаленных камней. Земля Агатти начала погружаться в воду переполнившегося из-за таяния ледников Залива Мрака. Полярники спаслись просто чудом: направление ветра изменилось, и ядовитый выхлоп отнесло в другую сторону от жерла. А лава, расплавляя лед, проложила себе русло в море, и в тот год по всей планете отмечали случаи наводнений и слишком частых ливней даже в пустыне Агиз. Бросив станцию, которая ушла под воду на глазах у отъезжающей экспедиции, они помчались в глубь материка. Вывозили их из Туллии на вертолетах. Все, что осталось у Ноиро в доказательство находки - это фотоснимки и видеозаписи, которые впоследствии объявили подделкой...
"А-а-а! - старуха блаженно улыбнулась. - Сын моя живо! Араго ранетый, Араго Та-Дюлатар. Берегись, белый чужак! Улах идти!" - "Где Та... этот самый... Латар? Проводите меня туда, бабушка! Араго и остальным нужно помочь, мы тут, неподалеку. У нас есть оружие, плавуны не осмелятся"... Он подхватил ее под руки и, развернувшись, почти понес в сторону заветной тропы. Старуха послушно семенила рядом, то ли читая молитвы, то ли оплакивая свой народ, и вдруг, охнув, стала оседать наземь и жалобно выть. Ноиро обнял ее за плечи, а когда выпрямился, то едва не ударился лбом о подбородок откуда ни возьмись выросшего перед ними мужчины со свирепым лицом, глазами хищника и носом стервятника. Его голову венчал череп громадной кошки. Ноиро ощутил что-то черное, колючее, стремящееся прорваться в него. Старуха залопотала, как будто умоляя о чем-то черного незнакомца. Сощурившись, тот секунду глядел на них, а потом выкинул руку в направлении Ноиро, уже готового стрелять, и рявкнул: "Артавар ванта!"...
Это был вполне зрелый, хотя если судить лишь по состоянию тела, то достаточно еще молодой мужчина из тех, кого с некоторой завистью и восхищением называют матерыми. Но взгляд выдавал его древность. Кажется, человек этот видел мир на протяжении очень и очень многих лет. Это пугало, но это же и привлекало в нем, таило загадку. Когда-то, быть может, и он был глупым пухлогубым юнцом с наивно светящимися глазами, однако вообразить его такого Ноиро не смог бы и при более благоприятных для себя обстоятельствах... Глубокая поперечная морщина пролегла между бровей Незнакомца, а то, что в детстве могло быть обаятельной ямкой на щеке, ныне больше походило на суровую складку. Длинные русые с проседью волосы гривой падали на плечи, на лоб, свешивались над лицом, когда он склонялся к Ноиро. И еще от его одежды пахло удивительной чистотой. Так пахнут тщательно выстиранные и просушенные на свежем воздухе вещи - роскошь, почти недоступная горожанам...
Когда журналист на четвереньках вскарабкался на крыльцо и ввалился в домен, Пачо и Бемго дрались посреди помещения, переворачивая немногочисленную мебель и разбивая утварь, когда налетали на предметы в пылу борьбы. Кот был исполосован ножом сородича, Пачо злобно рычал, с нечеловеческой силой отшвыривал противника и норовил снова пробиться к спящему лекарю. Ноиро успел заметить, что зрачков у Пачо не видно - закатились под верхнее веко - и глаза пугающе белы, точно у мертвеца-утопленника. Журналист вцепился в дверь, встал на ноги. Кот снова улетел, приземлившись на лабораторный стол, а Пачо сиганул к Та-Дюлатару, замахнулся ножом, целя в яремную впадину, что-то прорычал... Ноиро никуда не целил. Он просто со всей дури шваркнул Пачо своим костылем по голове. Тут все взревело яростным "КО МНЕ!!!" - и журналист успел увидеть, как закричал, хватаясь за сердце, и повалился навзничь спрыгнувший со стола Кот. А потом у него самого сдавило грудь, и Ноиро оказался на серой пустоши...
Зверь взвивается в воздух. Он уже не видит ничего, кроме белеющего задка и черного хвостика олененка, все сильнее проваливающегося в болото. Малыш кричит от ужаса, издали ему отвечают мать и сестра. Черная тень обрушивается на так и не ставшую царственным оленем маленькую косулю. Тонкие позвонки хрустят в клыках зверя, малыш уже мертв, но тело еще бьется. Бемго-бемго победно визжит, вырывая горячую плоть с шеи жертвы и сходя с ума от аромата свежей крови. Важенка кричит еще раз и, не получив ответа, замолкает, чтобы, недолго пострадав, навсегда забыть о потере. У них короткая память. И это их счастье. Маленькая ушастая головка безжизненно валится в грязь, копытца вытягиваются. Зверь перетаскивает труп на сухую кочку и принимается жрать. Он давится, захлебывается, забирая себе выходящую из тела жизнь, его собственные жилы вновь наполняются былой мощью. Убей - и живи! Решаешь ты, потому что первый ход - всегда твой! Убей и высоси всю жизнь, которая принадлежала не тебе! Хапни как можно больше - это твоя суть!..
- ...Тогда-то его Улах и проклял. Парень неделю мучился, я сам все видел. То горячка, то беспамятство, то вдруг вскочит - и ну ломиться наружу из дома, будто гонит кто-то, я на нем висел, чтобы не убежал. Страшно - не представляешь как! Тайком к нему пришла мать Араго и Улаха, долго что-то над ним шептала, заговаривала, что ли... Она тогда еще не старой была, глаз не отвести! И в лице не обычная, колдовская красота. А когда шептать начинала, менялась. Молодела, молодела и на девушку одну становилась похожа, его... - кудлатый оборвал себя на полуслове. - Молодела, в общем. Кристи в лихорадке, бредит, к ней тянется, она шепчет, бормочет - и так целыми днями. Я чуть не рехнулся тогда с ними! И все равно не сберегла, он убежал и на животину какую-то в сельве наткнулся. История вроде твоей, одним словом...
- Однажды суровый космос, где не было ничего - даже времени - в своем бесконечном существовании породил вечного Змея Мира, и тот создал пять первоэлементов. Ими были ангелы, и каждый из них участвовал в творении Вселенной. Черный ангел-спаситель Файро покровительствовал воплощенной им тверди - камням и почве живой. Алый ангел-воитель Камро олицетворял огонь и движение. Синий ангел-примиритель Ноиро владел силами воды и жизни. Серебряный ангел-учитель Лугеро направлял потоки воздуха. А зеленый ангел-даритель Эрхо, соединив их заботы, создал и деревья, и травы с цветами, и тварей...
Стройная, подтянутая и невероятно сексуальная секретарша удалилась, чтобы через минуту вплыть в кабинет шефа с подносом в руках. Нэфри невольно засмотрелась на ее ухоженные кисти с бархатной кожей и безупречным маникюром. Красные отполированные ноготки напоминали сочные спелые вишенки на ветках. Певица невольно сжала кулаки, пряча пальцы. После трех с лишним недель ковыряния в земле сельвы ее собственные ногти, даже покрытые лаком, выглядели не самым лучшим образом, а просиживать в косметических кабинетах Нэфри ненавидела. Выставив на стол откупоренную запотевшую бутылочку минеральной воды и два наполненных бокала, Окити повернулась к шефу и медленно, чарующе сладким голосом произнесла: "Что-нибудь еще, мэтр Гэгэус?" Нэфри поняла, что чувствуют кошки, когда их гладят вдоль спинки и чешут за ушком. Ей нестерпимо захотелось мурлыкнуть и растечься в удобном кресле, забыв обо всем на свете. "Если что будет надо, я тебя позову", - ответил шеф. Окити легко развернула освобожденный поднос, прижала плоскостью к бедру и неспешно удалилась, умело покачивая при ходьбе идеальной попкой.
Эфий как-то странно поджался и пригнул голову, будто его самого только что причислили к стану кибер-организмов. "Вот дурища! - еще сильнее возмутился дед. - При чем тут аннигиляционный ген? Они же - сплав органики и синтетики, а вместо того гена - программа! - Палладас постучал себе по лбу, как будто именно там у "синтов" находилось устройство, контролирующее их поведенческие особенности. - Аннигиляционный ген не делает человека человеком или роботом! Он просто как предохранитель от убийства, но выбрать-то каждый может по своему усмотрению: убить и распылиться на атомы или воздержаться от убийства. А у "синтов" нет этого выбора!" Эфимия засмеялась: "Так значит, они более человечны, чем люди, которым зачем-то требуется выбирать: убить другого человека или не убить!"...
Все это было - было так давно, что никакие изобретенные человечеством любого мира часы не справятся с подсчетом времени. Ему и в самом деле было много миллиардов лет. Он и в самом деле родился меньше мгновения назад и должен угаснуть через мгновенье же, едва заметный взгляду, словно чиркнувшая по небу звезда.
Воспоминания дразнили истерзанную душу самообманом.
Кто жив и не в силах вернуться на родину, в рай своего детства, в мир своей мечты, да поймет его...
Кто жив, разлучен и уже не помнит этого, считая, что исцелился и живет в настоящем - не живет! Даже растения тоскуют по своей далекой родине и с мольбою поворачивают листья и бутоны к солнцу за окном. Даже неразумным тварям дано стремление к милым их сердцу берегам.
Кристиан Элинор, Та-Дюлатар, лесной знахарь и отшельник поневоле, стоял над рекой на скале у самого водопада и смотрел на солнце, погружавшееся в золотые облака заката... Которое уж по счету солнце в его запутанной беспокойной жизни...
"Вот тебе и "ого"! Знаешь, что характерно для картины одержимости посторонним духом? У человека медленно или, наоборот, резко, меняется поведение. Он начинает делать то, что не умел до этого. Например, говорить на незнакомых языках, левитировать предметы, а то и себя. Иногда становится безумен. Впадает в необоснованную ярость, кидается на окружающих. Рассказывает о невиданных городах, странах и мирах и видит их внутренним зрением. Узнает людей, которых никогда не видел прежде. Может становиться похотливым и ненасытным, и особенно это заметно, если прежде слыл тихоней и аскетом. Священники свидетельствовали, что одержимые хулили Великого Конструктора и восставляли дьявола. Именно эта точка зрения на одержимость и стала канонической. Есть много рассказов о том, что чужеродные сущности вообще никогда не слышали ни о Великом Конструкторе, ни о дьяволе, ни о других мировых религиях и их персонажах..." - "Да, мне попадалось именно каноническое... Развлекательная литература... Фим, а как ты собираешься использовать эту информацию в своем случае - с этим многомерником, горящим человеком и..." Эфимия дернулась, изменила позу, глаза ее застил туман. Она чуть откинула голову и обеими руками взметнула за плечи распущенные темные волосы. Не веря собственным ушам, Луис несколько минут внимал монологу на неизвестном ему языке, где в каждом слове сквозило отчаяние и горячая мольба...
Старик прищурился. Мне отчетливо подумалось, что за разговором он тянет время, лелея некий умысел: "Ты мне нравишься, беловолосый полководец. В наших краях людей с белыми волосами и красными глазами считают священными избранниками. Приглядись - я тоже вовсе не сед и не так стар, как может вам показаться издалека. Я такой же, как ты, о самонадеянный ва-кост! И я могу сделать тебя третьим хранителем... если, конечно, ты проявишь благоразумие и пожалеешь жизни своих солдат, а также наши силы. Я сделаю тебя третьим в обмен на семь астурий, которые отныне будут охранять безопасность завоеванного вами Кийара!" Раздраженный до треска молний, астурин повернул голову в мою сторону: "Кавалер Сотис, приказывайте заряжать!" Я махнул рукой командиру своей артиллерии. Старик-кемлин ожег меня взглядом, и тогда я приметил, что он и в самом деле красноглаз, а зрачки его сверкают, точно у зверя. Краем глаза я увидел вдруг, что солнце проваливается в черную бездну, а над пустыней протянулся странный звук, исходивший из горла старца. Он рычал длинно и долго: "Ар-р-р-р-ра-а-а-а!", и наши лошади бесновались, а золотистые птицы торопливо улетели в Агиз. Откуда ни возьмись, воздух всколыхнул сильный порыв ледяного ветра. Командир отрапортовал о готовности пушек. Астурин Гельтенстах ткнул пальцем в сторону ближайшей башни: "Уничтожить!"
Если бы раванга был незрячим, он просто не отличил бы сейчас его голос от голоса проклятого Та-Дюлатара, который последний раз слышал восемнадцать лет назад. Улах прищурился, выискивая в лице брата то, чего не замечал, когда тот был маленьким. Или это все же чужак, который сидит и потешается, мороча им с телохранителем головы причудливым наваждением. Всю жизнь он нарушал замыслы раванги. Невозможно перенять привкус сущности у чужого по крови. Да, однажды Улах ошибся, приняв в темноте за Араго другого брата - Отау - и всадив ему в спину предательский клинок, считая, что убивает соперника. Но они были единокровными и единоутробными братьями, Араго и Отау! Так что же - морок проклятого пришельца? Но нет, перед равангой и в самом деле находился Айят... "Да кто ты?! - не вытерпел Улах, вскидывая руку с ножом. - Говори, не то убью!" Грациознее кошки юноша отпрыгнул к ширме: "А ты приглядись! Не узнаешь?" Телохранитель бросился к нему, но, встретившись взглядом с Айятом, упал, как спеленатый по рукам и ногам. Улах укрепил свою защиту, подскочил к младшему брату, занося нож для удара. "Проклятие всегда возвращается, Улах! Я - твое проклятие!"...
Откуда в громадный зал сочился неверный, тусклый свет, беглец так и не разобрал, однако тут можно было увидеть все. В конце комнаты находилось полукруглое возвышение, которое напоминало своей формой сцену для игры бродячих актеров и музыкантов. Может быть, это постамент давно погибшей статуи или алтарь неизвестного божества? Сейлио обрыскал все помещение в надежде найти второй выход, но тщетно. Выход был входом и вел в заполненную песком галерею. Мало того - по ту сторону коридора притаился Валторо со стилетом в руке. Оказавшись возле "сцены", Ваднор замер. Только отсюда было заметно, что где-то там, в потолке, в углу проблескивает отверстие. "А если я искал выход не там? Если он не внизу, а в потолке над сценой?" - подумалось ему. Сейлио вскочил на постамент и тогда заметил на его поверхности самоцветную мозаику с золотым диском в центре. Зрение уже настолько привыкло к темноте, что Ваднор различил даже следы чеканки на золоте. "Как бы здесь не древний клад!" - присвистнув, тихо вскричал он и шагнул на диск. В глаза ударил нестерпимый свет...
Уже выкатываясь из-под коня, Эфий успел рубануть кремнем по сухожилиям его передней ноги. Скакун всхрапнул от боли и пал на колени. Удар секиры высек сноп искр из лезвия меча и опрокинул Желтого всадника на камни. "Ты герой, ты герой, - засмеялся Мор, переводя взгляд с Эфия на Кристиана. - О, да, Коорэ, малыш, ты герой, спасающий миры! Кстати, тут по соседству есть еще пара вселенных - не хочешь спасти? - он отползал к своему охромевшему коню. - А ты?" - Мор угрожающе дернулся в сторону Эфия, оскалив зубы. В ответ на выпад Кристиан одной рукой сгреб клеомедянина себе за спину, а другой навстречу врагу выставил секиру. "Ха-ха-ха! Малыш-Коорэ, ты нашел, чем напугать самого себя! Великий подвиг - поставить себя на колени! А ведь ты мог бы неограниченно путешествовать по всем мирам, повелевая временем и пространством. Ты мог бы собрать воедино свою расколотую сущность. У тебя под рукой были Альфа и Омега!" - с последним словом Мор дернул головой в сторону Эфия и распался, обратившись в гудящий рой из тысяч малярийных комаров...
Тайный Кийар нависал над чужаком особенной - тяжелой, мрачной и торжественной - красотой. Вся архитектура здесь была ориентирована на мысли о бренности бытия, погребальная символика вплеталась в узоры и орнаменты отделки старинных построек так, словно это были невинные светские украшения. "Все равно, что положить у себя на письменном столе череп любимой прабабушки", - всегда думал Гэгэус, проезжая эти места. Нынешний визит не был исключением. Разве только морды потусторонних чудовищ казались еще более зловещими, а сцены смерти - пророческими. Недаром у кемлинов так популярны анекдоты про некрофилов, пугавшихся подземных кийарцев. Мэрия напоминала дворец - роскошный дворец... где прощаются с усопшими. Черные колонны устремлялись в темноту, под своды невидимого потолка. Вся постройка была попросту выбита в скале. Под огромным слоем песка эта часть Агиза была каменной. Мощная платформа позволяла вгрызаться в нее сколь угодно глубоко, и обвалы случались крайне редко...
Одевшись, Эфий взглянул в зеркало. Образ жуткий, но чем-то привлекательный отразило темнеющее стекло, и клеомедянин решил не включать свет, боясь разрушить мистичность атмосферы. Он посмотрел в окно. Лекарь Чумы в задумчивости дожидался его на прежнем месте. "Если древние доктора и в самом деле одевались подобным образом перед визитом к больному, то я не удивляюсь такой смертности среди их пациентов. Может быть, они даже не успевали умереть от самой чумы... - Эфий тихо засмеялся над своими мыслями. - Что же, меня, как выяснили доктора, чума не берет, и потому я могу смело отправляться в путешествие с этим господином. Скорее всего, это кто-то из организации Фредерика Калиостро. Но спрашивать я не стану, хоть и любопытно". Вдвоем они покинули дворик...
Одна Пепти Иссет сидела, вжав голову в плечи и затравленно озираясь. Она лучше других понимала, что именно послужило причиной исчезновения Гэгэуса, и только утвердилась в своих выводах, когда в журнал нагрянуло сразу несколько неприметных бледных людей. В одном из них спортобозревательница узнала своего мучителя - обрюзглого сивого со спитой физиономией - и с перепугу спряталась в уборной. Потом рассказывали: "тайные" по очереди вызывали в осиротевший кабинет всех по очереди начальников из всех отделов, и там сивый - которого, к слову, звали Иги-Харом Читесом - устраивал допрос с пристрастием, а его сподручные сверяли показания буквально по секундам. И так выходило, что Гэгэус вчера из Тайного Кийара вернулся, журналиста Сотиса к себе вызвал, о чем-то они здесь, в этом кабинете, посовещались. А вот затем Ноиро уехал по делам - как показало время, на съемки передачи "Солнечное затмение истории" к Сэну Дэсвери - и с тех пор никто из сотрудников его не встречал. Гэгэус же досидел до конца рабочего дня и, как ни в чем не бывало, укатил с секретаршей домой, ни в ком не вызвав и тени подозрения. "Значит, Сотиса ждут теперь крупные неприятности со стороны властей!" - дружно решили все и стали ждать...
Пинерус вошел в палату и хмуро посмотрел на приборную панель. Как и ожидалось, все без изменений. Он снова попытался убедить себя, что пациентка все равно не проснется и что они только мучают ее, не давая уйти туда, куда она должна уйти. Ему, конечно, было лестно, что сам Картакос снизошел до этого поручения, однако не так просто щелкнуть тумблером, когда ты осознаешь, что беззащитное существо, которое ты собираешься убить - твой пациент, и что он еще жив и, быть может, вернулся бы к нормальной жизни, дай ему шанс. Вероятность мала, но она есть, и как-то продирает при мысли, что именно тебе нужно встать между ним и его правом на бытие. Впрочем, колебания были недолгими: рука, дрогнув лишь вначале, затем твердо потянулась к оранжевому тумблеру...
Дрожа от ужаса, Хаммон смотрел, как изменяется лицо старого друга, обостряя черты и теряя последние приметы жизни. "Что ж я сделал, Кристи! - плача без слез, проговорил он и прижался лбом к холодной руке, еще совсем недавно выхватывающей из глотки смерти множество людей. - Что я утворил! Не прощу... Никогда не прощу себе... Айят! Айят! Ну очнись хоть ты!" Юноша оставался неподвижен, крепко сжимая левую руку умершего...
Размещено специально для "Мистики древних тайн" Кота Ученого. :) Автор предупреждает: данная повесть не для всех, она скорее для любителей древних мифов и тех, кто интересуется историей Древнего Египта!!! Здесь много "сложных" имен, здесь у героев совсем иной менталитет, чем у нынешних людей, некоторые вещи покажутся странными и чуждыми. Если не отпугнуло - читайте, но не говорите потом, что не были предупреждены! ;)))
Это - билет в одну сторону. Это - победа духа и воли над бренным и низменным. Это - легенда об аллийцах, поведанная Тессетеном в заключительной части "Душехранителя" и вошедшая в сюжет спектакля, поставленного в Кула-Ори...
- Чего я сейчас расскажу, девчонки! Только тихо, а то вожатые спать погонят. Да хорош уже поленья закидывать, все штаны нам искрами спалишь! Сели и замолчали. А ты куда? Ну, писай, писай. Потом тебя силком в те кусты не выгонишь. Готовы? Тогда слушайте...
Эта зарисовка ни в коей мере не претендует на звание "научной". Выложено для библиотеки "Мистика древних тайн". В 1999 году этот очерк-статья был опубликован в новосибирской газете "Стена", но выходных данных у меня не осталось, поэтому размещать его в "Публикациях", наверное, будет некорректно.
- На нашей эстраде стало так много ненастоящих певцов и певиц! Что делать?
- Ставить их композиции на выступлениях ненастоящих фигуристов и фигуристок.
, 
Место для Вашего баннера