|
Произведения:
|
|
Доктор Мейер планировала провести только пару бесед, но оказалось, что этого недостаточно. Во время первой встречи они с Константином говорили о более чем отвлечённых вещах – Нурит хотела составить общее впечатление о "пациенте". После третьей беседы она написала письмо "комиссару" сопроводив его подробной психологической характеристикой. Начала она с того, что лейтенанта Землянских вполне можно считать психически здоровым человеком, но, тем не менее, он представляет очень интересный материал для исследования. Написала она и о том, что, на её взгляд, Константин был бы ценным приобретением для аналитического отдела.
|
|
- «Капитан Землянских», «главный аналитик», «господин Землянских», «Константин» – но только не «сэр». Давайте сойдёмся на «капитане Землянских» - к этому я уже привык. Или же говорите просто «капитан». Я знаю, что мою фамилию сложно произнести с первого раза. – Он достал из кармана очки, но не надел их, а бегло просмотрел через них лежавший сверху документ – так, будто очки были увеличительным стеклом. – В последнее время я их не ношу – устают глаза, - пояснил он. - Нужные новые. Итак, лейтенант Гилад Гордон. С отличием закончили университет, факультет стратегии и аналитики. Жаль, что мы с вами не встретились в университете, я получил свой диплом немного раньше вас. Но тоже отличный. Боевой офицер, принимали участие во второй ливанской войне. По причине того, что армия не дала вам возможность в полной мере раскрыть свой потенциал, вы решили оставить службу и найти другую работу. Женаты. Как давно произошло это душераздирающее... прошу прощения, знаменательное событие?
|
|
По коридору аналитического отдела Лия не шла, а бежала. Попадавшиеся на пути сотрудники расступались, удивлённо глядя ей вслед, но на эти взгляды она внимания не обращала. Ей казалось, что если она остановится, то упадёт – от усталости ли или от волнения. Уж слишком много произошло за эти несколько часов. Ничего не случилось, и доехала она в целости и сохранности, но дорога до аэропорта, полёт и показавшееся невероятно долгим дальнейшее путешествие в компании оперативников на её эмоциональном самочувствии хорошо сказаться не могло. Сейчас Лие хотелось только одного – отдать Константину злосчастные документы и отправиться домой.
|
|
Уже в сотый раз она спрашивала себя, почему за эти пару дней у неё в голове не появилось и мысли о муже, но зато о своём начальнике она думала регулярно. Она никак не могла понять, смущают её эти мысли или пугают. В своих фантазиях она могла зайти далеко, но в реальной жизни от одного только слова «роман» возмущённо вспыхивала. Она замужем, и её воспитывали пусть и не в пуританских, но в довольно-таки консервативных традициях. Романов у замужних женщин не может быть по определению, потому что это – неуважение к своему мужу. И к самой себе, конечно же.
|
|
Несмотря на кажущуюся хрупкость, в Яфит чувствовалось что-то мужское. Вероятно, такое впечатление создалось благодаря чересчур напористому для знакомства тону. Позже Лия поняла, что это – самый что ни на есть привычный для её новой знакомой тон, но теперь она чувствовала лёгкую неуверенность в себе. Даже Юджин, который до этого сидел, выпрямившись, как-то покорно ссутулился. Лия вспомнила, что Константин называл Яфит её коллегой. Как бы то ни было, на секретаря она не походила, равно как и на обычного аналитика. Ей гораздо больше подошла бы роль командира или офицера. Можно было подумать, что у Яфит за плечами как минимум пять лет армейской службы. Её манера поведения мало чем отличалась от поведения членов высшего руководства, которые носили офицерские погоны. Да и Лие часто приходилось общаться с офицерами. Это были именно те люди, которых легко можно было узнать по осанке, определённым ноткам в голосе и манере разговора как таковой.
|
|
Её бывший начальник, пожилой адвокат со славным "боевым" прошлым и громкими процессами за плечами, демократично относился к дисциплине в общем и к опозданиям на работу в частности. Лия пришла в его офис почти сразу же после того, как закончила университет. У неё практически не было опыта, разве что полгода обязательной стажировки, и единственным, чем она могла похвастаться, был отличный диплом бакалавра юриспруденции. До сих пор Лия думала о том, что привлекло её в этой профессии. Родители уговаривали её продолжить семейную традицию, но она чувствовала, что медицина ей чужда. Кроме того, её характер к этой профессии совсем не располагал. Для медика Лия была недостаточно цинична и имела привычку пропускать страдания других через себя. Отец говорил ей, что все качества приходят со временем и опытом, что мало кто из врачей рождается с этим. Но Лия решила, что рисковать не будет. Как ни крути, а потратить семь лет, выяснив, что это просто "не твоё", было бы глупо.
|
|
Он был младше Лии всего на два года, но выглядел так, будто ему только вчера исполнилось двадцать. Иногда ей казалось, что он всю жизнь так и останется рыжеволосым мальчишкой. Сейчас Йосеф был озабочен карьерой. Только у него это пока что получалось не очень хорошо. Йосеф начал работать в приёмном покое больницы ещё в университете Он был уверен в том, что бедное существование долго не продлится и закончится с получением диплома. Максимум – через несколько месяцев после окончания университета.
|
|
Габриэль по расчётам Лии была старше её лет на пять. За это время она успела прогулять почти всё наследство богатой бабушки, побывать стриптизёршей и деловой женщиной, скупить половину одежды самых модных магазинов, выйти замуж и развестись. Зеленоглазая блондинка с фигурой женщины, которой становится плохо от одного только слова «диета», под голливудские стандарты красоты она не подходила совсем. Габриэль меняла машину каждые полгода, одевалась как фотомодель с обложки модного журнала, пользовалась французскими духами, носила золотые (по мнению Лии, всё же немного безвкусные) украшения и, несмотря на «нестандартную» внешность, имела прямо-таки сумасшедший успех у мужчин всех возрастов. Для Лии оставался загадкой тот факт, как Габриэль умудряется совмещать с работой свои бесконечные романы. А романов у неё было много. Для экономии времени она иногда их совмещала. Это требовало от неё немалых усилий, но ей это нравилось. Мужчинам это нравилось гораздо меньше.
|
|
Холодный рассудительный Константин и живой, немного нервный и иногда чересчур импульсивный Гилад являли собой странноватую пару. Они вели себя непринуждённо, порой забывая о том, что рядом сидит их секретарь. Константин рассказывал о прочитанной литературе или же об успехах в изучении психиатрии. Гилад рассказывал об очередной фотосессии: в свободное от работы время он занимался фотографией. Но после того как заканчивался обеденный перерыв, всё становилось на свои места. Капитан Землянских становился всемогущим главным аналитиком, а Гилад превращался в его незаметную, но незаменимую тень. Они часто ссорились (иногда несколько раз в день), спорили до хрипоты, но хорошо дополняли друг друга.
|
|
Больше всего капитан напоминал героев полотен художников девятнадцатого века. В его лице было что-то холодное, жестокое и пугающее, от чего делалось не по себе. Мрачное и совершенно не свойственное современной эпохе очарование словно шло впереди его, создавая далёкий от реальности образ. И выражение глаз капитана в полной мере соответствовало его образу. Он смотрел на гостью довольно прохладно – так, будто совсем её не ждал.
|
|
Я приехала в Израиль в 2000 году. Тогда, когда израильская армия выходила из Ливана после затянувшейся операции «Мир Галилеи», или, как её принято называть сейчас, после первой ливанской войны, после «ливанского болота». Армия обороны Израиля вошла в Ливан в 1982 году, и целью её было уничтожить или же ослабить базы Организации Освобождения Палестины под руководством тогда ещё живого и здорового Ясира Арафата. Только вот случилось так, что славная израильская армия… немного застряла в Ливане. Пришлось побороться и с пришедшей на замену ОПП «Хизбаллой», и с сирийцами, и с фалангами христиан, и с самими ливанцами. В конце концов, спустя без малого восемнадцать лет, израильтяне оставили Ливан. Уходили они с позором, слушая свист за спиной, оставляя в южном Ливане «Хизбаллу», которая в скором времени – спустя шесть лет – как ни в чём ни бывало начнёт обстреливать север Израиля «катюшами».
|
|
Я и мои армейские коллеги-аналитики, те, которые по счастливой случайности оказались в числе набранных на особую программу солдат, за время своей службы, конечно же, встречались со многими интересными людьми, военными и гражданскими. Но если сейчас вы найдёте десять-пятнадцать человек аналитиков из моего призыва и спросите их, кто запомнился им больше всего, то они назовут имя доктора Натанаэля Омара. Я ручаюсь вам, что они его назовут. Потому что я уверена в том, что доктор Натанаэль Омар – не просто единственный в своём роде или особенный. Просто существуют военные, существуют гражданские, а существует доктор Натанаэль Омар.
|
|
Если бы Усаме Бен Ладену, уроженцу Саудовской Аравии и человеку, воспитанному в религиозной исламской семье, некоторое время назад задали бы вопрос следующего содержания:
- Скажите, господин Бен Ладен, а можно узнать ваше имя пользователя в Живом Журнале?
То террорист мирового масштаба, вероятно, растерялся бы. И правда, откуда бы ему в те годы знать, что такое Живой Журнал? Это, может, сейчас он улыбнулся бы и написал на бумажке своё имя пользователя. А, может, и сказал бы журналисту: "Я кину тебе ссылку в аську, окей? Только обещай, что зафрендишь! Я уже давно тысячник, но на то воля Аллаха. Он видит, я просматриваю ленту друзей и комментирую, если есть, что сказать! А ещё я исправно поздравляю всех друзей с исламскими праздниками и никогда, никогда не пишу посты с рекламой". Интересно, после этой фразы журналист сразу упадёт в обморок или через несколько минут?
|
|
Людей с моим складом ума и с моим характером мысли о сверхъестественном и мистическом смешат. Мы отлично знаем, что чёрные кошки, плевки через плечо и монетки под пяткой – это полный и окончательный бред, равно как и инопланетяне, неопознанные летающие объекты, карма и привидения. Ибо всё в этой жизни можно понять умом. Скажите, а как можно понять умом человека, который плюёт через плечо при виде чёрной кошки? Как понять умом человека, который говорит вам с серьёзным видом: «У вас плохая карма!»? Даже если у меня и есть карма, то это – моё личное дело, и она может быть какой угодно. Тоже мне, мистики.
|
|
Самое опасное в нелюбви к своей работе вовсе не сама нелюбовь и не стрессы, связанные с ней. Самое опасное – это то, что большинство людей, не любящих свою работу, настолько свыклись с этой мыслью, что она стала частью них. Они даже и подумать не могут, что работа может приносить удовольствие. Работа – это как каторга. Ведь именно каторжным трудом зарабатываются деньги. А если вам работать легко и приятно, значит, вы будете зарабатывать мало, и никогда не станете богатым. Работать нужно много и тяжело. А люди, которые занимаются любимым делом – это миф! Ибо если любимое дело становится работой, то оно надоедает, и вы его больше любить не будете.
|
|
Настоящая женщина должна быть королевой на людях, монахиней в церкви и шлюхой в постели. Народная мудрость.
|
|
У нас бытовало мнение, что аналитики – это люди со странностями. А странностей у них много. К примеру, нормальный человек вряд ли сможет работать три недели подряд по пятнадцать часов в день (исключая пятницу и субботу, разумеется). Полностью нормальный человек вряд ли сможет умудриться выкурить две пачки сигарет в день и выпить шесть стаканов чёрного кофе, не покидая пределов своего кабинета. А ещё нормальный человек никогда не будет смеяться над шуткой следующего содержания:
- Доктор, какой ужасный диагноз! И что со мной будет?
- Вы умрёте, полагаю.
- Слава Богу! Я думал, что у меня понизится уровень IQ.
|
|
- Здравствуйте, друзья. Меня зовут Леон. Мой рост - 187 сантиметров, мой вес - 90 килограмм. У меня тёмные волосы, голубые глаза и европейский тип лица. Я поляк по матери и румын по отцу. Я родился в Польше, жил в пяти европейских странах, а потом приехал в Израиль. Я служил в армии обороны Израиля, прошёл офицерские курсы, был боевым офицером, а теперь я майор в отставке. У меня вторая степень по аналитике, сейчас я пишу докторат. Доктор Омар - мой научный руководитель. Мой коэффициент умственного развития - 175 единиц, хотя это полная ерунда, и о том, как успешно вы будете учиться и воспринимать новое, можно судить только по мозолям на вашей заднице. Я свободно говорю на шести языках и знаю ещё четыре мёртвых языка. Я счастливо разведён, у меня, слава Богу, нет детей, я предпочитаю брюнеток и рыжеволосых, не перевариваю блондинок, ненавижу силиконовую грудь и другие силиконовые части тела и люблю групповой секс. А ещё я не люблю доктора Омара, потому что он умнее меня, а также потому, что он сноб. У вас есть вопросы?
|
|
- У меня никогда не было позы женоненавистника, - говорил мой командир. - Я люблю женщин. Ведь, как говорят французы, желание женщины - это желание Бога. Кроме того, кто мы, мужчины, такие, чтобы говорить им "нет"?
|
|
- Можешь написать об этом статью. - И он добавил, подражая голосу Саймона: - На ваш следующий день рождения, господин Талантливый Арабист, я подарю вам диск с новой версией Word. Чтобы она не только исправляла опечатки, но и стирала бы тупые мысли. - А потом заговорил моим голосом: - А на ваш день рождения, господин Придурочный Специалист По Арабскому Миру, я подарю вам билет Нью-Йорк – Тель-Авив в один конец, чтобы вы попробовали воплотить план «Дорожная карта-2» в жизнь. Я мог бы подарить вам исправитель для мозгов, но этот подарок будет бессмысленным. Хотя бы потому, что у вас нет мозгов. А у меня нет лишних денег.
|
|
На душе у меня было легко. Разумеется, если не считать неприятных (а в некоторые моменты – очень даже приятных) воспоминаний. Хотя думал я об этой женщине каждый вечер. Вспоминал её тогда, когда долгими ночами мучался от бессонницы. Восстанавливал в памяти её образ, который помнил очень хорошо, до мелочей. Помнил её глаза, один взгляд которых заставлял моё сердце биться вдвое, если не втрое чаще. Помнил её голос – его я узнал бы даже в шуме толпы. Помнил её походку, жесты. И улыбку. Плохую, пошлую... во всех этих воспоминаниях было что-то невероятно пошлое. Во многих смыслах. До сих пор я не мог осознать масштабы этой наглости. Вероятно, именно поэтому и не удивился, когда отец указал мне на дверь.
|
|
- Бельё? Что ты, милая! Никакого. Это платье предназначено для особых случаев. К примеру, для интимного ужина с мужчиной, которого ты давно мечтаешь соблазнить. Нет-нет, - покачала она головой, заметив, что я разглядываю декольте. - Дело не в этом. Ах, похоже, тебя нужно многому научить! Что же, тем лучше – ты попала в надёжные руки. Декольте, дорогая – это слишком просто. Мужчины любят загадочность. Даже если они говорят, что им нравится откровенная нагота, то они заблуждаются. Мужчины – такие создания. Они живут в темноте и ничего не знают о самих себе, пока рядом с ними не появляется женщина. Но не просто женщина – а такая, которая понимает, что к чему. Она несёт с собой свет и показывает мужчине выход из тёмного лабиринта. Она открывает ему его же желания. Ведь мы, женщины, созданы именно для этого. Мы открываем их, а они, сильные, любят и поддерживают нас, слабых. А в ответ получают нежность и ласку... ну, или страсть – зависит от мужчины. Заметь, я не говорю о том, что мы должны лепить мужчину соответственно нашему идеалу. Нет, совсем нет! Так делают глупые и слабые женщины, которые хотят самоутвердиться за счёт мужчин. Мы должны открывать его, восхищаться им – таким, какой он есть.
|
|
- А кто говорит о счастье? Может, я хочу чего-то другого? Научиться быть одинокой? Что такое одиночество? Работа по ночам, коньяк по утрам, сто миль в час по встречной? Какое оно, твоё одиночество, Брайан? - Она легко сжала моё лицо в ладонях. - Что там, в этом маленьком мирке, который скрыт за семью печатями? Женщина твоего отца? Минет в полутёмном туалете ночного клуба, сделанный женщиной, лица которой ты не вспомнишь даже под гипнозом, не говоря уже об имени? Может быть, сразу две женщины? Наркотики? Опиум, кокаин, героин? Мне понравится такое одиночество. Тебе тоскливо только от того, что не можешь опуститься ещё ниже, стать ещё грязнее. Но на каждое дно найдётся второе. А на каждый грех найдётся другой, ещё более тяжкий. Ну, что ты смотришь? Поцелуй меня. Хотя по твоим глазам я вижу, что тебе нравится этот разговор.
|
|
Если бы у меня спросили, кого из знакомых мне женщин я хочу взять в жёны, то я назвал бы имя мадам, хозяйки вышеупомянутого клуба. Мы с ней были родственными душами в полном смысле этого слова – одинокие, с трезвым взглядом на жизнь. Мадам коллекционировала своих бывших мужей и не носила маленьких сумочек (это непрактично, говорила она, а практичность неотделима от жизни настоящей женщины). Я коллекционировал своих бывших женщин и считал, что любовь и секс пересекаются редко. И в удовольствиях мы себе отказывать не привыкли. Жизнь дана нам для того, чтобы наслаждаться и грешить. А каяться мы будем после смерти. И, чтобы в другом мире нам не было скучно, следует накопить материал.
|
|
- Это дело, - кивнула Надья. - Ты прав. Нет ничего более противного, чем разговоры за спиной. Может, завидуют? В университете все женщины кусали локти, когда я завела роман с профессором. Но какой мужчина, Брайан! Ты просто не представляешь. Какой ум, какая харизма, какой шарм! Какая туалетная вода, какой стиль, какие манеры! А какой любовник! Я думала, такие экземпляры уже перевелись. Я даже перестала общаться с некоторыми мужчинами. Ах, кстати. Если уж мы об этом заговорили. - Надья достала из сумочки сотовый телефон и открыла телефонную книгу. - Вот, смотри, - позвала она меня жестом. - С этим я общаться не буду – трахается хорошо, но непроходимо туп. И одевается безвкусно. С этим, пожалуй, тоже... скучен до невозможности. Этого я оставлю – творческий человек, художник, чрезвычайно тонка натура. Мне с ним очень интересно! Ну, а этот неприкосновенен. Прямо-таки скорая сексуальная помощь. Когда я звоню ему и прошу угадать, где сейчас мои пальчики – прилетает тут же. Рекорд – десять минут. Вот, а этот – музыкант. Играет просто божественно. Посвящает мне песни. Женат. Сотру, пожалуй. В последнее время меня не возбуждают женатые мужчины.
|
|
Заставить себя работать я так и не смог. По приезду домой у меня разболелась голова, а в пятницу утром боль только усилилась. На работу я не поехал и весь день провёл в постели, безуспешно пытаясь дозвониться то до Рэя, то до Мадены. В воскресенье мигрень решила оставить меня в покое, и статью я-таки дописал, но о работе мне хотелось думать меньше всего. А в понедельник подобные мысли улетучились вообще.
|
|
- Видите ли... - неуверенно начал я. - Вероятно, мне следовало бы сказать, что я безумно люблю вашу дочь и хочу на ней жениться. Но врать меня мои родители так и не научили, да и лукавлю я довольно-таки посредственно. Мне очень симпатична ваша дочь – я говорю «симпатична» только потому, что мы встретились недавно, и я ещё не успел как следует разобраться в своих чувствах. За честь вашей дочери вы можете не волноваться. У меня нет привычки... плохо обходиться с женщинами. Тем более – с Маденой. А она – не одна из многих. Иначе бы меня тут не было. Думаю, вы это понимаете.
|
|
Циклы:
- "Женщина не моих снов" (12)
- "Самая сладкая ложь" (10)
- Армейский роман (9)
- Почти мемуары (6)
- Публицистика (4)
- Слишком хорошо, чтобы быть ложью (8)
- Слишком хорошо, чтобы быть правдой (16)
- Творческая автобиография (5)
|
|
|
Дневник:
|
|
2, 02.06.2007 11:01, комментарии: 0 (0) |
|
|
1, 01.06.2007 20:56, комментарии: 0 (0) |
Страницы: [1]
|
|
Место для Вашего баннера 
