Шпионские страсти колеблют сердца и всемирную паутину
http://dmitrydsgavrilenko.blogspot.ru/2009/04/blog-post_3604.html
-Ну и что же Ваша красная масть?- спросила я во сне гадалку.
-Красная масть против пыла любви бессильна. Хотя... кто знает? Красотулечка-то с сифаком.
Помолчали.
-Ты чувствуешь, как мне тяжело?
-Не сомневайся, но учти: в душегубке погибло намного больше пылинок, чем здесь.
-Я не могу...
Ворожея надолго задумалась.
-Есть одно безопасное место за плинтусом. Ты закрываешь глаза, подвигаешься на край, и - вниз. В ночной тишине ты попадёшь в тот паз, который нужен.
Я забыла поблагодарить гадалку и стала подвигаться к самому краю.
Одно дело - толстуха в халате с тряпкой, совсем иное - восточная красавица. Но узнала же я её, ни секунды не сомневаясь. За день приелась фурия. Даже стань она трансформером, всё равно узнала бы. Такую тёлку мудрено не узнать. Толстожопка не стала тонкожопкой, плоскозадихой какой-нибудь. Наряд преобразил её, усилил природное. Нос, губы, щёки, лоб - всё в гармонии между собой и в порочной радости. Ясно как Божий день: он не первый раз паял её. Слишком скоро проник. Я следила, не отрываясь ни на секунду. Шеф всё-таки, гром и молнии ходячие. Я не могла по-бабьи не почувствовать, что для неё это буднично и, может, с соломонова царствия. Откуда я знаю? Бродячий хмель - это не тот, что по оградам вьётся. Даже духам из Парижа не осилить его. Спарились - и в кусты. Днём - трезвость, а к ночи хмелинка опять воскресает, начинает бродить. Если он так быстро всё обделывает, то зачем им возле флага? Здесь видеонаблюдение, а в других уголках его может не быть. Как бы то ни было, перепихнулись они бесстыже, хотя и с предосторожностями. Шеф посчитал нужным запереть дверь.
На этот раз я слишком задумалась, не услышав ни шагов, ни трения металла о металл - дверь распахнулась, и вошла толстуха, демон угасшего дня. Она была разодета в пух и прах. Пышные волосы охватывала диадема со сверкающими камнями, в ушах серёжки, между холмами сисек медальон. На запястьях, похоже, золотые браслеты. Сиреневая кофта из парчи удушливо пахла ландышами. Колготки и до колен юбка одного цвета с кофтой. С чего вырядилась? Щёлкнул запираемый замок, и я рассмотрела за спиной вошедшей шефа. Вот тебе раз! И этому не спится и дома не сидится. Он обнял толстуху, стал целовать в губы, расстёгивая попутно кофточку. Толстуха гладила ему волосы и целовала в ответ. Шеф правой рукой высвободил поочерёдно груди из лифчика и целовал то один сосок, то другой. Рука шарила по её телу под юбкой, спуская одновременно колготки и трусики. 'Счас улягутся,- решила я.- Пол сама выдраила'. Не тут-то было. Шеф оказался на удивление проворным. Не успела я ресничкой моргнуть, он уже вставил толстухе то, что положено, и пыхтел, двигаясь, а она постанывала, перебирая двумя руками его волосы.
Как быстро они появились, так быстро и испарилась, не оставив никаких следов.
Я не хотела ни о чём думать - изнуряющие мысли сами заскакивали в башку. Может, она до минувшего дня слишком пустовала: ведь меня никто не тревожил, не пугал, не взвинчивал, и обмозговывать ничего не требовалось. Знамя дремало в уголке, я - в своей ложбинке. Потолок простирался землёй обетованной - по меньшей мере, стал для меня богоспасаемым островком. Никто сюда носа не показывал, отсюда не высовывал. Даже угольный склад вспоминался веселее, хотя там цинковые вёдра превращались в конце концов в огнедышащие душегубки.
И вдруг - клац, замок хищно открылся, ввалилась толстуха с ведром, устроила тарарам. Не один час я тряслась за свою жизнь мелкой дрожью, как пальцы старой ворожеи. А ночь разве скрыла меня от этой обсираловки? Разве не в дырках чёрное покрывало, зияющее глазами гадалки? Прошло три часа с четвертью после ухода толстухи. Снежинки за окном утомились мелькать - подглядывать, и что изменилось? Беспокойство, посеянное ею, дало всходы, которые успели созреть и размножиться в новом количестве. Стоит ли удивляться тому, что я не могу смежить веки и забыть кавардак, взъерошивший, взбудораживший меня. Блин, да если б я могла о нём не думать, то давно уже погрузилась бы в сон праведницы. Я не гонялась ни за кем с мокрой тряпкой и пылесосом, не на моей совести загубленные, почти невесомые, души подружек.
При разводе пришлось бы делить совместно нажитое барахло, а ей, видно, это поперёк горла. Отсюда и затея с куклой, которую ей могли подсказать. Фурия сходу прикончила куклу. Я, как сейчас, вижу её меткий удар. Если и может что-то нарушить формулу, то только он. Однако никаких перемен не произошло. Кудрявчик стал ещё более кудрявчиком. Ему с милой и на полу рай. Так вот, если насчёт нарушения фурмулы правда (гадалка для пылинок непререкаемый авторитет), то толстожопая не могла её нарушить. Кудрявчик был не один, он - лишь половинка, а другая, черноволосая и фигуристая, находилась в тот момент неизвестно где. Я подозреваю, толстуха напрасно тратила свою энергию: рапирка скользнула мимо цели.
Толстуха, скорей всего, узнала про красотулечку. Выведала у кого-нибудь или попросту разнюхала. То, что он тогда пьяным припёрся, - дело десятое. Эта хлорированная фурия могла учуять запах парижских духов либо разглядеть помаду возле левого уха (я вон где была, да учуяла и заметила). В таком случае, надо удивляться не синяку, а тому, что она вообще супружескую башку не расколола. А я-то думала... Лыка не вяжет. Да на что его вязать? На ногах держался, к ней на помощь притащился. Не стала б она так лютовать, даже если б зарплату вместе с авансом пропил. Вот ревность - другое дело. Будь она хоть стопроцентной
еврейкой от соломонова колена, вихря чувств не избежать. Вихрь унёс остатки здравого смысла. Вцепилась в кудри и... Хорошо, хоть стена тогда устояла. Несколько пылинок упали с неё на пол и тут же были раздавлены резиновой подошвой.
Недотёпа я, пялилась и недопетрила, что кудрявчик по-хорошему должен с толстожопкой наслаждаться; это его законная половина, о чём в паспорте записано. И прямая обязанность. Но он, конечно, виляя хвостом, про паспорт не вспомнил, про жену - тем более. Хотя почём я знаю? Может, он их сравнивал, сопоставлял и сделал тайный выбор в пользу новенькой. Она помоложе, а главное, фигуристая и по росту подходит.
Два сапога - пара, а в случае с толстухой - это сапог и полуботинок разношенный. Мне-то сверху всё видно: ночью как днём. Совокупились, воссоединились плотней некуда, а с той фурией было бы единство противоположностей. Не случайно кудрявчик себе другую надыбал. Какой-то запрос внутренний возник, и поиск увенчался успехом. Даже если она притворялась, кудрявчику её ор явно понравился.
Во второй раз он влагалил неторопливо, одновременно поглаживал сиськи. Эта тёлка не орала уже, а постанывала, двигаясь ему навстречу.
Я забыла про сон и смотрела во все глаза. Кудрявчик её здорово раскалил, ни разу не поцеловав при этом. Я подумала, что у каждого мужика свои тайны, и не случайно их пеленает ночь. Именно она шевелит и будоражит тела, поднимает трахун и ведёт туда, куда нужно. Не на мягких перинах лежат, а со стороны как будто на мягких. Давно ли толстуха хлорку развозила по полу, бородач тёр платочком заплёванным? Кудрявчик свой
пиджачок превратил в мягкую кроватью, и я позавидовала красотульке, испускающей стоны.
Впрочем, продолжалось всё недолго.
-Пора выметаться,- сказал кудрявчик, помогая подружке напялить джинсы.
Пара дружно исчезла за дверью.
Встреча с гадалкой откладывалась. Скрежетнул замок, и вошёл кудрявчик. На этот раз он был не один, а с черноволосой девушкой. Оба без обуви, но в носках. Мягкие шаги прозвучали громом: вместо сна новая нервотрёпка. Нарушение формулы вовсе не привело к трагедии. Наоборот, кудрявчик чувствовал себя в своей тарелке и, постелив пиджак на пол, ловко стащил джинсы с красотулечки. Первый раз девушка орала так, что я изрядно труханула на высоком насесте.
Дверь была заперта, кудрявчик, стараясь, казался довольным от того, что она кричит. Бр-р-р, на полу холодно, я думаю, черноволоска притворялась.
Ноги её матово блестели, и я заметила, что лобок выбрит. Такая вполне может притвориться, если промежность заранее отутюжила. Кудрявчик спустил в неё, значит, противозачаточное приняла. Я впервые тут такое вижу, да знаю всё: на угольном складе насмотрелась, поэтому испуг растаял без следа. А что она без трусиков, так в раю все были голые.
Страницы: [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8]