О пародиях на Пастернака и Заболоцкого

Почти у каждого моего любимого поэта есть строчки, строфы, а порой и целые стихотворения, которые, на мой взгляд, не делают им чести. Они плохи не по содержанию, а по отсутствию в них собственно Поэзии. У Пастернака, например — это наличие лозунговых, декларативных строчек, у Заболоцкого — назидательных. Любая лозунговость, декларативность при плохом качестве Поэзии (или её полном отсутствии) убивают её напрочь. Как и любое назидание (у Заболоцкого) — ведь не басню же он писал, где назидательность необходима. Знающие стихи Пастернака и Заболоцкого поймут, какие строчки я пародирую. Особенно обидно за Николая Заболоцкого: как он мог не расслышать, что первая строфа в известном его стихотворении убивает смысл последующих строф, а последние две строки выворачивает наизнанку. А прочитанное без первой строфы — оно гениальное.

О цикле «Поэты» и «Поэме при свечах»

Всё-таки постепенно я выложил свой юношеский цикл «Поэты» (один из немногого сохранившегося из написанного до 1983 года). Некоторые фрагменты позднее вошли в «Поэму при свечах». Но эти два произведения совершенно разные: «Поэты» — это размышления на тему «Поэт и смерть», «Поэма при свечах» — это тема «Поэт и жизнь».
О книге «Рассказы советского обывателя»

На исходе советских времён я вернулся к герою книги «Я — обыватель» и начал писать от его лица, уже сильно постаревшего, короткие, на страничку, рассказы о жизни в конце 80-х годов, её абсурде, нелепости и некотором удобстве для бездельников. Думал написать не меньше полусотни, написал не более дюжины, нашёл в бумагах только два: обычная беда литератора, пишущего не для издания, а в стол — отсутствие читателя «убивает» «большие» книги (интернета ещё не было).
Наконец-то у меня получилось печатать каждое стихотворение цикла отдельной записью. Но старые записи циклов решил не удалять - из-за комментариев, оценок и просмотров.
Полемика, которая разгорелась на http://www.forumklassika.ru/blog.php?b=2239
по поводу моего рассказа «Рихтер в школе» (http://www.litsovet.ru/index.php/material.read?material_id=237762) понуждает меня подключить возможности портала для расширенной аннотации моего скромного рассказа.
Кто-то увидит в рассказе издевательство над памятью музыканта, кто-то – литературную безобидную байку. Честно говоря, меня не устроило бы ни то ни другое.
Я попробовал написать рассказ о безграничной творческой свободе великого музыканта, современниками которого нам посчастливилось быть. Это мог быть и С.Рихтер, и М.Ростропович, и М.Юдина, и В.Софроницкий. Свой выбор я остановил на Рихтере, придав ему некоторые поведенческие черты Ростроповича. Так что образ получился почти собирательный. На протяжении всего рассказа я расставил для посвящённых метки, подсказывающие, что такого в биографии Рихтера просто не могло быть. Для всех же остальных мне было важно, чтобы они до конца верили в правдивость рассказа.
Рассказ ведётся от лица наивного школьника, как будто пишущего сочинение на тему «Рихтер в школе» (помните такие?). Лишь последние две фразы – от него нынешнего.
Это объясняет наивность прозы рассказа.
Имел ли я на это право? Думаю, да: Зощенко играл в эту игру.
Имел ли право я на такую фантазию? Думаю, да: «Кавалер Глюк» Гофмана построен так.
Обладаю ли я достаточным мастерством для выполнения такой задачи? Не знаю, но попробуйте написать смешную серьёзную небольшую вещь (правда, в неё надо вчитаться, а сделать это на экране монитора довольно сложно – мне, во всяком случае, удаётся с трудом), да ещё с некоторой творческой задачей: обозначить высшую точку напряжения, что-то вроде катарсиса, вызывающего у читателя комок в горле и слёзы на глазах, в определённом месте пространства рассказа (у меня этот момент предполагался около упоминания «Сурка») с последующим освобождением эмоций. Не у всех это, конечно, происходит (нужно иметь ещё и читательский талант, который есть не у каждого), но случается (убедился по многократным чтениям рассказа друзьям). Этот приём я часто использовал в своей прозе и в пьесах, да и не я его открыватель.
В упомянутой полемике вы ничего из выше рассказанного не найдёте: люди там собрались, мне кажется, молодые, горячие, нетерпеливые, бескомпромиссные, ну, а некоторые, переходящие на личности и категорически не принявшие рассказ, просто не обладают достаточной литературной подготовкой для такого простенького рассказа. Им надо возобновить своё образование со сказки о курочке Рябе – там похожая идея.
Я думаю, что в силу своего возраста я имею право на это «нравоучение».
Так уж получилось, что вторая моя книга оказалась в тени скромного рассказа. Я имею в виду «Я – обыватель» (http://www.litsovet.ru/index.php/material.read?material_id=237761). Честно говоря, это литературный памятник советской эпохи, и его трудно будет понять родившимся в 80-х. Поэтому для них следующий текст (и для всех, кто увидит в книге собрание миниатюр и анекдотов – и только). Герой книги – выходец из артистической (возможно театральной – судя по его любви к слову «ж…а»), выросший в обычного советского жлоба с претензиями, которого оправдывают лишь чувство юмора, находчивость и временами неожиданная доброта. Собственно говоря , он родной брат героя «Москва-Петушки», но не способный либо спиться, либо попасть под колпак КГБ (правда, были и другие варианты: заниматься своим любимым делом, например). Мне его жалко. Я надеюсь, уж в этой книге не будут искать материалы для биографий Хренникова, Шостаковича, Чехова, Бунина, Толстого и Симонова, историями о которых полна эта книга и к которым они имеют лишь некоторое отношение. Главное в ней – это трагедия нескольких послевоенных поколений, не нашедших себя (и не хотевших неожиданно обнаружить себя) на бесчисленных стройках коммунизма, куда нас звали комсомол и партия. Я попробовал рассказать о ней необычными средствами в меру своих скромных способностей.
Александр Тимофеичев
Страницы: